— Кастрюли в кладовке, а ужин ищи в багажнике у брата.
Дима с грохотом задвинул нижний ящик комода и раздраженно посмотрел на пустые полки.
— Вик, а где мои рубашки?
— В корзине для белья.
Вика сидела за кухонным столом. Она неторопливо пила воду из стакана и листала ленту новостей в телефоне. Муж появился в проёме с мятой футболкой в руках, вид у него был крайне возмущенный.
— Так они грязные!
— В том-то и дело.
Дима непонимающе уставился на жену, комкая в руках несвежую ткань.
— А почему не постирала?
— У меня был выходной.
— И что?
— Я отдыхала.
Он тяжело оперся о дверной косяк.
— Мне завтра на смену, Вик. В чем я пойду? И вообще, где нормальная еда? Хотел суп разогреть, а на плите пусто. В холодильнике тоже мышь повесилась. Кусок засохшего сыра и половина луковицы.
Дима шагнул к кухонному гарнитуру. Он распахнул нижнюю дверцу, собираясь достать хотя бы сковороду, чтобы поджарить яйца. И замер.
— Э-э-э…
Он заглянул в соседний шкафчик.
— Вик? А где кастрюли? И сковородки где? Тут даже ковшика нет!
— В кладовке, — не отрываясь от экрана, ровно отозвалась жена. — Под замком.
— Зачем?
— Чтобы ты их не пачкал.
Дима нервно сглотнул. Он бросил футболку на табурет и подошел ближе к столу. На его лице читалась смесь возмущения и искреннего непонимания.
— Я что-то не пойму. Это прикол такой?
— Никаких приколов.
— Я с работы пришел! Устал как собака. Двенадцать часов на ногах. Посуды нет, чистых вещей нет, еды нет. Ты весь день дома была! Трудно было макароны сварить?
— Не трудно, — согласилась Вика, откладывая телефон в сторону. — Но я не стала. Конфетно-букетный период у нас давно закончился, Дим. Раз мы теперь каждый сам за себя, то и обслуживать себя будешь сам.
Муж побагровел. Он уперся руками в бока и навис над столом, пытаясь задавить жену авторитетом.
— С чего это мы каждый сам за себя? Что за муха тебя укусила? Снова здорова! Понеслось! Опять ты накрутила себя на пустом месте!
Вика подняла голову. Она посмотрела на мужа долгим, внимательным взглядом, от которого ему внезапно стало неуютно.
— Муха меня укусила вчера вечером.
— И что случилось вчера вечером?
— Я залезла в наш общий онлайн-банк.
Дима осекся. Воздух в кухне словно стал тяжелее. Он отступил на шаг и рефлекторно спрятал руки в карманы домашних штанов. Вся его показная уверенность испарилась в одну секунду.
— Хотела перевести за коммуналку, — продолжила Вика, не повышая голоса. — И обнаружила интересную вещь. На накопительном счете, где лежали деньги на наше море, остался ноль.
— А… ты про это.
— Именно про это.
Жена скрестила пальцы на столешнице.
— Куда делась круглая сумма, которую мы полгода по крохам собирали? Половина из которых — лично мои заработанные деньги.
— Вик, ну не начинай.
— Я еще не начинала. Где деньги?
Дима отвел глаза и принялся ковырять носком тапка линолеум.
— Ситуация была экстренная.
— Насколько экстренная? Кого-то похитили? Потребовался выкуп? Землетрясение?
— Я Мише перевел, — выдавил из себя Дима, морщась, словно от зубной боли. — У него двигатель на машине стуканул. Машина в сервисе. А ему работать надо, он же на ней заказы развозит. Брат всё-таки. Семья же.
Вика тихо хмыкнула.
— Замечательно.
Она встала, подошла к мойке и ополоснула стакан, аккуратно поставив его на сушилку.
— Значит, твой сорокадвухлетний здоровый лоб Мишенька у нас семья.
— Он мой брат!
— Который работает два дня в неделю, а остальные пять пьет пиво с друзьями в гаражах. А я так, мимо проходила.
— Да при чём тут это! — взорвался Дима, почувствовав себя загнанным в угол. — Ему двигатель менять надо! Это огромные деньжищи! Где бы он взял?
— Заработал бы. Взял бы кредит. Занял бы у своих гаражных собутыльников.
— Ему банки не дают!
— Ого!
Вика театрально округлила глаза.
— Вот, значит, где собака зарыта! Банки ему не дают, потому что он долги не возвращает. Кредитная история пробила дно. Зато брат родной отдаст последнее. Отдаст деньги, на которые его жена полгода пахала без выходных.
— Я тоже откладывал! — огрызнулся муж, переходя в наступление. — Это и мои деньги тоже! Я пашу как проклятый! Имею право распоряжаться!
— Имеешь.
Она прислонилась к столешнице.
— Абсолютно имеешь, Димочка. Ты вложил ровно половину суммы. Но забрал-то ты всё. Без спроса. Втихаря. Как воришка.
— Я хотел потом сказать!
— Когда?
— Завтра!
— Когда мы пошли бы путевки оплачивать? Сюрприз бы устроил на кассе в турагентстве?
Дима раздраженно махнул рукой.
— Да расслабься ты с этим морем! Свет клином на нем сошелся? Ничего страшного, съездим на дачу к матери.
— На дачу?
— Ну да. Подышим воздухом, шашлыки пожарим. Грядки поможем прополоть. Какая разница, где отдыхать? Главное, что от души отлегло. Машину Мишке быстро на ход поставим. Он обещал к зиме всё вернуть до копейки.
Вика насмешливо прищурилась.
— К зиме, говоришь?
— Да!
— В прошлом году он занимал на новую зимнюю резину. Вернул?
Муж отвернулся к окну.
— В позапрошлом просил на ремонт крыши в гараже. Вернул?
— Ну отдаст, когда сможет! Что ты как коллектор! Свои же люди!
— Я не коллектор. Я просто меняю правила игры.
Вика стянула с батареи сухое кухонное полотенце и аккуратно сложила его.
— Раз твои деньги уходят на хотелки и проблемы твоего брата, значит, на свои хотелки будь добра сама зарабатывать.
— Какие еще хотелки?
— Обычные. Море, например. Я свои отпускные заберу из нашей весенней заначки и поеду на побережье одна. Билеты я уже купила. А ты едешь на дачу. Полоть грядки.
Дима резко развернулся.
— А при чём тут кастрюли?! — рявкнул он, окончательно теряя терпение. — При чём тут мои рубашки?!
— А при том, Димочка, что я после работы батрачить не нанималась.
Она начала загибать пальцы.
— Я покупаю продукты. Я стою у плиты. Я трушу ковры, мою полы и глажу тебе рубашки. Бесплатно.
— Ты жена!
— Вот именно. Жена, с которой советуются, когда тратят общие сбережения. А раз я больше не в приоритете, раз твой братец важнее моих интересов, то благотворительность окончена.
Вика направилась в коридор.
— Кастрюли в кладовке. Ключ у меня в сумке. Стиральная машинка выключена из розетки, я перекрыла вентиль. Можешь стирать свои футболки в тазике хозяйственным мылом.
— Ты свихнулась?! — заорал ей вслед муж. — Я что, голодным сидеть должен?!
— Закажи доставку, — бросила Вика, надевая кроссовки. — Ах да, деньги-то у Миши. Твоя зарплата только через неделю. Ну, свари пельмени в чайнике.
— Вика!
— Ужин ищи в багажнике у брата. Там как раз на хороший ресторан должно было хватить.
Она накинула плащ, взяла сумку и спокойно прикрыла за собой входную дверь, оставив мужа одного посреди пустой кухни.
Спустившись на первый этаж, Вика вышла из подъезда и присела на скамейку. Весенний вечер был прохладным. Она собиралась зайти в кофейню за углом, выпить капучино и дать мужу время осознать масштаб катастрофы.
Ее телефон завибрировал в кармане.
На экране светилось имя: «Галина Степановна».
Вика чуть устало прикрыла глаза, но звонок приняла.
— Да, Галина Степановна. Добрый вечер.
— Добрый, коль не шутишь, — без предисловий начала свекровь. Голос у нее был напористый, звонкий, с нотками праведного гнева. — Ты что там удумала, невестка?
— А что я удумала?
— Димочка мне сейчас звонил! Чуть не плачет!
— Сомневаюсь, что Димочка умеет плакать.
— Не язви мне тут! — прикрикнула свекровь. — Мужик после смены пришел, голодный, уставший, а ты ему пустые полки показываешь? И посуду спрятала? Ты в своем уме вообще?
Вика откинулась на спинку скамейки.
— В абсолютно здравом, Галина Степановна.
— Две бабы в одном доме не живут, а ты решила свои порядки устанавливать? Он добытчик! Он в дом деньги несет!
— Которые потом благополучно уносит вашему старшему сыну.
На том конце провода повисла секундная заминка. Галина Степановна явно не ожидала, что невестка уже в курсе.
— Ну отдал и отдал! — быстро нашлась свекровь, меняя тактику. — Это дело житейское! Родная кровь, Вика! У Мишеньки беда, машина встала. Ему детей кормить надо!
— У Мишеньки дети от двух разных браков, и алименты он им платит раз в полгода. А мы на эти деньги полгода собирали. Я, Галина Степановна, на эти деньги собирала.
— Ой, копейки свои считаешь!
Свекровь возмущенно фыркнула в трубку.
— Не по-людски это, Вика! Брат брату помог. Сегодня Димочка помог, завтра Мишенька ему плечо подставит! Семья должна держаться вместе!
— Вот пусть Мишенька ему сегодня плечо и подставит. И тарелку супа нальет.
— Ты мужика голодом морить вздумала из-за каких-то бумажек?!
— Из-за уважения, Галина Степановна. Которого ко мне в этой семье нет.
Вика выдержала паузу.
— Ваш Димочка снял половину моих денег. Не своих, а моих. Без спроса. И пока эта сумма не вернется на счет, кухня закрыта. Прачечная тоже. Если вам так жалко младшего сына, можете приехать и наварить ему борщей. У вас же ключи есть.
— Да как ты смеешь…
— Только кастрюли свои везите, — перебила Вика ровным тоном. — Мои заперты в кладовке. Всего доброго.
Она сбросила вызов, убрала телефон в карман и направилась в сторону кофейни. Внутри нее не было ни злости, ни обиды. Только холодный расчет и понимание того, что если она прогнется сейчас, то будет спонсировать старшего брата до конца своих дней.
Прошла ровно неделя.
За эти семь дней Дима прошел все стадии принятия неизбежного. В первый день он пытался скандалить. На второй — демонстративно хлопал дверью холодильника и уходил ужинать к матери. На третий день Галина Степановна, уставшая кормить великовозрастного сына после работы, деликатно намекнула ему, что пора бы мириться с женой.
На четвертый день Дима попытался купить готовую еду в супермаркете, но быстро понял, что без микроволновки, которую Вика тоже благоразумно заперла, есть холодные котлеты не очень вкусно. Да и деньги на карточке стремительно таяли.
Вика вернулась с работы поздно, около девяти вечера. В прихожей отчетливо пахло дешевой лапшой быстрого приготовления и унынием.
Она сняла плащ, повесила его на крючок и прошла на кухню.
Дима сидел за столом. На нем была несвежая, наспех проглаженная утюгом прямо на гладильной доске рубашка. Перед ним стояла пластиковая тарелка с разогретыми в кипятке сосисками. Он жевал медленно, глядя в одну точку на стене.
Жена молча прошла мимо, поставила чайник на плиту и достала из сумки картонную коробку с чизкейком.
Она налила себе горячей воды, заварила пакетик, отрезала кусок десерта и села напротив мужа.
— Долго этот цирк будет продолжаться? — хмуро поинтересовался Дима, не поднимая глаз от своей пластиковой тарелки.
— Пока не вернешь деньги за отпуск, — просто ответила Вика, отламывая кусочек торта ложечкой.
Дима скрипнул зубами и снова уткнулся в свою сосиску.
Спорить у него больше не было сил. Двигатель брату еще даже не привезли с разборки, трубку Миша брал через раз, а до зимы, когда он клятвенно обещал вернуть долг, оставалось целых четыре долгих месяца. И стирать носки в тазике Диме категорически не нравилось.
