Твоя задача — собрать свой хлам и освободить сарай
Входная дверь протяжно скрипнула. В тесную прихожую ввалился Егор — здоровенный лоб под два метра ростом, в распахнутой не по погоде куртке.
— Снова здорова! Понеслось! — вполголоса пробормотала Татьяна.
Она услышала тяжелые шаги сына и отложила кухонный нож. На разделочной доске осталась недорезанная курица.
Виктор сидел за обеденным столом в вытянутых домашних штанах. Он увлечённо обгладывал куриное крылышко и листал что-то в телефоне.
— О, Егорка! Садись, мать сейчас накормит, — обрадовался отец.
Егор плюхнулся на табурет, даже не помыв руки.
— Я по делу вообще-то. Мам, скинь деньжат?
— Здрасьте, приехали, — Татьяна сполоснула пальцы под краном.
— Ну а что? До зарплаты не дотягиваю.
— А зарплата когда? — ехидно поинтересовалась она. — Ты же с автосервиса ушёл еще на прошлой неделе.
Егор отмахнулся, словно от назойливой мухи.
— Ну, найду что-нибудь. Там начальник самодур. Заставлял после смены гаражи подметать. Я что, уборщик? У меня квалификация.
— Действительно, — протянула Татьяна, опираясь поясницей о кухонный гарнитур. — Принц крови. Сама себе звезда. Только квалификация твоя пока только диван протирать помогает.
Виктор недовольно скривился и бросил обглоданную кость в тарелку.
— Дай пацану денег. Чего ты начинаешь опять?
— У меня печатного станка нет, Витя.
— Ну займи у кого-нибудь на работе!
— Я вчера коммуналку оплатила за нашу квартиру, за свет на даче перевела. У нас на еду впритык до аванса.
Егор обиженно засопел.
— Понятно всё с вами. Не семья, а одно название.
— На свои хотелки будь добр сам зарабатывай, — припечатала Татьяна.
— Ладно, пап, — Егор переключил внимание на отца. — Мы про дачу-то решили? Мужики ждут ответа.
Татьяна насторожилась. Она вытерла руки о кухонное полотенце.
— Про какую дачу?
Виктор вальяжно отодвинулся от стола, закинул ногу на ногу и посмотрел на жену свысока.
— Мы с Егоркой решили дом продавать.
Татьяна на секунду опешила.
— Вы решили?
— Ну да, — легко подтвердил муж. — Зоя Николаевна же преставилась в прошлом году. Царство ей небесное. Дом теперь пустой стоит.
— И?
— Что и? Пацану нужна нормальная машина, а не это корыто старое, которое глохнет на каждом светофоре. Дача — идеальный вариант. Скинем по-быстрому, купим Егорке иномарку.
Татьяна устало опустилась на стул у окна. Она столько лет горбатилась на этих грядках. Бабка мужа, Зоя Николаевна, была женщиной тяжёлой, властной. Татьяна годами терпела её придирки, чинила крыльцо на свои отпускные, таскала на себе сумки с продуктами каждую субботу.
— Витя, ты ничего не путаешь? — Татьяна скрестила руки на груди. — Я на этот участок пятнадцать лет езжу каждые выходные.
— Вот и отдохнешь теперь! — радостно возвестил Виктор.
— Мы там крышу перекрывали в прошлом году. За мой счет, между прочим. Твоя мать ни копейки не дала.
— И что? — набычился муж. — Это дом моей матери! Наследство. Оно останется в нашей семье, достанется Егору. Закон есть закон.
— А я, значит, сбоку припёка? Просто бесплатная прислуга была?
— Ты — жена. В дела кровной родни не лезь, — осадил Виктор.
Он поднялся из-за стола, давая понять, что дискуссия окончена.
— Губу раскатала на чужое добро, — добавил он нравоучительно. — Пристегни губу, чтобы по коленям не шлёпала. Завтра покупатели приедут смотреть. Твоя задача — собрать свой хлам, банки эти дурацкие, и освободить сарай.
Татьяна молча смотрела на мужа.
Она прекрасно помнила, как в детстве ездила в это самое садовое товарищество «Рассвет» с отцом. Папа работал инженером на заводе. Ему и выделили эти несчастные шесть соток. Потом папы не стало. Зоя Николаевна тогда жаловалась на давление в душном городе. Татьяна сама по доброте душевной предложила свекрови пожить на свежем воздухе.
И как-то так повелось за пятнадцать лет, что все в семье стали считать дачу бабкиной. А Виктор, видимо, свято уверовал в эту сказку.
— Никто ничего не продаст, — наконец произнесла Татьяна без всякого крика.
— А твоё согласие и не требуется! — радостно сообщил Егор, поднимаясь с табурета. — Пап, я погнал. Завтра наберу, как мужики подъедут. На связи!
Сын умчался, хлопнув входной дверью.
Виктор довольно потянулся.
— Рассаду свою завтра с утра пакуй. Мужики нормальные попались, даже торговаться особо не стали. Задаток уже у меня на карте.
Татьяна спорить не стала. Она просто молча вернулась к разделочной доске и продолжила резать курицу.
На следующее утро субботы Татьяна приехала на участок первой.
Майское солнце припекало. Она переоделась в рабочие штаны, вынесла на веранду коробки с рассадой помидоров и принялась не спеша перебирать садовый инвентарь. Калитка приветливо поскрипывала от легкого ветра.
Ближе к полудню к участку подкатила незнакомая серая иномарка, а следом за ней — старая развалюха Егора.
Из машин выгрузились Виктор, Егор и двое плотных мужчин средних лет в спортивных костюмах.
Виктор шел впереди, по-хозяйски раскинув руки.
— Вот, мужики, смотрите! Место шикарное. Забор из профнастила, в позапрошлом году ставили. Земля — пух!
Мужчины хмуро оглядывали участок.
Татьяна вышла на крыльцо, вытирая руки о тряпку.
— О, а вот и хозяйка вещички собирает, — Виктор кивнул на коробки с помидорами. — Танюша, мы тут пройдемся! Покажи мужикам баню.
Один из покупателей, мужчина с массивной золотой цепью на шее, подошел ближе к крыльцу.
— День добрый. Мы по объявлению. Муж ваш говорит, с документами всё ровно, один собственник?
— Добрый, — Татьяна приветливо улыбнулась. — Собственник действительно один. Только муж мой тут вообще ни при чём.
Виктор осекся на полуслове. Он как раз показывал второму покупателю яблоню.
— Таня, ты чего несешь? — рявкнул он, быстро подходя к крыльцу. — Иди в дом, не мешай взрослым людям разговаривать.
— А я не мешаю, — Татьяна сложила руки на груди. — Я покупателей предупреждаю, чтобы они без денег не остались.
Покупатель с цепью нахмурился и перевел тяжелый взгляд на Виктора.
— Слышь, командир. Это что за новости? Жена не в доле, что ли?
— Да бабские истерики это! — отмахнулся Виктор, нервно посматривая на жену. — Дом от матери достался. Наследство. Жена просто бесится, что я деньги сыну отдаю на тачку.
— От матери? — Татьяна рассмеялась. Смех получился сухим и колючим. — Витя, ты на солнце перегрелся? Зоя Николаевна тут из жалости жила. Пустила я ее подышать свежим воздухом на старости лет.
Егор возмущенно вылез из-за спины отца.
— Мам, хорош цирк устраивать! Папа задаток взял уже.
— Вот пусть папа задаток и возвращает, — отрезала Татьяна.
Она повернулась к покупателям.
— Участок в восемьдесят девятом году выделяли моему родному отцу от приборостроительного завода. Я вступила в наследство еще до брака с этим замечательным человеком. Так что это мое личное имущество. И продавать я его не собираюсь.
Повисла неловкая пауза. Слышно было только, как где-то вдалеке гудит газонокосилка.
Виктор уставился на жену исподлобья.
— Ты врёшь! — выпалил он. — Бабка тут пятнадцать лет всем заправляла!
— Заправляла она тобой, Витя. А налоги, взносы в СНТ и счета за электричество платила я. Своей картой. Можете к председателю сходить, он тут через два дома живет. Он вам подтвердит, на ком участок числится.
Покупатель с цепью сплюнул в траву.
— Понятно. Семейные разборки. Слышь, хозяин, — он ткнул Виктора пальцем в грудь. — Переводи задаток обратно прямо сейчас. И сверху пятерку за потраченное время и бензин.
Лицо Виктора вытянулось.
— Мужики, да вы чего… Да она бумажки просто переписала за спиной! Крысятничала!
— Переводи, говорю, — покупатель надвинулся на Виктора, недвусмысленно сокращая дистанцию. — Мне твои сказки не интересны.
Егор благоразумно отступил к калитке, делая вид, что он просто мимо проходил.
Виктор трясущимися руками достал смартфон, долго тыкал в экран, сбрасывая перевод. Мужчины дождались писка уведомления, развернулись и молча ушли к своей иномарке.
Как только машина скрылась за поворотом, Виктор взорвался.
— Это не по-людски! — заорал он на весь участок, побагровев от ярости. — Мы семья! А ты, значит, всё это время планы строила? Ждала, как бы нас с сыном кинуть?
— Семья? — Татьяна спустилась с крыльца. — А когда ты меня с моих же грядок вышвыривал, ты про семью помнил? Когда говорил «пристегни губу»?
— Егорке машина нужна! — продолжал гнуть свое муж. — Он мужик!
— Вот пусть мужик идет работать. А не ноет, что начальник гаражи заставляет мести.
— Я с тобой развестись могу! — пригрозил Виктор. — Поделим всё имущество, на улице останешься!
Татьяна усмехнулась.
— Давай. Квартира у нас в ипотеке, плачу её я. Дача добрачная. Забирай свои домашние штаны и вали к маме. Ах да, мамы же нет. И дома у мамы тоже нет.
Виктор приоткрыл рот, но слова застряли где-то в горле. Он зло пнул пластиковое ведро, стоящее у крыльца, развернулся и быстрым шагом пошел к машине сына.
К середине июня дачный сезон вошел в свою привычную колею.
Виктор тогда неделю дулся, демонстративно ночевал на диване в гостиной и питался покупными пельменями. Но потом сменил гнев на милость. Понял, что без жениной готовки и оплаченных счетов жить тяжеловато. На дачу он ездить перестал принципиально, объявив ей бойкот.
Егор до сих пор гоняет на своей старой развалюхе, регулярно жалуясь отцу по телефону на женскую меркантильность и плохих начальников.
Татьяна же каждые выходные пьёт утренний кофе на своей отремонтированной веранде. Она высадила любимые помидоры в теплицу и горя не знает. Когда птенцы подрастают, они должны вылетать из гнезда сами, а не требовать, чтобы им продали чужой кусок земли. А перетягивать одеяло на себя она больше никому не позволит.
