Раиса Петровна уже распределила мою субботу: отменить свои дела, вооружиться вёдрами и тряпками и вымыть её дачу к приезду Людочки с внуком.
Моего согласия в этом плане не предусматривалось.
Я медленно оторвала взгляд от выкройки, которую размечала на столе.
Моя свекровь обладала удивительным талантом: она умела распоряжаться чужим временем с такой легкостью, будто оно хранилось у неё в серванте между хрустальными салатницами.
— Раиса Петровна, — спокойно ответила я, откладывая мелок. — У меня на субботу свои планы. Дача ваша, Людочка — ваша дочь. Думаю, логично, если вы с ней сами подготовите дом к её приезду.
Мы жили у свекрови третий месяц. В нашей с Ильей квартире шел капитальный ремонт.
К этому моменту санузел и одна комната были уже полностью готовы, электричество и вода работали исправно. Оставались только отделка кухни, коридора и установка межкомнатных дверей.
Переехать туда на этом этапе было бы неудобно, но совершенно безопасно. Однако Илья хотел избежать жизни на стройке в последние недели ремонта, и свекровь сама, с придыханием и слезами умиления, уговорила сына пожить у неё.
Правда, последние несколько дней у стены в коридоре стояли две громоздкие коробки с учебниками и разобранное компьютерное кресло.
Раиса Петровна отмахнулась, сказав, что Люда временно оставила их до выходных, чтобы не таскать туда-сюда.
Стоило Илье уйти на смену, Раиса Петровна превращалась в домашнего коменданта.
Родственные связи в ее понимании напоминали хитрый тарифный план, где все услуги бесплатны только для старшего поколения, а с тебя списывают абонентскую плату ежедневно.
Все эти три месяца Илья полностью оплачивал коммунальные услуги в её немаленькой квартире. Я покупала основные продукты сумками и постоянно помогала свекрови с бытовыми делами.
Кроме того, из нашего семейного бюджета чудесным образом материализовались новая стиральная машина взамен сломавшейся и индукционная варочная панель.
— Планы у неё! — задохнулась от возмущения свекровь, шагнув ко мне. — Ты посмотри на эту цацу! Ты живёшь здесь бесплатно, так что будь благодарна и делай то, что сказано! Хозяйка в этом доме я!
Я посмотрела на неё. Спокойно, без истерики, с той холодной ясностью, которая всегда приходит ко мне в моменты чужой наглости.
— Бесплатно? — я усмехнулась, вставая из-за стола. — Раиса Петровна, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. За три месяца мы вложили в ваш дом столько, что съёмная квартира обошлась бы не дороже.
— Да как ты смеешь считать копейки в доме матери своего мужа?! — взвизгнула она.
И вдруг, в порыве гнева, проговорилась:
— Комната всё равно скоро Димке понадобится! Ему отсюда до института удобнее ездить!
Я замерла. Коробки с учебниками в коридоре моментально обрели смысл.
— А где в таком случае должны жить мы? — уточнила я.
— Ремонт у вас почти закончен, — ничуть не смутившись, отчеканила свекровь. — Илья может пока остаться здесь, а ты поживёшь у себя и проконтролируешь рабочих.
Схема оказалась до гениальности простой: вытеснить меня, сохранить Илью как удобного плательщика и заодно отдать нашу комнату взрослому внуку.
— Нищебродка неблагодарная! — продолжала бушевать Раиса Петровна. — Не нравится — собирай вещи и уходи!
— Хорошо, — ровным тоном ответила я. — Я сейчас сообщу Илье, что мы сегодня съезжаем. Повторите ему всё то же самое сами.
Я достала телефон и быстро набрала сообщение: «Твоя мама велела мне уйти и собирается отдать нашу комнату Диме. Я собираю вещи. Приезжай, когда сможешь».
Затем я подошла к шкафу, достала чемодан и громко щелкнула замками.
Мой чемодан, в отличие от моего терпения, был оснащен колесиками.
Илья приехал меньше, чем через час.
При виде сына Раиса Петровна мгновенно сменила тон. Ещё минуту назад она с криками выгоняла меня из дома, а теперь уже говорила голосом обиженной, слабой матери.
— Илюшенька! — слащавым, дрожащим голоском запела она. — А мы тут с Наташенькой просто повздорили… Я попросила помочь на даче, раз уж вы живете здесь бесплатно…
— Мама, ты действительно велела Наташе уйти, потому что хочешь поселить здесь Диму? — жестко спросил Илья, остановившись посреди комнаты.
— Сыночек, ты не так понял…
— Я спросил, что бесплатного в её проживании? — Илья шагнул вперед. — Три месяца оплаты коммуналки? Полный холодильник продуктов? Новая варочная панель за сорок тысяч? Стиральная машина? Или то, что она тебе по дому помогает, пока Люда рассказывает, как она занята?
— Илья, это же сыновний долг! — попыталась пойти в атаку Раиса Петровна.
— Сыновний — да. А жена моя тебе ничего не должна, — отрезал он. — Застегивай чемодан, Наташ.
Через два часа мы ехали в нашу квартиру.
Там пахло строительной пылью и свежей краской, а спать нам предстояло на надувном матрасе среди картонных коробок в единственной готовой комнате.
Но, раскладывая вещи на подоконнике, я дышала полной грудью. Я снова была хозяйкой своей жизни.
Вечером Илья молча зашел в банковское приложение и отменил настроенный со своей карты автоплатёж за коммунальные услуги матери.
Он не бросил её — оставил фиксированный ежемесячный перевод на лекарства и продукты. Но полная оплата квартиры, покупка техники, деликатесы и любые расходы на Люду и её взрослого сына прекратились в ту же минуту.
Настоящий скандал разразился через неделю.
Нам позвонила Люда. Илья включил громкую связь, и мы оба отчетливо услышали крик золовки.
— Илья, ты зачем перестал оплачивать коммуналку?! — надрывалась сестра. — Я Димку привезла, а мама теперь требует с меня половину расходов за квартиру и деньги на продукты!
— Почему Дима вообще переехал к маме? — спокойно поинтересовался муж.
— Потому что комната освободилась! Мама сказала, ты всё равно продолжишь платить. Ты же сын!
Я посмотрела на Илью. Объяснять ничего не требовалось.
Система, в которой Илья платил, а остальные распоряжались, развалилась за неделю.
Спустя месяц в нашу новую дверь позвонили.
На пороге стояла Раиса Петровна. В руках она держала пирог с капустой.
— Детки… — начала она, промокая сухие глаза платочком. — Мне одной тяжело. Коммуналка выросла, продукты дорогие. Люда обещала помогать, но у неё Димка, расходы…
— Вы пришли извиниться или вернуть Илью к прежним платежам? — прямо спросила я.
Раиса Петровна замялась.
— Ну разве сын не должен помогать матери? Людочке ведь так тяжело…
— Вы пришли не мириться, — я смотрела ей прямо в глаза. — Вы пришли вернуть наши деньги в свой дом.
— Да как ты… Я мать Ильи! — попыталась она повысить голос, но осеклась, наткнувшись на тяжелый взгляд сына.
— Я продолжаю помогать тебе как сын, — твердо сказал Илья. — Но оплачивать Люду, её взрослого сына и твоё право командовать моей женой я не буду.
Он аккуратно закрыл дверь, не дав ей переступить порог. Пирог остался по ту сторону.
Илья шагнул к тумбе, снял с общей связки ключ от квартиры матери и положил его на столешницу.
— Передам Люде, — коротко сказал он.
Я закрыла нашу дверь на оба замка. Ключ повернулся тихо, без разрешения Раисы Петровны.
