— Ты бы хоть коробку свою убрала с прохода, голубушка. И так дышать нечем в этих коридорах.
Лариса Степановна брезгливо отодвинула носком туфли плотную картонную коробку.
Рита придвинула картонку ближе к себе. Из приоткрытых створок выглядывали газетные свертки с луковицами сортовых георгинов. Она купила их час назад на садовой ярмарке.
— Опять в земле ковыряться собралась?
Бывшая свекровь поправила воротник строгой блузки.
— Всю молодость на грядках оставила. Нет бы за мужем следить, пока в браке были. Глядишь, и Максимка бы из семьи не ушел. А ты все с рассадой своей.
— Ваш сын ушел, потому что не хотел работать, Лариса Степановна.
Рита смотрела на пустую стену приемной.
— А грядки нас тогда кормили.
— Ой, не прибедняйся!
Свекровь крепче сжала свой черный ридикюль.
— Кормили они ее. Мой Максим — творческий человек. Ему поддержка нужна была. А ты его задушила своим бытом. Но ничего. Справедливость есть. Григорий перед самым концом все исправил.
Рита отвернулась. Три года назад, когда они с Максимом разводились, бывший муж вывез из квартиры все. Забрал даже микроволновку и пылесос. Заявил, что ему нужно обустраиваться в другом городе с новой женщиной. Алиментов от него Рита не видела ни разу.
Зато свекор оказался человеком другой закалки. Григорий единственный продолжал общаться с невесткой. Помогал деньгами на школьные сборы внука. Приезжал чинить проводку. И всегда повторял, что сын у него вырос никчемным, но за внука он в ответе. Месяц назад свекра не стало.
Лариса Степановна тут же развернула бурную деятельность. Приехала с нотариальной доверенностью от сына.
— Я, между прочим, на дачу уже покупателей нашла.
Свекровь победно наклонилась к Рите.
— Кругленький задаток взяли. Как только бумаги сегодня оформим — сразу сделку запустим. Люди серьезные, ждать не любят.
Рита наконец повернула голову.
— Вы продаете дачу Григория?
— А чью же еще?
Свекровь усмехнулась.
— Муж мой покойный, царствие ему небесное, на старости лет опомнился. Понял, что кровное родство важнее. Завещание переписал на Максимку. Все имущество до копейки — единственному сыну. Так что, голубушка, собирай свои грабли. На выход.
— Григорий строил этот дом своими руками. Он любил этот участок.
— Да мне плевать, кто его строил!
Лариса Степановна отмахнулась.
— Я там пятнадцать лет не была, комаров этих не кормила. Земля сейчас в цене. Продадим участок, купим Максимке нормальную машину. А то он из-за твоих алиментов вечно в долгах.
Секретарь в приемной кашлянула.
— Проходите. Борис Леонидович вас ждет.
Лариса Степановна первой ринулась в кабинет. Она явно боялась, что невестка займет стул поудобнее.
Нотариус сидел за большим столом. Перед ним лежала стопка бумаг. Он жестом указал женщинам на стулья.
— Присаживайтесь. Мы собрались по вопросу открытия наследственного дела после кончины Григория Борисовича.
— Именно!
Лариса Степановна плюхнулась на стул и сразу выложила свой паспорт.
— Вот документы. Я представляю интересы прямого наследника. Оформляйте все на моего сына. А этой особе объясните, что она тут на птичьих правах.
Борис Леонидович отодвинул документы свекрови на край стола.
— Минуточку. Давайте по порядку. Наследственное дело действительно открыто. Григорий Борисович оставил завещание. Согласно тексту, все свое имущество он завещает сыну, Максиму Григорьевичу.
— Я же говорила!
Свекровь бросила на Риту торжествующий взгляд.
— Съела? Думала, супчики старику носила, и он тебе все отпишет? А вот фигушки! Закон есть закон.
Рита поставила коробку с георгинами на колени.
— Я ничего не просила у Григория. Я помогала ему, потому что он помогал своему внуку. В отличие от вашего Максима.
— Не смей приплетать сюда ребенка!
Лариса Степановна повысила голос.
— Мой сын платит столько, сколько может. У него обстоятельства! Борис Леонидович, выписывайте свидетельство на дачу. У меня покупатели на низком старте.
Нотариус посмотрел на свекровь поверх очков.
— Выдать свидетельство на дачный участок я не могу. Ни вам, ни вашему сыну.
Рука Ларисы Степановны так и осталась лежать на столе.
— Это еще почему? Завещание на все имущество! Дача — это его имущество! Он ее тридцать лет назад получал!
— Завещание составлено на имущество, принадлежащее наследодателю на день смерти.
Борис Леонидович перевернул верхний лист.
— Фокус в том, что на день смерти дачный участок с домом Григорию Борисовичу не принадлежал.
Свекровь часто заморгала.
— Как это не принадлежал? А кому он принадлежал?
Нотариус перевел взгляд на Риту.
— Он принадлежит Маргарите Николаевне. Единолично.
За открытым окном проехала поливальная машина. Лариса Степановна медленно повернулась к бывшей невестке.
— Ты что натворила, ушлая?
Она подалась вперед.
— Ты когда успела старика облапошить? Он не в себе был последние годы! Мы это оспорим! Я адвокатов найму!
— Не советую тратить деньги на адвокатов.
Нотариус достал из стопки старый пожелтевший бланк.
— Это бессмысленно.
— Да я докажу, что она его обманула! Он не мог отписать дачу чужой бабе, оставив родного сына без угла!
Рита вздохнула.
— Григорий никого не оставлял без угла. Максим получил от него квартиру бабки, которую благополучно пропил и продал. А дачу мы с Григорием вдвоем поднимали из руин. Вы же туда даже не ездили.
— Не твое собачье дело, куда я ездила!
Свекровь ударила ладонью по столу.
— Борис Леонидович, аннулируйте эту филькину грамоту! Это мошенничество!
Нотариус придвинул пожелтевший бланк к краю стола.
— Никакого мошенничества. Сделка прозрачная. Десять лет назад Григорий Борисович оформил договор дарения на Маргариту Николаевну. При жизни. Сделка была зарегистрирована по всем правилам.
— Десять лет назад?
Голос Ларисы Степановны сорвался.
— Да они с моим Максимом тогда еще женаты были!
— Именно. Имущество по договору дарения не является совместно нажитым. Оно не подлежало разделу при разводе. И оно не входит в наследственную массу сейчас.
Свекровь откинулась на спинку стула.
— Вранье. Дарение легко отменить. Скажем, что денег не передавалось.
— Денег при дарении и не должно передаваться.
Борис Леонидович снял очки.
— Григорий Борисович тогда же настоял на одном важном условии. Маргарита Николаевна честно оплатила налог на доходы с подаренной недвижимости. Налоги уплачены десять лет назад. Сделка закрыта. Ни один суд не примет иск.
Рита хорошо помнила тот день. Ей пришлось взять кредит на этот налог. Максим тогда устроил жуткий скандал. Кричал, что она разбазаривает семейный бюджет на старую халупу. Но свекор был непреклонен. Заставил сделать все официально.
Надменность Ларисы Степановны куда-то исчезла.
— А задаток?
Она уставилась на нотариуса.
— Что простите?
— Я взяла задаток за продажу дачи! Почти полмиллиона! Я уже перевела их Максимке, он машину присмотрел!
Рита поднялась со стула.
— Это ваши проблемы, Лариса Степановна. Возвращайте задаток в двойном размере, как это положено.
— Ах ты дрянь ушлая!
Свекровь вскочила.
— Ты все это спланировала! Ждала, пока он умрет, чтобы нас по миру пустить!
— Я никого не пускала по миру.
Рита подхватила коробку.
— Я просто жила своей жизнью. И дальше буду жить. А вы можете наслаждаться завещанием. Борис Леонидович, там ведь еще старый гараж остался?
— Да. Гараж в промзоне и автомобиль марки «Москвич» девяносто второго года. Это переходит Максиму Григорьевичу.
— Отличное наследство для творческого человека. До свидания.
Она вышла из кабинета. В спину неслись ругательства Ларисы Степановны, но Рита даже не замедлила шаг.
Через пару дней стояла отличная солнечная погода. Рита приехала на свою дачу рано утром. Она переоделась в старую штормовку, достала те самые газетные свертки и пошла к клумбе возле крыльца.
Свекровь действительно пыталась устроить ей проблемы. Звонила с угрозами, требовала вернуть хотя бы сумму задатка, который пришлось отдавать несостоявшимся покупателям. Но Рита просто заблокировала ее номер.
Она выкопала небольшую лунку в мягкой земле. Аккуратно опустила туда первую луковицу георгина. Григорий очень любил эти цветы. Теперь они будут цвести здесь каждый год. На ее собственной земле. Никто больше не имел права указывать, что ей делать.
