На участке собралось больше двадцати гостей.
— Витя, мясо уже можно снимать? — спросила Алла Семёновна, поправляя идеальную укладку.
Она сидела в плетёном кресле на веранде. Моей веранде.
— Ещё пять минут, мама, — громко ответил Виктор. — Свиная шейка требует уважения. Я брал её по пятьсот двадцать рублей за килограмм, отборная.
Он стоял у мангала с щипцами в руках. На нём был дорогой льняной костюм.
Я подошла к шезлонгам у бассейна. Положила на край пластикового столика стопку чистых белых полотенец. Аккуратно, край к краю.
— Катя, принеси соус, — бросил Виктор, не оборачиваясь.
— Он на столе, — сказала я. — Рядом с овощами.
— Я хочу тот, другой. Из холодильника.
Я пошла на кухню. Достала соус. Вернулась. Гости смеялись. Екатерина и Виктор отмечали день рождения свекрови в загородном доме.
— Хороший дом ты построил, Витя, — сказал кто-то из дальних родственников. — Просторный.
— Старался, — Виктор улыбнулся. — Участок десять соток, всё сам планировал.
Я поставила соусник на стол. Дом достался мне в наследство от отца. Виктор не вложил в него ни рубля.
— А Катюша у нас только вазочки расставляет, — засмеялась Алла Семёновна. — Декоратор. Всё цветочки, ленточки.
— Каждому своё, мама, — Виктор перевернул мясо. — Кто-то должен и красоту наводить, пока другие деньги зарабатывают.
Я посмотрела на Глеба. Он сидел на краю скамьи, крутил в руках стакан с минералкой. Адвокат, друг семьи. Он знал, чьи деньги оплатили этот банкет. Знал, на кого оформлена выписка из ЕГРН. Но он молчал. Просто смотрел на меня.
— Соус, — я поставила тарелку рядом с Виктором.
— Поздно. Мясо уже готово, — он сбросил куски на большое блюдо. — Раскладывай.
Я взяла вилку. Начала раскладывать.
— Всем хватит? — спросила жена брата Виктора.
— Обижаешь, — хмыкнул он. — У меня всегда всего с запасом.
Он вытер руки салфеткой. Бросил её мимо урны.
— Катя, подбери, — сказал он ровным голосом.
Я посмотрела на белую бумажку на газоне. Потом на него.
— Ветер сдует, — сказал он. — Подбери.
Я наклонилась. Подняла. Выбросила в урну. Глеб отвёл взгляд.
Цена удобства
За три дня до этого мы стояли на кухне.
— Мне нужно триста тысяч до завтра, — Виктор пил кофе, глядя в окно.
— У меня нет свободных денег, — сказала я. — Я только закупила материалы для студии.
— Выведи со счёта.
— Это деньги бизнеса. Налоги, аренда.
— Катя, не начинай, — он поставил чашку на стол. — Моя транспортная компания сейчас на мели. Фура встала под Ростовом. Ремонт обошёлся в двести тысяч. Если я не закрою дыру, у меня заберут контракты.
Я молчала.
— Сделай перевод по номеру телефона, — сказал он. — Лимит по СБП позволяет.
— Ты ещё за прошлый месяц не вернул.
— Верну.
— Ты оплатил лизинг за свою машину? — спросила я тихо.
Он напрягся. Машина была его гордостью. Огромный чёрный внедорожник.
— Оплатил, — соврал он.
Я знала, что нет. Я сама внесла этот платёж два дня назад со своего счёта. Тайком. Чтобы ему не звонили коллекторы. Чтобы он не чувствовал себя неудачником.
— Переведи деньги, — повторил он.
— Нет.
Он подошёл ближе.
— Я этот бизнес с нуля поднимал, — голос стал жёстким. — Я зубами выгрызал каждый контракт. Если я сейчас покажу слабину — меня сожрут. Все эти партнёры, конкуренты. Мне нужно чувствовать, что хоть где-то я контролирую всё.
— Контролируй. Но не за мой счёт.
Он усмехнулся.
— Ты сама выбрала молчать, когда надо было договариваться на берегу. Я просил помощи, а не жертвенности. Ты сама начала затыкать мои дыры своими деньгами. А теперь строишь из себя оскорблённую невинность?
Я отвернулась к раковине. Включила воду. Он был прав. Я сама начала платить. Сама не сказала «нет» в первый раз.
— Деньги будут вечером, — сказала я воде.
— Вот и отлично, — он вышел из кухни.
Чужое решение
Праздник набирал обороты.
Алла Семёновна сидела во главе стола. Ей исполнилось шестьдесят пять. Бывшая заведующая детским садом. Привыкла командовать.
— Витенька, налей матери вина, — скомандовала она.
Виктор налил. Постучал вилкой по бокалу. Все затихли. За столом стало тихо.
— Хочу сказать тост, — он обвёл гостей взглядом. — За мою маму. И за нашу семью. Семья — это главное. Это тыл.
Все закивали.
— И в семье каждый должен заниматься своим делом. Вот Катя моя, — он указал на меня бокалом. — Устала. Тянет свою студию декора. Нервничает. Я решил снять с неё эту ношу.
Я замерла с пустой тарелкой в руках.
— В каком смысле? — спросила жена брата.
— Я продаю её бизнес, — спокойно сказал Виктор. — Покупатель уже есть. Мой знакомый. Завтра подписываем бумаги. А Катя отдохнёт. Будет домом заниматься. Жена должна быть дома.
Гости одобрительно загудели.
— Правильно, Витя, — кивнула свекровь. — Давно пора. А то всё бумажки какие-то, тряпочки. Никакого толка.
Я посмотрела на Глеба. Он нахмурился.
— Виктор, — сказал Глеб тихо. — Студия оформлена на Екатерину. Ты не можешь её продать без её подписи.
— Подпишет, — отмахнулся Виктор. — Мы же семья. У нас всё общее.
Он улыбался. Уверенный. Хозяин.
Я положила пустую тарелку на стол. Звук получился громким.
— Я ничего не подпишу, — сказала я.
Разговоры за столом стихли.
— Катя, не порть праздник, — процедил Виктор сквозь зубы.
— Студия моя. Дом мой. Ты здесь никто, — голос звучал ровно. Я сама не ожидала, что скажу это так спокойно.
Свекровь ахнула.
— Как ты смеешь так разговаривать с мужем? — возмутилась она.
Виктор поставил бокал. Подошёл ко мне. Взял под локоть. Сильно.
— Пойдём поговорим, — сказал он тихо.
Я вырвала руку.
— Не трогай меня.
Я развернулась и пошла к бассейну. Подальше от стола. От гостей.
Вода и время
Он догнал меня на краю выложенной плиткой площадки.
— Ты что устроила? — прошипел он.
— Я сказала правду.
— Ты позоришь меня при всех!
— Ты сам себя позоришь.
Он смотрел на меня сверху вниз. Лицо покраснело.
— Ты завтра всё подпишешь. Студия идёт за долги.
— Моя студия не пойдёт за твои долги.
— Ты жена! Ты обязана!
— Я тебе ничего не обязана. Брачный договор мы не подписали, имущество не общее.
Во время спора Виктор неожиданно толкнул меня в плечо. Сильно.
Я потеряла равновесие. Шаг назад. Пустота.
Вода сомкнулась над головой мгновенно. Холодная. Бассейн мы наполнили только вчера.
Я вынырнула. Откашлялась.
Несколько человек громко рассмеялись. Смеялась жена брата. Смеялась свекровь.
Виктор стоял на краю. Смотрел на меня сверху вниз. Улыбался.
— Остынь, — сказал он.
Я не стала кричать. Не стала плакать. Екатерина спокойно выбралась из воды.
Вода текла с платья на плитку. Я подошла к столику. Взяла чистое белое полотенце. То самое, которое аккуратно сложила полчаса назад.
Вытерла лицо. Накинула на плечи.
Она молча ушла переодеваться.
Виктор продолжал делать вид, что ничего серьёзного не произошло. Я слышала, как он крикнул гостям:
— Всё в порядке! Лёгкие водные процедуры! Наливайте!
Я зашла в спальню. Закрыла дверь. Сняла мокрое платье. Достала телефон из сумочки. Экран светился.
Я набрала номер.
— Алло. Денис Сергеевич? Это Завьялова Екатерина. Да. По договору лизинга на автомобиль Киселёва.
Я смотрела в окно. Оттуда был виден стол и гости.
— Да. Я официально уведомляю вас, что прекращаю оплату со счёта моей студии. Платежей больше не будет. Задолженность уже два месяца, верно? Оформляйте изъятие транспортного средства за неуплату. Где машина? Стоит у ворот моего дома.
Я продиктовала адрес.
— Жду.
Я сбросила вызов. Надела сухую одежду. Джинсы. Серый свитер. Расчесала мокрые волосы.
Вышла на веранду.
Прошло ровно тринадцать минут.
У ворот остановилась машина. Громко хлопнули двери. Это был не легковой автомобиль. Это был эвакуатор. Жёлтый, огромный. С мигалками. За ним подъехал чёрный седан.
Виктор стоял с бокалом. Обернулся на шум.
Из седана вышел человек в костюме с папкой в руках. Подошёл к калитке.
— Киселёв Виктор Анатольевич? — громко спросил человек.
— Да. В чём дело? — Виктор напрягся.
— Служба взыскания лизинговой компании. Договор расторгнут за неуплату. Мы изымаем транспортное средство.
Виктор побледнел. После короткого разговора Виктор заметно побледнел.
— Какая неуплата? — голос Виктора дрогнул. — Всё оплачено!
— Последний платёж был отозван плательщиком пятнадцать минут назад. Задолженность за два месяца. Распишитесь в акте изъятия.
Гости молчали. За столом стало тихо.
Свекровь перестала улыбаться.
— Катя… — Виктор обернулся ко мне. Через 13 минут он потерял дар речи.
— Машину грузят, — сказала я ровно.
Эвакуатор уже цеплял огромное чёрное колесо.
Праздник закончился намного раньше запланированного.
Одно место
Я сидела в кафе на трассе. Одна.
Мы часто заезжали сюда с Виктором, когда только начинали строить дом. Пили дешёвый кофе. Строили планы.
Кофе был горьким. Я смотрела на пустой стул напротив.
Дом был пустым. Гости уехали сразу после эвакуатора. Виктор кричал. Потом замолчал. Потом ушёл пешком до станции.
Я не чувствовала ни радости, ни триумфа. Просто тишина в голове.
Я достала телефон. На экране висело сообщение от Глеба: «Завтра жду в офисе. Подготовил документы на развод. Дом останется твоим».
Я заблокировала экран.
Стоило ли терпеть столько лет, чтобы понять свою цену только после падения в холодную воду?
