— Я ради Вадима стараюсь, ему же спокойнее будет, когда вопрос с недвижимостью закроется!
Полина нависла над обеденным столом, опираясь на него обеими руками. Идеальный французский маникюр резко контрастировал с простой ситцевой скатертью, которую Татьяна Сергеевна постелила только вчера. Воздух на кухне словно стал тяжелым от резкого парфюма невестки.
Татьяна Сергеевна неторопливо сняла фартук. Она аккуратно свернула его и положила на свободный кухонный стул. Спина после перенесенного бронхита еще предательски ныла, но показывать слабость в собственном доме она не собиралась.
За последний месяц, пока она лежала с температурой и кашлем, Полина не появилась ни разу. Ни разу не позвонила спросить, не нужно ли привезти бульон или сходить в аптеку. Вадим тогда разрывался между двумя работами и поездками к матери через весь город.
Зато сегодня, стоило Татьяне Сергеевне немного окрепнуть, невестка заявилась прямо с утра. Без звонка.
Она притащила к чаю дешевый магазинный чизкейк в хрустящей пластиковой коробке. Улыбалась так широко, что сводило скулы. А потом, не успел закипеть чайник, завела шарманку про расширение жилплощади. Учуяла слабину, решила, что пожилая женщина после болезни согласится на все.
— Семья, говоришь? — переспросила Татьяна Сергеевна.
— Ну а кто же еще?
Полина выпрямилась и картинно поправила волосы. Она присела на краешек табурета, всем своим видом показывая, что заехала буквально на минутку ради великого блага.
— Вы же видите, как все дорожает. Мальчишки растут, им в одной комнате уже тесно. А вы тут одна в хорошей просторной двушке. Перепишете на нас, мы ее продадим. Добавим наш материнский капитал, возьмем отличный дом за городом.
Невестка затараторила, явно повторяя заученный текст.
— А мы вам за это полный уход обеспечим! Продукты там, лекарства привозить будем. По-хорошему прошу, Татьяна Сергеевна. Соглашайтесь.
Татьяна Сергеевна посмотрела на чизкейк, к которому даже не притронулась.
— Закроется вопрос, значит.
— Конечно! — Полина заговорила чуть мягче, вкрадчиво, словно уговаривала неразумного ребенка. — Вы не переживайте, никто вас на улицу не выгонит. Будете жить с нами в новом доме.
Невестка всплеснула руками, рисуя в воздухе радужные перспективы.
— Я вам выделю светлую комнатку на первом этаже. Чтобы по лестницам с вашим здоровьем не бегать. Воздух свежий, природа кругом. Мальчишки опять же рядом, бабушку будут радовать каждый день. Красота!
— А готовить в этом новом доме кто будет? — ровно спросила Татьяна Сергеевна.
— В смысле? — не поняла Полина.
Улыбка на лице невестки слегка померкла.
— В прямом, милая моя. Ты же у нас у плиты стоять не любишь.
Татьяна Сергеевна отодвинула от себя коробку с тортом подальше.
— Все больше доставку заказываешь, Вадим мне проговаривался не раз. Или полуфабрикаты берешь по акции. А в доме за городом доставки дорогущие. Значит, бабушка должна будет кашеварить на всю ораву? И за мальчишками смотреть, пока ты в городе?
Полина недовольно скривилась.
— При чем тут готовка вообще? Мы сейчас о глобальных вещах говорим. О будущем вашей семьи!
— Моя семья — это мой сын, — сухо обронила свекровь.
Она сцепила пальцы в замок и посмотрела невестке прямо в глаза.
— И я прекрасно вижу, во что превращается его жизнь. Ты говоришь, ему тяжело. А отчего ему тяжело, Полина?
— Потому что он отец! Он должен обеспечивать семью! — ощетинилась молодая женщина.
— Должен, никто не спорит.
Татьяна Сергеевна не повышала голос, но от этого ее слова звучали только весомее.
— Не от того ли ему тяжело, что он уже полгода работает без выходных, чтобы оплачивать твои бесконечные хотелки?
— Я в декрете сидела! — выпалила Полина. — Я свое здоровье отдала!
— Из декрета ты вышла два года назад.
Свекровь усмехнулась.
— Только работаешь ты администратором в парикмахерской, два через два. Зарплата у тебя копеечная, зато запросы — царские. Машину тебе обновили весной? Обновили. Кредит за нее кто платит? Вадим. На море вы летом ездили? Ездили. И снова Вадим брал подработку, чтобы тебе было чем перед подружками в интернете похвастаться.
— Я женщина! Я создаю уют!
Голос Полины предательски дрогнул от возмущения, на щеках выступили красные пятна.
— Уют она создает, — беззлобно, но колко повторила Татьяна Сергеевна. — Уют, Полина, это когда муж приходит с работы, а дома пахнет нормальным ужином и спокойствием. А Вадим приходит домой и падает замертво. Потому что ему завтра в шесть утра снова на смену. А ты в это время на ноготочках сидишь.
Полина вскочила с табурета.
— Я не обязана перед вами отчитываться за наш бюджет! Это дело нашей семьи! Вы вообще в наши отношения не лезьте со своими советами!
— Я бы и не лезла, — примирительно, но твердо ответила свекровь.
Она медленно поднялась из-за стола.
— Только ты сейчас пришла в мой дом. Сидишь на моей кухне. И требуешь, чтобы я отдала тебе мою единственную квартиру.
— Не на меня, а на Вадима переписать!
Полина замахала руками.
— Мы с Вадимом любим друг друга! Мы десять лет вместе! Вы просто старая, подозрительная женщина, которая никому не верит!
— Женщина, которая умеет считать.
Татьяна Сергеевна оперлась о столешницу.
— Значит так. Дом вы покупать не будете. И квартиру мою продавать никто не будет. Если Вадиму тесно в двушке — пусть продает вашу и берет ипотеку на трешку. Сам. Без моего участия.
Полина зло прищурилась. Вся ее фальшивая ласка слетела окончательно, оставив только голую расчетливость.
— Вот вы как, значит.
Она сделала шаг к свекрови.
— А вы не боитесь, Татьяна Сергеевна? Возраст-то у вас уже преклонный. Здоровье ни к черту. Вот заболеете снова, сляжете капитально. Кто вам стакан воды подаст?
Полина ядовито усмехнулась.
— Я ведь Вадиму запрещу к вам мотаться. Скажу, что детям отец нужен дома, а не в сиделках у матери. Будете одна тут загибаться.
— Запретилка еще не выросла, — отрезала Татьяна Сергеевна.
— Да он меня слушает во всем! — торжествующе заявила невестка. — Что я скажу, то и делает! Скажу не ездить к сумасшедшей бабке — не поедет! А будете артачиться, мы вообще мальчишек вам не покажем. Забудете, как внуки выглядят!
В прихожей скрипнул пол.
Полина резко обернулась на звук. В проеме кухни стоял Вадим. В руках он держал объемистый пакет с лекарствами и продуктами, за которыми мать отправляла его еще час назад.
Слова невестки повисли в воздухе тяжелым камнем.
— Вадим… — Полина попятилась, едва не споткнувшись о ножку стола. — А ты… ты разве не на смене сегодня?
— Подменился, — глухо ответил он.
Он не кричал. Не бросал пакет на пол. Не устраивал театральных сцен. Просто прошел к столу, поставил продукты и внимательно посмотрел на жену. Круги под его глазами казались почти черными на бледном лице.
— Не поеду к сумасшедшей бабке, значит?
— Вадик, ты не так понял!
Полина судорожно попыталась натянуть на лицо свою привычную сладкую улыбку, но та вышла кривой и жалкой.
— Мы тут с мамой просто… обсуждали варианты. О будущем говорили. О доме! Я же для нас стараюсь, для мальчишек!
— О доме, — без выражения повторил он.
Вадим перевел взгляд на мать. Татьяна Сергеевна молча стояла у окна. Она не собиралась вмешиваться и спасать невестку. Это был их брак и их проблемы.
— Иди к машине, Полина, — сказал Вадим.
— Но мы же еще не договорили! Татьяна Сергеевна, скажите ему! Вы же сами меня довели своими придирками!
— К машине, я сказал.
Он произнес это так тихо и тяжело, что Полина вздрогнула всем телом. Спорить в таком состоянии с мужем было бесполезно — она знала этот тон.
Она лихорадочно сгребла свою лаковую сумочку со стола, чуть не смахнув пластиковую коробку с чизкейком, и пулей вылетела в коридор. Через секунду в прихожей хлопнула дверь.
Вадим тяжело опустился на табурет. Потер виски загрубевшими пальцами, глядя в пустую чашку на столе.
— Прости, мам.
— Было бы за что, — Татьяна Сергеевна подошла к столу и принялась не спеша разбирать пакет с продуктами.
Она достала пачку гречки, пакет молока, свежий хлеб, яблоки. Все было куплено строго по списку. Вадим всегда был исполнительным мальчиком, даже слишком.
— Давно она тебя на этот дом уговаривала? — спросила мать, не оборачиваясь.
— Полгода уже пилит. Говорит, что в квартире ей дышать нечем. Что у всех ее подруг уже коттеджи с газонами.
Вадим устало прикрыл глаза.
— А я не тяну, мам. Я и так две работы тащу. У меня скоро мотор стуканет от такого графика.
— Знаю, что не тянешь.
Татьяна Сергеевна убрала молоко в холодильник.
— Поэтому и сказала ей, что квартиру не отдам. Нельзя тебе сейчас в новые долги влезать.
— И правильно сделала.
Он помолчал немного, глядя на дешевый торт, оставленный женой.
— Я, наверное, у тебя пару дней поживу. Если ты не против. Надо подумать в тишине.
— Поживи, — кивнула мать. — Комната твоя свободна, диван я вчера разложила.
Она смахнула невидимую крошку со скатерти.
— Только чизкейк этот выброси в мусорное ведро от греха подальше. Терпеть не могу магазинную выпечку, одна химия в ней.
Вадим скупо улыбнулся, впервые за весь день. Взял коробку и без сожаления отправил ее в мусор. Разводиться прямо сейчас он, конечно, не побежит. Люди так быстро не меняют свою жизнь, даже если слышат неприглядную правду о близком человеке. Будут еще долгие разговоры, скандалы, примирения ради мальчишек.
Но иллюзий насчет того, кто именно живет рядом с ним, у него больше не осталось.
А Татьяна Сергеевна твердо решила с понедельника записаться в бассейн. Болеть и сдавать позиции она больше не планировала — ей еще предстояло проконтролировать, чтобы ее единственная квартира осталась в надежных руках.
