Виктория только переступила порог квартиры, когда муж Игорь встретил её в коридоре с видом победителя. Измена, о которой она даже не подозревала, висела в воздухе вместе с запахом чужих духов, въевшимся в его рубашку. Деньги, вложенные родителями в эту двухкомнатную квартиру пять лет назад, когда они только расписались в институте, теперь словно обретали совершенно иной смысл.
— Так, жена, давай без сцен, — Игорь скрестил руки. — У меня любовница. Почти год уже. И я хочу жить с ней здесь. А ты собирай шмотки и проваливай.
Виктория медленно сняла туфли, аккуратно поставила сумку на тумбочку. Мать Игоря, её свекровь, всегда хвасталась на каждом семейном застолье, как «они с мужем подарили детям квартиру». И муж, похоже, настолько в это уверовал, что теперь смотрел на неё, как на случайную квартирантку.
— Ты что, глухая? — Игорь повысил голос. — Я тебе русским языком говорю: вали отсюда. Моя квартира. Моя мать за неё платила. Твоя мамаша копейки какие-то внесла, и всё.
Виктория прошла в комнату и села в кресло, закинув ногу на ногу. Пять лет она строила карьеру, пока Игорь изображал из себя добытчика. Два человека теперь были у неё в подчинении, и это был только первый шаг. Зарплата уже превышала ту, что получал её пока ещё муж.
— Игорёк, — она улыбнулась, — продолжай. Мне интересно.
— Да чего тут продолжать! — он взмахнул руками. — Ты замороженная, как рыба. Работа-работа-работа. А мне тепла хотелось. Вот и нашёл.
— Тепла, значит, — Виктория кивнула. — И давно ты греешься?
— Почти год, говорю же! — Игорь раздражённо дёрнул плечом. — И не смотри на меня так. Сама виновата. Я молодой мужик, мне внимание нужно. А не твои графики и отчёты.
Виктория достала телефон, но не стала на него смотреть. Положила рядом на подлокотник. Игорь даже не заметил этого движения, распалённый собственной речью.
— И что, она к тебе сюда переедет? — уточнила Виктория с искренним интересом.
— Уже на днях! — Игорь победно вскинул подбородок. — Развод — дело техники. Месяц-два, и всё. Так что давай без истерик. Соберёшь вещички и к мамочке своей.
*
— Подожди, — Виктория подняла палец, — хочу уточнить. Ты уверен, что квартира твоя? В смысле — твоей матери?
Игорь закатил глаза с видом человека, объясняющего очевидное ребёнку.
— Вика, не тупи. Мои родители эту хату купили. Твоя мать чисто символически скинулась, типа на обои и шторы. Мы оба это знаем.
— Интересная у тебя память, — Виктория откинулась в кресле. — Избирательная такая. Как у золотой рыбки, только наоборот — запоминаешь то, чего не было.
— Ты мне мозги не пудри! — он повысил голос до визга. — Моя мать всем рассказывала, как они с отцом горбатились, чтобы нам квартиру справить!
— Рассказывать и платить — разные глаголы, Игорёк. Спрягаются по-разному.
Игорь побагровел. Он явно не привык, что жена не рыдает, не бьётся в истерике, не умоляет его одуматься. Вместо этого она сидела с лёгкой улыбкой, словно смотрела забавный спектакль.
— Слушай, я не собираюсь тут с тобой базарить! — он ткнул пальцем в её сторону. — Собирай манатки. У тебя два дня.
*
Виктория взяла телефон и набрала номер. Игорь нахмурился.
— Ты кому звонишь?
— Твоей маме. Хочу кое-что уточнить насчёт квартиры.
— Да пожалуйста! — он ухмыльнулся. — Она тебе то же самое скажет. Мы за эту хату заплатили.
Гудки. Потом женский голос:
— Алло? Вика?
— Нина Петровна, здравствуйте. Вы на громкой связи. Игорь рядом. Скажите, пожалуйста, какой процент от стоимости этой квартиры внесла ваша семья при покупке?
Пауза. Виктория видела, как уверенность на лице Игоря начала таять, словно снег под весенним солнцем. Что-то в молчании матери его насторожило.
— Викуля, — голос свекрови стал осторожным, — а зачем тебе?
— Просто ответьте, пожалуйста. Ваш сын утверждает, что вы оплатили практически всё, а моя мать внесла «копейки».
Тяжёлый вздох в динамике.
— Игорь, ты что там наговорил? — голос Нины Петровны стал строгим. — Мы внесли двадцать процентов. Остальные восемьдесят — Тамара, мать Вики.
*
Лицо Игоря вытянулось так, словно его ударили мешком с цементом. Он открыл рот, закрыл. Снова открыл.
— Мам, ты что несёшь? Ты же всегда говорила…
— Я говорила, что мы помогли с квартирой. И это правда. Двадцать процентов — это тоже помощь, между прочим. А ты что себе вообразил?
Виктория подняла палец, прося внимания.
— Нина Петровна, и ещё один момент. Три месяца назад вы продали свою долю моей маме. Это так?
Тишина. Потом вздох.
— Да, Викуля. Тамара предложила выкупить. Деньги были нужны, сама знаешь… Она хорошую цену дала. Я ей очень благодарна, что пошла навстречу.
Игорь схватился за голову.
— Мам! Ты продала? Без меня? Мне ничего не сказала?!
— А тебе-то что? — удивилась Нина Петровна. — Это была наша с отцом доля. К тебе она никакого отношения не имела. Квартира оформлена на Вику.
*
Виктория положила телефон на столик, не отключая связь. Игорь стоял посреди комнаты, как памятник собственной глупости. Вся его наглость испарилась, оставив после себя растерянность и зарождающийся страх.
— Подожди, — он облизнул пересохшие губы. — То есть… квартира…
— Полностью принадлежит моей маме, — Виктория развела руками. — Которая, к слову, никогда не хвасталась на застольях. Просто тихо платила.
— Но мы же женаты! — Игорь вцепился в эту мысль, как утопающий в соломинку. — Совместно нажитое имущество!
— Игорёк, ты невнимательно слушал. Квартира принадлежит моей маме. Не мне. Моей маме. Мы тут оба, по сути, живём на её территории. Только я — дочь владелицы. А ты — кто?
Он побледнел.
— Это ты специально подстроила, — его голос стал хриплым. — Три месяца назад… Ты знала про мою… про Лерку?
— Впервые слышу это имя, — Виктория пожала плечами. — Три месяца назад я вообще не думала о твоих похождениях. Просто мама решила упростить ситуацию с документами. Она любит порядок.
*
Из динамика телефона раздался голос свекрови:
— Игорь! Это правда? У тебя любовница?!
Он дёрнулся, словно от удара током. Забыл, что мать всё ещё на связи.
— Мам, это… это сложно…
— Сложно?! Ты идиот! Ты променял Вику на какую-то… И ещё выгнать её собрался из квартиры, которая ей и принадлежит?!
— Технически — её маме, — вставила Виктория.
— Викуля, солнышко, — голос свекрови стал виноватым, — прости моего дурака. Я его, конечно, растила, но иногда сама удивляюсь, что выросло.
— Мам! — Игорь побагровел. — Ты могла бы меня поддержать!
— Поддержать в чём? В том, что ты решил выкинуть жену на улицу из чужой квартиры? С твоим-то тараканом в голове, что ты тут хозяин? Игорь, приезжай домой. Поговорим.
*
Виктория взяла телефон.
— Нина Петровна, спасибо за честность. Я ценю.
— Вика, — голос свекрови дрогнул, — ты… вы разводитесь?
— Ваш сын минуту назад объявил мне об этом. У него другая женщина. Почти год. Так что да. Разводимся.
Игорь дёрнулся вперёд.
— Подожди! Может, я погорячился…
— Погорячился? — Виктория подняла бровь. — Год погорячённости? Каждый день с Леркой — это, видимо, затянувшаяся вспышка темперамента?
— Вика, ну давай обсудим…
— Обсудить — это когда двое разговаривают. А у нас был монолог. Твой. Про «собирай шмотки», «моя квартира», «проваливай». Красиво было. Убедительно.
Она встала с кресла и подошла к нему вплотную. Игорь невольно отступил на шаг.
— Знаешь, что меня поражает? — её голос был спокоен, почти ласков. — Ты даже не пытался соврать красиво. Не придумал версию про «мы просто разные люди». Не изобразил страдание. Просто пришёл и объявил, что я должна исчезнуть, потому что у тебя новая игрушка. Это даже не наглость. Это какой-то особый талант.
*
— Ты издеваешься надо мной, — процедил Игорь. — Специально унижаешь.
— Унижаю? — Виктория рассмеялась. — Игорёк, ты сам с этим справился. Блестяще. Я даже не успела ничего сделать. Ты пришёл, объявил о любовнице, потребовал освободить чужую квартиру, получил звонок от мамы, которая всё подтвердила. Я просто сидела и смотрела. Как в театре. Только попкорна не хватало.
Он стиснул зубы.
— И куда мне теперь? К матери?
— А куда ещё? К Лерке? — Виктория склонила голову набок. — Хотя подожди. У неё же нет квартиры, иначе ты бы не планировал сюда её перевозить. Забавно получается: ты хотел жить с новой женщиной в квартире, которая принадлежит маме старой жены. Это какой-то высший пилотаж нахальства.
— Замолчи!
— Не замолчу. Ты пять минут назад орал, что я должна проваливать. Теперь моя очередь говорить. А ты — слушать.
*
Виктория отошла к окну, повернулась к нему спиной.
— Пять лет, Игорь. Я работала по двенадцать часов в сутки. Строила карьеру. Думала — для нас. Для нашего будущего. А ты, оказывается, параллельно строил другое будущее. С Леркой. На моих, вернее — маминых, квадратных метрах.
— Ты сама виновата! — выпалил он. — Тебе на меня плевать было! Ты меня не замечала!
— Не замечала? — она повернулась. — Я готовила ужины. Стирала твои рубашки. Помнила дни рождения твоих друзей. Терпела их посиделки. Надувала этот дурацкий матрас для Антохи, когда он после развода неделю у нас ночевал. Это называется «не замечала»?
Игорь отвёл взгляд.
— Это бытовуха. А мне нужно было другое.
— Что — другое? Восхищение? Аплодисменты за то, что ты утром встал? Медаль за вынесенный мусор раз в неделю?
— Да пошла ты!
*
Виктория подошла к шкафу и достала с верхней полки сложенный надувной матрас.
— Держи, — она бросила его Игорю. — Переночуешь на нём. В гостиной. Утром уедешь к матери. Или к Лерке. Мне без разницы.
Он поймал матрас и уставился на него, как на инопланетный артефакт.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я не собираюсь выгонять тебя на ночь глядя. Это было бы мелочно. Но в моей спальне ты спать не будешь. И завтра тебя здесь не будет. Это не обсуждается.
— Вика, — его голос вдруг стал жалобным, — может, поговорим нормально? Без эмоций?
— Без эмоций? — она фыркнула. — Игорёк, ты только что рассказал мне про год измен, обозвал мою мать бездельницей, потребовал убраться из собственного дома, и теперь хочешь «без эмоций»? Ты вообще слышишь себя?
*
Он опустился на диван, всё ещё сжимая матрас.
— Я не думал, что так получится.
— А как ты думал? — Виктория присела на подлокотник кресла напротив. — Давай реконструируем твой гениальный план. Ты объявляешь мне об измене. Я рыдаю, умоляю, ты благородно позволяешь мне собрать чемодан. Я ухожу в ночь. Лерка въезжает. Вы живёте долго и счастливо в бесплатной квартире. Так?
Он молчал.
— Знаешь, что самое грустное? — продолжила она. — Ты даже не подумал проверить документы. За пять лет совместной жизни ты ни разу не поинтересовался, на кого оформлена квартира. Тебе было достаточно маминых рассказов. Потому что это удобная версия. Ты — наследник. Я — приживалка. Красиво же.
— Я думал…
— Ты не думал, Игорь. В этом вся проблема. Ты не думал, когда начал встречаться с Леркой. Не думал, когда решил меня выгнать. Не думал, когда открыл рот сегодня. Ты вообще не думаешь. Ты просто делаешь то, что хочется. Как ребёнок. Только тебе тридцать лет.
*
Игорь поднял на неё глаза.
— И что теперь?
— Теперь — развод. Ты же сам этого хотел. Или уже передумал?
Он заколебался. Виктория видела, как в его голове крутятся шестерёнки. Квартиры больше нет. Мама в бешенстве. Лерка без жилья. Карьера у жены идёт в гору. Расклад резко изменился.
— Может… дадим себе время? — он попробовал улыбнуться. — Остынем, подумаем…
— Время? — Виктория встала. — Игорь, ты год давал себе время с другой женщиной. А мне предлагаешь подумать сейчас? После всего, что ты натворил? После того, как назвал меня замороженной рыбой? После того, как хотел впустить свою любовницу в мой дом?
— Вика…
— Нет, — она покачала головой. — Я приняла твоё решение. Развод. Раз уж ты его озвучил — давай оформим. Честно и чисто. Без грязи. Я не буду мстить, устраивать сцены, портить тебе жизнь. Просто уйдёшь — и всё. Но не проси меня делать вид, что ничего не было.
*
Игорь сгорбился на диване. Вся его наглость, весь напор — исчезли, как не бывало. Остался просто растерянный мужчина, который переоценил свои позиции.
— Я дурак, — тихо сказал он.
— Наконец-то мы в чём-то согласны, — Виктория направилась к двери спальни. — Матрас надувается насосом, он в коробке. Одеяло возьми из шкафа в коридоре. Утром жду тебя готовым к выезду.
Она остановилась на пороге.
— И Игорь… Не пытайся ночью прийти мириться. Дверь будет заперта. А завтра — завтра начнётся наша новая жизнь. Порознь. Как ты и хотел.
Дверь закрылась. Игорь остался сидеть в темнеющей комнате, сжимая в руках надувной матрас — символ его новой жизни. Той самой, которую он сам себе выбрал. Только почему-то она выглядела совсем не так, как он планировал.
