Дверной звонок прозвучал в тот момент, когда Юля меньше всего ожидала гостей. Она открыла — и на пороге стоял человек, который два года назад превратил её квартиру в пустую коробку, забрав всё до последней табуретки. Муж, бывший муж, изменник, трус — много слов подходило к этому лицу. Рядом с ним топталась женщина, чьи деньги когда-то решали все семейные вопросы, а теперь, видимо, закончились вместе с терпением.
— Ты решил вернуться? — Юля не сдвинулась с места. — После того как вывез всё из квартиры? После любовницы? После измены? Интересный поворот сюжета.
— Юлечка, детка, — мать Виктора попыталась изобразить улыбку. — Давай поговорим как взрослые люди. Пустишь нас?
— А я что, выгляжу как ребёнок? — Юля отступила, пропуская их в прихожую. — Проходите. Посмотрите, как выглядит квартира, из которой вынесли всё, включая совесть.
Виктор прошёл в гостиную, огляделся. Новая мебель, новые жалюзи, всё новое. Юля молча направилась к плите, где готовился ужин — на одну персону.
— Ты что, даже предложить нечего? — Раиса Павловна села на диван. — Мы же не чужие.
— Чужие, — спокойно ответила Юля, помешивая что-то в сковороде. — Вы стали чужими ровно в тот момент, когда ваш сын вывез мою жизнь грузовиком, пока я была у родителей.
— Это была компенсация! — вступил Виктор. — Я шесть лет вкалывал в этом доме! Чинил, собирал, таскал!
— О, ты вкалывал! — Юля засмеялась. — Ты собрал два стеллажа за шесть лет. Два! И один из них криво. Посчитать, сколько это стоит в час?
Раиса Павловна поджала губы. Виктор покраснел, но сдержался. Он явно получил инструкции — не срываться.
— Юля, давай без этого, — процедил он. — Я пришёл поговорить серьёзно.
— Серьёзно? — она достала одну тарелку. — Серьёзно было два года назад. Когда я вернулась в пустую квартиру и думала, что нас ограбили. А потом ты позвонил и сказал, что подаёшь на развод. По телефону. Как пиццу заказал.
*
Юля демонстративно положила себе еду, села за стол. Одна вилка, один нож, одна тарелка. Раиса Павловна смотрела на это с нарастающим возмущением.
— Ты что творишь? — её голос стал визгливым. — Мы тут сидим, а она жрёт!
— Я у себя дома, — Юля спокойно отрезала кусок мяса. — В квартире, которую купили мои родители. На которую ваш сын не имел права. И которую он обчистил как последний жук.
— Следи за языком! — взорвалась Раиса Павловна. — Это мой сын!
— Вот именно. Ваш. Забирайте его обратно.
Виктор вскочил, потом сел. Опять вскочил. Юля жевала, не обращая на него внимания.
— Юль, хватит, а? — он попытался говорить мягко. — Ну ошибся я. С кем не бывает?
— С кем не бывает? — она промокнула губы салфеткой. — Давай я расскажу, с кем бывает. С мужчинами, которые шесть лет смотрят в телефон, а потом находят там Алину. Или как её? Карина? Не помню, у тебя их было несколько.
— Ты ничего не знаешь! — он всё-таки повысил голос.
— Я знаю всё, Витя. Абсолютно всё.
*
Юля отодвинула пустую тарелку, встала, неспешно убрала посуду. Раиса Павловна и Виктор следили за каждым её движением.
— Итак, — Юля вернулась, села напротив них. — Давай я расскажу тебе твою собственную историю. Ты ушёл к Алине. Она была замужем. Ты об этом знал?
— Она сказала, что разводится!
— Она сказала то, что ты хотел услышать. Она никогда не собиралась разводиться. Ты был развлечением, Витя. Приключением. А когда ты стал надоедать — она начала от тебя бегать. Блокировать номера. Менять маршруты.
— Ты…
— Откуда? — Юля наклонилась вперёд. — Её муж, Игорь Сергеевич, очень разговорчивый человек. Особенно когда злится. Он нашёл меня сам. Рассказал всё в подробностях. Как ты названивал его жене. Как караулил у подъезда. Как он тебя нашёл и что обещал сделать.
Виктор сглотнул. Раиса Павловна перестала возмущаться.
— Ты сбежал, — продолжила Юля. — Как крыса с тонущего корабля. Только корабль не тонул — это ты тонул. И прибежал к мамочке. А мамочка, — она повернулась к Раисе Павловне, — мамочка сейчас живёт с Геннадием Ивановичем. И сыночек в её планы не вписывается.
— Ты! — бывшая свекровь задохнулась от злости. — Ты вообще кто такая? Соплячка! Да я тебя!
— Вы меня — что? — Юля улыбнулась. — Выгоните из моей квартиры? Вынесете мебель? О, постойте, это уже было.
*
Виктор молчал. Его мать тоже замолчала, тяжело дыша.
— И вот теперь, — Юля откинулась на спинку стула, — вы пришли ко мне. К женщине, которую обобрали, унизили, бросили. Пришли просить, чтобы я приняла этот позор обратно. Потому что больше его некуда деть.
— Юля, я могу объяснить…
— Не надо. Я уже всё поняла. Алина послала. Игорь Сергеевич напугал. Мама не пускает, потому что у мамы новый мужик в постели. А тут я — дурочка с квартирой. Должна же принять, раз когда-то любила?
— Ну а что тут такого? — Раиса Павловна взяла себя в руки. — Он твой муж. Был. Всё-таки шесть лет прожили.
— Шесть лет я прожила с человеком, который разговаривал со мной раз в неделю. Который считал, что «мне некогда» — это ответ на любой вопрос. Который в последний год вообще спал на диване, потому что «так удобнее».
— Я уставал!
— Ты уставал? — Юля рассмеялась. — От чего, Витя? От телефона? От игр? От переписок с Алиной в три часа ночи? Я видела. Я всё видела. Думала — может, пройдёт. А оно не прошло. Оно уехало грузовиком вместе с холодильником.
Юля достала телефон, демонстративно набрала номер.
— Что ты делаешь? — насторожилась Раиса Павловна.
— Звоню Геннадию Ивановичу. Думаю, ему будет интересно узнать, почему вы здесь. И почему ваш сын ищет место где спать. Может, они договорятся. Мужчина с мужчиной.
— Не смей! — Раиса Павловна вскочила. — Положи телефон!
— А то что? — Юля поднесла трубку к уху. — Геннадий Иванович? Да, это Юля. Помните меня? Мы познакомились на юбилее Раисы Павловны, ещё до развода.
— Юля, прекрати! — Виктор рванулся к ней.
— Так вот, Геннадий Иванович, тут такое дело…
Раиса Павловна стала белой. Виктор замер на полушаге.
Юля опустила телефон. Повернула экран к ним. Пустой экран. Никакого звонка.
— Я никуда не звонила, — сказала она тихо. — Просто хотела посмотреть на ваши лица. И знаете что? Они мне всё сказали. Вы боитесь. Оба. Она боится потерять нового любовника. А ты боишься остаться на улице. И вы пришли ко мне — не потому что раскаялись. А потому что я — последний вариант.
*
Раиса Павловна схватила сумку.
— Я не буду это слушать! Виктор, пошли!
— Идите, — кивнула Юля. — А Виктор останется.
— Что?!
— Останется. Не потому что я его прощаю. А потому что мне нужен ремонт в ванной. И в коридоре. Плитка треснула, обои отходят. Ты, Витя, говорил, что шесть лет вкалывал? Вот и повкалывай ещё месяц. По-настоящему. С результатом.
— Ты издеваешься? — прошипел Виктор.
— Нет. Я предлагаю честную сделку. Месяц ты живёшь здесь. Делаешь ремонт. Качественно. А через месяц — ищешь другое жильё. Это всё, что я могу предложить.
Раиса Павловна смотрела на сына. Он молчал. Лицо его дёргалось.
— И условия, — продолжила Юля. — Ты здесь только ночуешь. Никаких гостей. Никакой кухни — питаешься где хочешь. Душ и туалет — пожалуйста. Остальное — нет.
— Это унижение!
— Это последствия, Витя. Два года назад ты унизил меня. Оставил в пустой квартире. Без слова, без объяснения. Не хочешь, не соглашайся.
*
Раиса Павловна ушла, хлопнув дверью. Виктор стоял посреди комнаты, не зная, куда деть руки.
— Так что, — Юля смотрела на него снизу вверх, — согласен?
— А если нет?
— Тогда дверь там же, где и была. Можешь догнать мамочку. Объяснить Геннадию Ивановичу, что вы теперь одна большая семья.
Он скрипнул зубами. Юля видела, как он борется с собой. Гордость против страха. Страх победил.
— Согласен, — выдавил он.
— Отлично. Завтра купишь материалы. За свой счёт. Список я напишу.
— За свой счёт?! У меня денег…
— Найдёшь. Ты же находил деньги на подарки Алине? На рестораны с ней? На такси среди ночи? Мою мебель продал. Найдёшь и на плитку.
Он не ответил. Отвернулся. Юля встала, подошла к окну.
— И ещё, Витя. Через месяц — это значит через месяц. Не через два. Не через три. Ровно тридцать дней. И каждый день я буду проверять, что ты сделал. Если увижу халтуру — вылетишь раньше.
— Ты стала жёсткой.
— Я стала реалисткой. Это разные вещи. Хотя откуда тебе знать. А для меня ты наёмный работник с которым я расплачиваюсь диваном в проходной комнате.
Через неделю ванная была почти готова. Виктор работал молча, не поднимая глаз. Юля приходила с работы, проверяла, кивала или качала головой.
Однажды вечером он не выдержал.
— Юль, — начал он осторожно, — может, мы могли бы…
— Нет.
— Ты даже не дослушала!
— Мне не нужно дослушивать. Я знаю, что ты хочешь сказать. «Может, попробуем снова». «Может, я изменился». «Может, дадим шансу». Нет, Витя. Нет шанса. Есть ремонт. Доделывай.
Он стиснул зубы.
— Ты меня ненавидишь?
— Нет, — Юля пожала плечами. — Ненависть — это слишком много энергии. Ты просто человек, который был в моей жизни. Теперь ты человек, который делает мне ремонт. Через три недели ты будешь человеком, которого я больше не увижу.
— И всё?
— И всё.
*
Месяц закончился. Ремонт был сделан — не идеально, но приемлемо. Виктор собрал свои вещи в одну сумку.
— И куда мне теперь? — спросил он у двери.
— Не моя проблема, — ответила Юля. — Но могу дать совет. Бесплатно, по старой памяти.
— Какой?
— Перестань искать женщин с квартирами. Начни искать себя. Может, тогда что-то получится.
Он усмехнулся. Горько, криво.
— Умная стала.
— Просто раньше притворялась глупой. Чтобы тебе было комфортно. Больше не буду.
Дверь закрылась. Юля постояла в тишине. Потом достала телефон, набрала номер.
— Мам? Да, всё нормально. Он ушёл. Нет, не вернётся. Я уверена.
Она улыбнулась и пошла в отремонтированную ванную. Там всё было новое. Как и она сама.
