— Куда эту коробку? — спросила Раиса, перехватывая тяжелый картонный ящик снизу.
Она топталась в тесной прихожей, не зная, куда приткнуть ношу. Места почти не оставалось.
— В угол ставь, — ответила Лариса.
Она достала из пакета домашнюю кофту. Оставила на краю дивана, рядом со стопкой постельного белья.
— Узко тут у нас, не развернуться, — проворчала мать, обтирая ладони о фартук.
— Ничего. Поместимся.
А за три дня до этого…
Олег сидел за кухонным столом. Перед ним стояла пустая тарелка со следами гречки и кетчупа. Он лениво ковырял зубочисткой.
Лариса сполоснула пальцы под струей воды. Стряхнула капли. Она убрала насадку для крема в ящик гарнитура. На столешнице остывали коржи для медовика. Воздух пах ванилью и жженым сахаром.
— Опять свои пряники пакуешь? — спросил Олег, не поднимая глаз.
— Заказ на выходные, — ответила она, забирая его тарелку.
— Отлично. Деньги сейчас нужны.
Лариса промокнула руки полотенцем для рук. Повернулась к мужу.
— Кому?
— Матери.
Олег откинулся на спинку стула.
— Клавдия Михайловна кредит взяла. На ремонт дачи. Будем помогать.
Лариса прислонилась к дверному проему.
— У нее своя пенсия, — осадила она.
Олег набычился.
— Не хватит ей пенсии. Крышу крыть надо, забор ставить!
Он уперся руками в колени, всем видом показывая серьезность намерений.
— Дача общая, всем ездить!
— Я там три года не была, — ответила Лариса, не повышая голоса.
— Не суть! — Олег недовольно скривился. — Мы семья. А ты всё под себя гребёшь.
Лариса спрятала руки в карманы.
— Я коплю на первый взнос, — сказала она ровно. — Мы в съёмной квартире живем.
— Нормально живем, — оборвал Олег. — Хозяин не дергает. А матери ремонт нужен прямо сейчас. У нее бригада на низком старте.
— Пусть делает.
Лариса взялась за влажную губку. Принялась оттирать стол от сахарной пудры.
— Я после смены у плиты горбачусь не для того, чтобы чужие дачи ремонтировать.
— Какие они чужие? Это имущество!
— Твоё. Не моё.
Олег побагровел.
— Ты жена! Значит, бюджет общий. Я матери уже пообещал, что мы первый платеж закроем. И на материалы подкинем.
— Общий? — Лариса бросила губку в раковину. — Ты за коммуналку третий месяц не платишь. Я со своей зарплаты тяну.
— Я на машину трачусь, — возмутился Олег. — Тебя же в магазин вожу!
— Раз в неделю? Обойдусь.
Лариса отступила к окну.
— Продукты покупаю я. Квартиру оплачиваю я. Твои деньги где?
— Я резину менял! — выпалил он. — И масло. Это безопасность. А ты только о себе думаешь со своей ипотекой.
— То есть моя подработка — это наши общие деньги, а твоя зарплата — это твоя машина?
— Не передергивай! — рявкнул Олег. — Матери помочь — святое дело. Она нас овощами снабжает.
— Мы эти овощи бензином окупаем, когда ты за ними ездишь, — отбрила Лариса.
Олег стукнул ладонью по столу. Чашка с остатками кофе жалобно звякнула.
— Короче. Я сказал, поможем, значит поможем.
— Нет, — сказала Лариса.
— Что нет?
— Не дам ни копейки.
Олег вскочил со стула.
— Все твои подработки пойдут на кредит моей мамы! — закричал он, нависая над столом. — Я хозяин в доме! Как я решил, так и будет.
Лариса молча смотрела на него. Без истерик. Без слез.
— Хозяин, — повторила она. — Который живет за мой счет.
Она развернулась и вышла в прихожую. Вытащила из шкафа большую дорожную сумку. Расстегнула молнию.
— Ты чего удумала? — Олег пошел следом.
— Съезжаю.
Она кидала вещи в отсек. Косметичку, белье, рабочую форму. Сверху бросила пару свитеров.
— Куда ты денешься? — Олег нервно засмеялся. — А за квартиру кто платить будет? Кому ты назло делаешь?
Лариса не ответила. Она достала с антресоли старый рюкзак. Начала складывать туда обувь.
— Да кому ты нужна, приползёшь через неделю! — крикнул Олег ей в спину. — Еще умолять будешь, чтобы пустил обратно! Кому нужна баба с претензиями?
Лариса подхватила сумку. Закинула ремень на сгиб локтя. Рюкзак взяла во вторую руку.
— За аренду оплачено до конца месяца, — сказала она, не глядя на него. — Дальше сам.
Олег замер. Лицо его вытянулось.
— Ты серьезно сейчас? — спросил он, растеряв весь напор. — Из-за какой-то дачи? Из-за моей матери?
Лариса шагнула за порог. Двери лифта закрылись, отсекая его возмущенный голос с площадки.
Прошло три дня.
В квартире Раисы пахло валерьянкой и старыми книгами. Мать протирала сервант сухой тряпкой. Она то и дело косилась на дочь.
— Звонил он. Ругался, — сказала Раиса. — Говорит, есть нечего. Хотел приехать разбираться.
Лариса достала из бокового кармана весы для муки. Поставила на тумбу.
— Пусть ругается.
— Вещи-то куда твои девать? — Раиса оглядела тесный проем. — Места совсем нет. Спотыкаться будем.
Лариса посмотрела на гору картона у стены.
— Ничего, — сказала она, поправляя стопку белья. — Разберем потихоньку. Коробки с посудой пока не трогай. Я сама расставлю, когда заказы отдам.
