К концу рабочего дня Андрей Павлович собирался уехать уже в третий раз, но каждый раз его догонял Михаил из отдела закупок. Сначала возле кабинета, потом у лестницы, а в последний раз уже на первом этаже, почти у самой проходной.
В руках у Михаила были две распечатки договора на поставку новой производственной линии. Подписание назначили на вечер, однако юрист перед самым согласованием заметил, что гарантийный срок в документах почему-то не совпадает.
— Андрей Павлович, мы сейчас сами себе сделку сорвём, — говорил Михаил, шагая рядом. — Поставщик ждёт. Это обычная ошибка в переводе, я уже объяснял. Завтра они могут пересчитать предложение.
Директор остановился возле стойки охраны и положил на неё обе распечатки.
— Тогда объясни мне ещё раз, только спокойно. В одном тексте двадцать четыре месяца, в другом двенадцать. Какой срок я в итоге подписываю?
Михаил начал отвечать, но именно в этот момент открылась входная дверь.
Она приехала всего на пять минут
Оксана заехала к матери после работы, потому что Людмила Сергеевна утром оставила дома очки. Без них она ещё могла смотреть камеры и проверять пропуска, но разбирать мелкие фамилии в списке посетителей было уже тяжеловато.
Дочь положила футляр на край стойки.
— Мам, проверь сразу. Вдруг я опять не те взяла.
— Те, эти с коричневыми дужками. Спасибо. Ты домой езжай, я утром вернусь.
Людмила Сергеевна работала на этой проходной шестой год и давно привыкла не слушать разговоры сотрудников. Через пост за день проходило столько людей, что если каждый разговор запоминать, голова к вечеру была бы забита чужими делами.
Оксана тоже уже собиралась уходить, но Михаил повысил голос:
— В английском двадцать четыре, в русском двенадцать. Переводчик строку не так понял, вот и всё. Что мы теперь из-за одного числа весь контракт отменяем?
Оксана машинально посмотрела на лежавшие рядом страницы.
Она переводила документы в транспортной компании. Не юридические договоры целиком — в основном письма, счета, описания грузов, условия доставки. Но английские цифры от русских отличала без специального образования.
На верхнем листе возле слова advance стояло 30%. На русском экземпляре напротив пункта «Авансовый платёж» было напечатано 50%.
Оксана нахмурилась, потом отвела взгляд. Вмешиваться она не собиралась.
Но Людмила Сергеевна заметила.
— Что такое?
— Ничего, мам.
Михаил тоже посмотрел на неё.
— Девушка, если ждёте маму, можете присесть. Только документы, пожалуйста, не смотрите.
Тон у него был такой, что Людмила Сергеевна сразу поджала губы.
— Она вообще-то уже уходит.
— Вот и замечательно.
Оксана взяла сумку, но Андрей Павлович неожиданно спросил:
— Вы английский знаете?
— Работаю с ним.
— Переводчик?
— Да, но договоры я не проверяю и юридических заключений не даю.
— Мне заключение сейчас и не нужно. Вы на что посмотрели?
Оксана секунду колебалась, потом показала на два листа.
— На аванс. Здесь тридцать процентов, а здесь пятьдесят.
Михаил сразу потянул русскую распечатку к себе.
— Там дальше пояснение есть.
Директор придержал страницу ладонью.
— Не убирай. Я сам посмотрю.
Ошибка оказалась не одна
Продолжать разговор на проходной Андрей Павлович не стал. Рядом была небольшая комната для посетителей со столом и четырьмя стульями. Обычно там ждали курьеры и подрядчики, которым требовалось оформить временный пропуск.
Он попросил Оксану зайти туда буквально на минуту, снял скрепку с распечатки и оставил перед ней только страницы с условиями оплаты и гарантии.
— Посмотрите именно смысл, — сказал он. — Ничего больше. Мне надо понять, это действительно плохой перевод или тексты разные.
Михаил стоял у двери и всем видом показывал, что затея ему не нравится.
Оксана сначала прочитала английский пункт целиком, затем нашла соответствующий абзац в русской версии.
— Здесь написано, что покупатель перечисляет тридцать процентов после подписания договора. В русском — пятьдесят процентов.
— Хорошо, это мы уже увидели, — сказал Андрей Павлович. — Дальше.
С гарантией было ещё проще. В английском тексте оборудование находилось на гарантии двадцать четыре месяца после запуска, в русском оставалось двенадцать.
Михаил постучал пальцами по столу.
— Я же говорю, перевод сырой. Его утром прислали, никто нормально вычитать не успел.
Оксана ничего не ответила и перевернула страницу. Внизу находилась итоговая стоимость оборудования.
В одном экземпляре — 486 200 евро.
В другом — 538 200 евро.
Она ещё раз сверила строки, потому что теперь уже сама решила, что могла посмотреть не туда.
Нет. Наименования оборудования совпадали, номера пунктов тоже.
— Здесь не ошибка в переводе, — сказала дочь охранницы.
Андрей Павлович замер, потом подвинул к себе обе страницы.
— Почему вы так решили?
— Потому что переводчик может неудачно перевести формулировку. Может выбрать не то слово. Но тридцать процентов невозможно перевести как пятьдесят, а четыреста восемьдесят шесть тысяч — как пятьсот тридцать восемь. Это разные данные.
Михаил раздражённо качнул головой.
— Цена менялась. В новую сумму добавили пусконаладочные работы.
— Тогда почему их нет в английском тексте? — спросил директор.
— Потому что поставщик сначала прислал английскую версию, а изменения согласовали потом.
Андрей Павлович несколько секунд смотрел на него, после чего собрал страницы и аккуратно соединил их скрепкой.
— Тогда сейчас ничего не подписываем.
— Они цену до завтра не держат.
— Значит, не держат. Утром юрист сравнит оба файла полностью, а поставщик письменно подтвердит последнюю согласованную сумму.
Михаил хотел что-то добавить, однако директор уже повернулся к Оксане.
— Спасибо. Этого достаточно.
— Я бы всё равно перепроверила у вашего юриста, — сказала она. — Я только сравнила текст.
— Именно так и сделаем.
Наутро пришлось проверять не перевод
Людмила Сергеевна узнала продолжение не сразу. Она закончила смену утром, передала пост сменщику и уехала домой. Оксана к тому времени уже была на работе и прислала матери короткое сообщение: «Ну что там с договором?»
Ответить было нечего.
В компании тем временем подняли переписку с поставщиком и все сохранённые варианты договора. Юрист сравнил документы уже не на двух страницах, а полностью.
Поставщик подтвердил письмом, что последняя согласованная цена составляла 486 200 евро, аванс — тридцать процентов, гарантия — двадцать четыре месяца. Версии на 538 200 евро они директору не направляли и увеличение аванса не согласовывали.
После этого вопрос перестал быть вопросом перевода.
В системе, где сотрудники хранили и согласовывали рабочие документы, нашли предыдущий русский файл. В нём цифры ещё совпадали с английским текстом. Изменённая копия появилась позже, а последние правки были сохранены под учётной записью Михаила.
Само по себе это ещё ничего окончательно не доказывало, поэтому Андрей Павлович не стал устраивать показательное разбирательство посреди офиса. У Михаила запросили письменное объяснение, документы по закупке передали на повторную проверку, а все дальнейшие согласования по этой сделке проводили через юриста и финансового директора.
Михаил утверждал, что внёс цифры после устного обсуждения новых условий и собирался позже привести английскую версию в соответствие. Объяснить, почему он несколько раз говорил директору, будто именно этот вариант прислал поставщик, оказалось сложнее.
Через три недели его кабинета уже не было
Договор в итоге подписали не на следующий день, а через девять рабочих дней. Поставщик прислал заново согласованные документы, юрист сверил обе версии, а суммы и сроки дополнительно проверили по коммерческому предложению и переписке.
Стоимость осталась прежней — 486 200 евро. Аванс составил тридцать процентов, гарантия — двадцать четыре месяца.
Что именно происходило с Михаилом после внутренней проверки, Людмила Сергеевна не знала. Ей и не положено было знать кадровые подробности сотрудников. Она только заметила, что недели через три он перестал проходить через турникет, а его фамилия исчезла из списка работников, которым выдавали постоянные пропуска.
Однажды вечером Андрей Павлович вышел из административного корпуса, приложил карту к считывателю и уже прошёл турникет, но затем остановился.
— Людмила Сергеевна, дочь у вас сегодня не заедет?
Она посмотрела поверх очков.
— Нет. А что случилось?
— Ничего. Передайте ей спасибо. Мы бы тот договор в тот вечер не подписали из-за гарантии, юрист уже заметил расхождение. Но цену и аванс могли ещё долго считать обычной путаницей между версиями.
— Передам.
Он кивнул и направился к выходу.
Людмила Сергеевна поправила очки, открыла журнал посетителей на следующей странице и продолжила смену. До её окончания оставалось чуть больше трёх часов.
