– Раиса Андреевна, вы можете приехать? Алла Николаевна привела какого-то мужчину, и он уже измеряет большую комнату, – торопливо произнесла квартирантка. – Нам сказали, что через месяц придётся освободить квартиру.
Я отложила ведомость и крепче прижала телефон к уху.
– Надежда Львовна, пока действует договор, никто не может потребовать, чтобы вы немедленно съехали. Ничего не подписывайте и ключи никому не отдавайте.
– Они ещё спрашивали, можно ли убрать стену возле кладовой, – продолжила она. – Я ответила, что без вас такие вопросы не решаю, и Алла Николаевна рассердилась.
Я закрыла папку с документами.
– Правильно сделали. Больше с ними не спорьте, я сейчас приеду.
Предупредив начальницу отдела, я вызвала такси. По дороге Алла позвонила три раза. Я не ответила. Сначала хотела понять, кого она привела в общую квартиру и что успела ему пообещать.
Трёхкомнатная квартира находилась в кирпичном доме возле старого рынка. Восемь лет назад мы с Аллой купили её пополам. Она продала комнату в общежитии, я вложила свои накопления, и в документах каждой принадлежала половина квартиры.
С Геннадием мы к тому времени уже состояли в браке, но ещё перед свадьбой заключили брачный договор. Муж занимался поставками строительных материалов и опасался, что неудачный контракт может привести к долгам. Поэтому мы установили раздельный режим имущества и доходов: всё, что каждый из нас приобретал на своё имя и за свои средства, принадлежало только ему.
Первые годы такое соглашение устраивало нас обоих. Геннадий не вмешивался в мои финансовые решения, а я не задавала лишних вопросов о его делах.
Идею купить квартиру вместе с Аллой он даже поддержал.
– Сестра умеет договариваться с людьми, а ты не пропустишь ни одного платежа, – говорил он. – Будете сдавать жильё и получать дополнительный доход.
Так и получилось. Мы нашли спокойную семью, поделили арендную плату и договорились, что крупные расходы оплачиваем поровну. Надежда Львовна жила в квартире вместе с мужем и взрослой дочерью. Платили они без задержек, следили за порядком и предупреждали о каждой поломке.
Алла поначалу тоже не создавала проблем. Она приезжала раз в месяц, получала свою часть дохода и иногда помогала выбирать материалы для мелкого ремонта.
Всё изменилось, когда золовка купила просторную квартиру в новом доме.
Алла сразу затеяла переделку. Решила объединить кухню с гостиной, заменить проводку, перенести несколько дверей и установить большую ванну возле окна. Первые недели она показывала фотографии и рассказывала, как будет принимать гостей за длинным столом.
Потом подрядчик поднял стоимость работ. За кухню потребовали доплату. Выбранная плитка оказалась дороже, чем Алла рассчитывала. Когда выяснилось, что стены нужно дополнительно выравнивать, первоначальная смета окончательно перестала совпадать с реальными расходами.
Сначала золовка просила продать нашу общую квартиру целиком.
– Есть покупатель, который готов рассчитаться быстро, – убеждала она. – Получим деньги и больше не будем возиться с жильцами, трубами и квитанциями.
Покупатель предлагал шесть миллионов девятьсот тысяч рублей. Незадолго до этого независимый оценщик определил стоимость квартиры примерно в восемь миллионов четыреста тысяч.
– Мы потеряем полтора миллиона только ради скорости, – сказала я, просмотрев предложение. – Я на это не соглашусь.
Алла сидела напротив меня в кафе и раздражённо размешивала давно остывший чай.
– Тебе легко рассуждать. У меня рабочие остановят ремонт, а кухня уже изготовлена.
– Это твой ремонт. Я не выбирала ни кухню, ни подрядчика.
Золовка отодвинула чашку.
– Но деньги от продажи получишь и ты. Найдёшь, куда их потратить.
– Я не собираюсь терять почти восемьсот тысяч из своей части, чтобы ты быстрее рассчиталась за столешницу.
Алла заявила, что я ничего не понимаю в недвижимости, и ушла. Потом несколько раз звонила Геннадию. Муж осторожно пытался убедить меня согласиться.
– Может, покупатель немного добавит? – спрашивал он. – Алле сейчас действительно тяжело.
– Если добавит до нормальной цены, я рассмотрю предложение.
Геннадий покрутил в руках телефон.
– Она боится, что бригада уйдёт на другой объект.
– Значит, нужно было оставлять запас, а не заказывать всё сразу.
Муж вздохнул, но спорить не стал. В нашем брачном договоре прямо говорилось, что моя доля в квартире и доход от неё принадлежат только мне. Геннадий мог просить или советовать, но распоряжаться этим имуществом за меня не имел права.
Алла это знала. Поэтому, когда продажа всей квартиры не получилась, решила напугать меня другим способом.
Такси остановилось возле подъезда. Я поднялась на четвёртый этаж и увидела открытую дверь.
В прихожей стоял незнакомый мужчина в длинной серой куртке. В одной руке он держал лазерную рулетку, в другой – телефон с открытыми записями.
Алла вышла из большой комнаты с папкой.
– Наконец-то ты приехала. Мы уже почти закончили осмотр.
– Кто этот человек и почему он измеряет квартиру без моего ведома?
Мужчина убрал рулетку в карман.
– Меня зовут Кирилл Семёнович. Алла Николаевна предложила купить её долю. Я хотел посмотреть состояние жилья и понять, как здесь можно разместиться.
– Она объяснила, что продаёт половину в праве собственности, а не определённые комнаты?
Кирилл Семёнович нахмурился.
– Мне сказали, что большой комнатой смогу пользоваться я, а жильцы после сделки съедут.
Я посмотрела на Аллу.
– Мы никогда не закрепляли комнаты ни за тобой, ни за мной. Квартира сдаётся целиком.
Золовка прижала папку к груди.
– Мы всегда считали, что большая комната относится к моей половине.
– Нет, Алла. Такого соглашения между нами не было.
Кирилл Семёнович перевёл взгляд с неё на меня.
– А договор с жильцами когда заканчивается?
– Через три месяца. До этого срока они пользуются квартирой на прежних условиях.
Мужчина снова посмотрел на Аллу.
– Вы говорили, что вопрос с их переездом уже решён.
Надежда Львовна стояла возле кухни и сжимала в руке связку ключей. Я повернулась к ней.
– Вы обещали съехать после продажи доли?
– Конечно нет, – ответила квартирантка. – Алла Николаевна сказала, что нам всё равно придётся уйти, но я решила сначала поговорить с вами.
Кирилл Семёнович застегнул куртку.
– С такими условиями я пока ничего покупать не буду. Сначала разберитесь между собой, потом позвоните.
– Мы разберёмся, – быстро пообещала Алла. – Раиса просто любит всё усложнять.
Мужчина покачал головой.
– Мне нужна возможность пользоваться покупкой, а не постоянные споры с другим собственником и жильцами.
Он попрощался с Надеждой Львовной и вышел.
Алла проводила его до лестницы, вернулась и резко закрыла дверь.
– Ты понимаешь, что сейчас сделала? У меня был покупатель с готовыми деньгами.
– У тебя был человек, которому ты пообещала большую комнату и свободную квартиру.
Золовка бросила папку на тумбу.
– Он всё равно собирался покупать половину.
– Тогда зачем ты рассказывала ему про конкретную комнату?
Алла не ответила. Вместо этого повернулась к квартирантке.
– Надежда Львовна, оставьте нас ненадолго. Нам нужно обсудить семейный вопрос.
Та посмотрела на меня. Я кивнула, и она ушла на кухню, прикрыв дверь.
Алла сразу заговорила громче:
– Продавай свою долю в квартире, нам нужны деньги на ремонт! Тогда Кирилл купит всё жильё, и никто не будет спорить, где чья комната.
– Кто такие «мы»? Ремонт идёт в твоей квартире.
Золовка шагнула ближе.
– Геннадий тоже считает, что вы зря держитесь за эту недвижимость.
– Геннадий не является её собственником. Моя половина принадлежит мне.
– Мне нужно три миллиона двести тысяч, – выпалила Алла. – Я закрою долг перед бригадой, оплачу кухню и закончу ванную. Ты тоже получишь деньги.
– Только моя доля стоит больше четырёх миллионов. Почему я должна согласиться на меньшую сумму?
Алла раздражённо взмахнула рукой.
– Потому что Кирилл готов рассчитаться сразу. Нормального покупателя можно ждать год.
– Квартиру никто даже не выставлял на продажу. Ты разговаривала только с человеком, который захотел купить её дешевле рынка.
Золовка прищурилась.
– Тогда я продам ему только свою половину. Посмотрим, понравится ли тебе иметь дело с чужим мужчиной.
– Сначала ты должна письменно предложить долю мне по той же цене.
Алла усмехнулась.
– Предложу. Ты всё равно не купишь.
– Почему ты так уверена?
– Потому что у тебя нет трёх миллионов свободными деньгами. А кредит ради этой квартиры ты брать не станешь.
Я не стала рассказывать ей о накоплениях.
– Пришли письменное извещение с ценой и условиями. После этого получишь ответ.
– Получишь нового совладельца, вот и весь ответ, – бросила она и забрала папку.
Когда Алла ушла, Надежда Львовна выглянула из кухни.
– Нам всё-таки начинать искать другое жильё?
– Пока нет. Ваш договор продолжает действовать. Если собственник доли изменится, это не означает, что вас могут выставить за один день.
Квартирантка беспокойно посмотрела в сторону двери.
– А тот мужчина сможет просто въехать сюда?
– Даже если купит долю, конкретная комната сама по себе ему не достанется. Но до сделки ещё далеко.
Я прошла по квартире. В большой комнате у окна стоял стол, за которым дочь жильцов работала по вечерам. В спальне недавно переклеили обои. На кухне тихо гудел холодильник, купленный из общего дохода от аренды.
Квартира была не новой, но ухоженной. В ванной требовалось заменить трубы возле стояка, а старая плита уже несколько раз отключалась. Я предлагала заняться этим ещё весной, но Алла отказалась тратить деньги.
– Пока всё работает, нечего начинать ремонт, – говорила она. – Жильцы пользуются старой плитой и не жалуются.
При этом свою половину арендной платы золовка забирала без задержек.
Вечером Геннадий ждал меня на кухне. Перед ним стояла нетронутая чашка чая.
– Алла звонила, – начал он. – Говорит, ты сорвала ей продажу.
– Кирилл сам ушёл, когда узнал про жильцов и комнаты.
Муж потёр подбородок.
– Сестра уверяет, что ты специально всё представила хуже, чем есть.
Я сняла пальто и повесила его на спинку стула.
– Она сказала покупателю, что большая комната будет его, а жильцы съедут. Ни того ни другого Алла обещать не могла.
– Я не знал про комнату, – признался Геннадий. – Она говорила только о продаже доли.
– Теперь знаешь.
Он взял чашку, но пить не стал.
– Если Алла действительно продаст половину постороннему, тебе будет трудно.
– На это она и рассчитывает.
Геннадий посмотрел на меня внимательнее.
– Может, всё-таки продать квартиру целиком, но поискать другого покупателя?
– Я готова обсуждать нормальную цену. Алла ждать не хочет.
– Ремонт у неё остановился. Рабочие требуют оплату, кухня уже готова.
– Геннадий, я не заказывала эту кухню. Почему её нужно оплачивать из моей доли?
Муж отвёл глаза.
– Она моя сестра. Мне неприятно смотреть, как вы ругаетесь.
– Я не ругаюсь с ней из-за ремонта. Я просто не согласна терять деньги.
Геннадий немного помолчал.
– А если Алла предложит половину тебе?
– Посмотрю на цену.
– Ты серьёзно думаешь о покупке?
– Да. Если условия будут разумными.
Он удивлённо поднял брови.
– У тебя есть такие деньги?
– Часть суммы накоплена. Остальное можно взять в кредит.
– Почему мы раньше это не обсуждали?
– Потому что по брачному договору мои накопления не входят в общий бюджет. Ты свои счета со мной тоже не обсуждаешь.
Геннадий нахмурился.
– Но кредит всё равно повлияет на нашу жизнь.
– Я рассчитаю платёж так, чтобы не просить у тебя денег.
Он ничего не ответил. Я видела, что ему не нравится мой план, но спорить с условиями брачного договора, который когда-то предложил он сам, было трудно.
Письменное извещение пришло через неделю. Алла предложила мне купить её половину за три миллиона сто тысяч рублей. Указала, что расчёт должен пройти сразу после нотариального оформления сделки.
Я перечитала документ несколько раз.
Если бы квартира продавалась целиком, каждая из нас могла получить около четырёх миллионов двухсот тысяч. Но отдельная доля стоила дешевле: покупатель приобретал право общей собственности, а не готовую комнату.
Алла сознательно снизила цену ради быстрой сделки.
Она позвонила в тот же вечер.
– Извещение получила? Не затягивай с ответом, Кирилл ждать не будет.
– Получила, – ответила я, ещё раз посмотрев на указанную сумму. – Три миллиона сто тысяч – окончательная цена?
– Для тебя и для него условия одинаковые.
Я открыла документ на нужной странице.
– А если Кирилл после консультации снова откажется?
– Не откажется. Я объяснила, что жильцы скоро съедут.
– Они этого не обещали.
Алла раздражённо выдохнула.
– После окончания договора решим. Не цепляйся к каждой мелочи.
– Хорошо. Я отвечу письменно.
Золовка нервно рассмеялась.
– Только не изображай покупателя. Ты всё равно не найдёшь деньги за месяц.
– Тогда тебе незачем переживать.
После разговора я проверила счета. На одном лежало миллион восемьсот тысяч рублей. Ещё семьсот тысяч находились на вкладе, срок которого заканчивался через две недели. Не хватало шестисот тысяч и расходов на оформление.
Банк предварительно одобрил мне потребительский кредит. Платёж был ощутимым, но вся арендная плата после покупки оставалась бы у меня и покрывала значительную часть ежемесячного взноса.
Я снова пригласила оценщика. Он подтвердил прежний вывод: квартира целиком стоила около восьми миллионов четырёхсот тысяч. После объединения долей стоимость моей собственности возрастала гораздо сильнее, чем размер кредита.
Я направила Алле письменный ответ о согласии купить её долю на указанных условиях.
Золовка позвонила утром.
– Ты зачем согласие прислала? Я не тебе собиралась продавать.
– Ты письменно предложила долю мне, и я согласилась заплатить названную цену.
Алла на несколько секунд замолчала.
– Это была обычная формальность. Я обязана была сначала уведомить тебя.
– Эта формальность даёт мне возможность купить долю раньше постороннего человека.
Золовка заговорила быстрее:
– Откажись. Мы снова выставим всю квартиру и найдём покупателя подороже.
– Ты готова ждать несколько месяцев?
– Может, Кирилл добавит.
– До рыночной цены?
Алла не ответила прямо.
– Семь миллионов двести тысяч за всю квартиру он, возможно, даст.
– Это всё равно меньше её стоимости.
– У меня нет времени на твою оценку. Рабочие ждут деньги.
– Тогда продавай мне половину и заканчивай ремонт.
Алла повысила голос:
– Ты специально дождалась, когда я назову низкую цену!
– Я предлагала тебе не торопиться. Цену выбрала ты.
Золовка тяжело выдохнула.
– Отзови ответ. Я найду другого покупателя.
– Ты можешь вообще отказаться от продажи. Я тебя не заставляю.
Алла завершила звонок.
Через несколько дней Геннадий сообщил, что Кирилл проконсультировался с юристом. Выяснив, что конкретная комната за долей не закреплена, а договор с жильцами продолжает действовать, он потребовал снизить цену ещё на четыреста тысяч.
– Алла теперь злится и на тебя, и на него, – сказал муж. – Говорит, что все решили воспользоваться её положением.
– Кириллу обещали то, чего она не могла ему дать.
Геннадий присел на край дивана.
– Может, ей просто не хватало времени разобраться.
– Она привела человека в квартиру и уже решала, кого выселять. Времени на это хватило.
Муж вздохнул.
– Рабочие остановили ремонт. В кухне стоят коробки, часть пола разобрана.
– Я понимаю, что ситуация неприятная.
– Может, одолжим ей хотя бы часть суммы?
– Ты можешь дать свои деньги. Я готовлюсь к покупке доли и беру кредит.
Геннадий помолчал.
– Она обещает вернуть после продажи.
– После какой продажи, если Кирилл требует новую скидку?
Муж отвёл взгляд. Видимо, сам понимал, что рассчитывать на быстрый возврат не приходится.
Алла выждала ещё несколько дней, а затем попросила встретиться возле нотариальной конторы.
Она пришла раньше. Перед ней стояла чашка кофе, к которой золовка не притронулась.
– Я согласна продать долю тебе, – сказала она, когда я села. – Только деньги должны поступить сразу после оформления.
– Так и указано в моём ответе.
Алла постучала ногтем по краю чашки.
– И ещё я хочу, чтобы жильцы съехали через два месяца. Мне не нужны их звонки после сделки.
– После продажи ты больше не будешь собственницей. О договоре с жильцами я договорюсь сама.
Золовка нахмурилась.
– Ты оставишь их и будешь получать всю аренду.
– Оставлю, если они захотят продлить договор.
– Удобно получилось. Я восемь лет владела половиной, а теперь ты покупаешь её дешевле реальной стоимости.
– Ты продаёшь долю в квартире с другим собственником и жильцами. Поэтому она стоит дешевле половины свободной квартиры.
Алла отодвинула чашку.
– Могла бы отказаться и не мешать мне договориться с Кириллом.
– Я не мешаю. Но за три миллиона сто тысяч покупаю долю я.
Золовка откинулась на спинку стула.
– Ты всегда хотела забрать квартиру себе.
– Если бы хотела, предложила бы тебе продать долю раньше. До того дня, когда ты привела покупателя, меня устраивало общее владение.
Алла сжала губы.
– Теперь уже не устраивает?
– Теперь я знаю, что при следующей нехватке денег ты снова начнёшь распоряжаться всей квартирой.
Она ничего не ответила.
Мы назначили сделку на пятницу.
Геннадий воспринял новость мрачно.
– Алла говорит, что у неё больше нет другого выхода.
– Она может отказаться от продажи и продолжить получать аренду.
Муж взял со стола расчёт банка.
– Тогда ремонт останется недоделанным.
– Значит, ей деньги нужны больше, чем доля.
Геннадий внимательно посмотрел на расчёты.
– Кредит не слишком тяжёлый?
– Я проверила платёж несколько раз. После сделки вся аренда будет поступать мне.
– А если жильцы уедут?
– У меня останется запас на несколько месяцев. Потом найду новых.
Он положил бумаги обратно.
– Алла считает, что ты её унизила.
– Я не просила снизить цену и не рассказывала никому о её долгах. Она сама выставила долю на продажу.
– Для неё это всё равно выглядит так, будто она проиграла.
– Она думала, что я испугаюсь постороннего совладельца и соглашусь продать всю квартиру. Не получилось.
Геннадий снял очки и потёр переносицу.
– Только не ругайтесь у нотариуса.
– Я собираюсь подписывать документы, а не продолжать спор.
В пятницу Алла приехала с большой папкой. Она отвечала на вопросы коротко, несколько раз перечитала сумму и проверила реквизиты.
Нотариус уточнила, понимает ли золовка условия и добровольно ли продаёт долю.
– Понимаю, – ответила Алла, не глядя на меня. – Решение окончательное.
После подписания деньги перечислили на её счёт.
Золовка проверила банковское приложение и убрала телефон в сумку.
– Теперь квартира целиком твоя. Вместе с жильцами, трубами и всеми расходами.
– Я это понимаю, – ответила я, забирая свой экземпляр договора.
Алла застегнула папку.
– Не думай, что ты меня обыграла. Я получила нужную сумму и закончу ремонт.
– Значит, обе решили свои вопросы.
Она посмотрела на меня, но ничего не ответила.
Когда зарегистрировали переход права, в выписке я была указана единственной владелицей квартиры.
Я приехала к Надежде Львовне вечером. Она пригласила меня на кухню и достала папку с договором.
– Алла Николаевна больше не будет приводить покупателей? – осторожно спросила она.
– Больше нет. Я выкупила её долю.
Квартирантка заметно расслабилась.
– Тогда мы хотели бы остаться. Если вы, конечно, не собираетесь продавать квартиру.
– Продавать не собираюсь. Но перед продлением договора придётся заменить плиту и трубы в ванной. Вы говорили, что возле стояка снова появилась сырость?
Надежда Львовна кивнула.
– Да, после горячей воды стена становится влажной. Мы вытираем, но это ненормально.
На следующий день я пригласила мастера. Он осмотрел трубы, проверил розетки на кухне и составил расчёт. Ремонт требовался не декоративный, а необходимый: старые соединения возле стояка могли дать серьёзную течь, а плита иногда отключалась во время работы.
Алла годами отказывалась менять всё сразу, потому что не хотела оплачивать половину расходов. Теперь согласовывать смету с ней не требовалось.
Рабочие заменили трубы, обновили защиту возле ванны и установили новую плиту. Надежда Львовна с семьёй на несколько дней переехала к родственникам, а я приезжала принимать каждый этап.
Геннадий появился в квартире, когда основные работы уже закончили. Он осмотрел ванную и задержался на кухне возле новой плиты.
– Здесь стало лучше, – признал он. – Раньше всё выглядело так, будто вот-вот начнёт разваливаться.
– Поэтому я и предлагала сделать ремонт ещё весной.
Муж провёл рукой по краю столешницы.
– Алла боялась, что расходы съедят весь доход за несколько месяцев.
– Теперь расходы оплачиваю я, а доход тоже получаю целиком.
Геннадий некоторое время рассматривал новую плиту.
– Она всё ещё сердится. Говорит, что ты начала ремонт сразу после сделки специально, чтобы её задеть.
– Трубы протекали не специально для Аллы.
Муж едва заметно улыбнулся, но быстро снова стал серьёзным.
– Я зря уговаривал тебя продать свою половину. Мне хотелось, чтобы сестра закончила ремонт и перестала звонить мне каждый вечер.
– Только для этого ей нужны были мои деньги.
– Теперь понимаю, – тихо ответил он.
Геннадий не стал оправдываться дальше, а я не стала требовать долгих извинений.
Когда работы завершились, Надежда Львовна приехала вместе с мужем и дочерью. Они проверили плиту, открыли воду и осмотрели ванную.
– Теперь даже неловко возвращаться со старыми кастрюлями, – пошутила квартирантка. – Кухня стала намного аккуратнее.
– Главное, сразу звоните, если что-то перестанет работать. Не ждите, пока мелкая поломка превратится в большую.
Мы сели за кухонный стол, чтобы подписать новый договор. Арендная плата немного увеличивалась, но оставалась ниже средней по району. Надежда Львовна прочитала условия, задала несколько вопросов и поставила подпись.
Потом она перевернула последнюю страницу и привычно показала на вторую строку.
– А где теперь должна расписаться Алла Николаевна? Раньше вы подписывали обе.
Я взяла ручку и посмотрела на пустое место рядом со своей фамилией.
– Нигде. Теперь достаточно одной подписи.
Правильно ли Раиса воспользовалась ценой, которую Алла назначила сама, или ради родственных отношений ей следовало отказаться от покупки и допустить в квартиру постороннего совладельца?
