– Ты вообще в своём уме, Алина? Ты довела мою сестру до слёз! – Денис швырнул ключи от машины на комод с таким грохотом, будто пытался пробить деревянную полку насквозь. – У Кристины давление подскочило, руки трясутся, а ты из-за куска пластика устроила базар на весь подъезд!
– Из-за куска пластика за сорок пять тысяч рублей, Денис, – спокойно ответила я, даже не оторвавшись от протирания кухонной столешницы. – Который твоя сестра запихнула на дно своей бездонной сумки под пачку влажных салфеток и килограмм бесплатных яблок.
– Она не украла, она просто перепутала! И вообще, Полина сама отдала его Владику! Кристина мне всё объяснила, пока я её до такси провожал!
Я медленно опустила тряпку в раковину и повернулась к мужу. Денис стоял в прихожей, раскрасневшийся, в расстёгнутой куртке, и смотрел на меня с той особой смесью обиды и праведного гнева, которая появляется у него каждый раз, когда его драгоценная родственница попадается на очередной пакости.
– Перепутала новенький графический планшет в заводской плёнке со своими пожитками? – уточнила я. – А коробку от него она случайно разорвала и выбросила в наш мусоропровод тоже по рассеянности?
Денис замялся, шумно втянул нос и скрестил руки. Аргументов у него не было, но сдаваться он не собирался – в его семейной иерархии младшая сестра Кристиночка всегда числилась хрупким созданием, обделённым судьбой.
История эта началась задолго до сегодняшнего субботнего вечера, но именно сегодня настал логический финал нашего семейного аттракциона невиданной щедрости.
Кристина была младше Дениса на четыре года, но вела себя так, словно весь мир задолжал ей пожизненное содержание с процентами. Три года назад она развелась с мужем, вернулась в родной город с семилетним сыном Владиком и прочно обосновалась на шее у всех, до кого могла дотянуться. Мой муж, как идеальный старший брат, немедленно взял над ней шефство.
Шефство выражалось в постоянных визитах: Кристина приезжала к нам «просто попить чайку», а уезжала с полными пакетами продуктов, бытовой химии и новыми вещами, которые я неосмотрительно оставляла на виду.
– Алиночка, тебе ведь эта сыворотка для лица не подошла? – щебетала золовка, ловко пряча флакон за три тысячи в карман своего кардигана. – А у меня от сухого воздуха кожа так шелушится, прямо беда!
– Кристина, я купила её вчера и пользовалась ровно один раз, – пыталась возражать я.
– Ой, ну мы же одна семья, тебе что, для сестры мужа жалко? – делала она круглые обиженные глаза, после чего Денис весь вечер бубнил, что я мелочная и не умею сопереживать чужому горю.
Моей дочери Полине в эту субботу исполнялось десять лет. Полина – девочка спокойная, вдумчивая и невероятно увлечённая рисованием: она третий год ходила в художественную школу, заполняя скетчбуки десятками детализированных эскизов.
Полгода дочка копила карманные деньги на хороший графический планшет с экраном, чтобы осваивать цифровую иллюстрацию. Я видела её старания и втайне добавила недостающую сумму, заказав именно ту модель, о которой она мечтала.
Праздник планировали отметить тихо: торт, пицца, пара подружек из художки и семейный чай вечером.
Однако в два часа дня на пороге нарисовалась Кристина с Владиком. Без предупреждения, но с коробкой самых дешёвых вафель из супермаркета у дома.
– Мы на минутку, поздравить племянницу! – с порога заявила золовка, разуваясь и попутно оглядывая коридор. – Владик так рвался, так рвался! Владик, покажи, что ты тёте принёс!
Владик, девятилетний увалень с вечно перепачканными шоколадом пальцами, молча протянул Полине замятую пластиковую машинку без одного колеса – видимо, вытащил из своего старого ящика с игрушками.
– Спасибо, – тихо сказала Полина, аккуратно поставив «подарок» на тумбочку.
– Вот, учись ценить внимание! – назидательно произнесла Кристина, прошествовав прямиком на кухню, где уже стояли пироги и фрукты. – А где подарок от родителей? Небось опять что-то полезное купили, свитер или колготки?
Полина не удержалась и с гордостью вынесла из комнаты заветную коробку, перевязанную синей лентой.
– Вот! Планшет для рисования, с пером! – глаза дочки светились настоящим счастьем.
Кристина придирчиво повертела коробку в руках, быстро глянула на ценник на наклейке магазина, который я забыла содрать, и её лицо мгновенно скривилось в кислой мине.
– Сорок пять тысяч? – протянула она, глядя на брата. – Денис, вы с ума сошли? Десятилетнему ребёнку такую дорогую технику в руки давать? Она же её разобьёт через неделю или потеряет! Владику вон телефон нормальный купить не на что, он с моим старым с разбитым экраном ходит, а вы девочке профессиональную вещь покупаете, чтобы она каракули малевала?
– Полина отлично рисует, – холодно оборвала я золовку, забирая коробку обратно. – И это её личный подарок на первый юбилей.
– Ну-ну, растите эгоистку, – фыркнула Кристина, усаживаясь за стол и накладывая себе двойную порцию мясного рулета. – Владик, иди посмотри, как люди богато живут, пока твоя мать копейки на проезд считает.
Следующие три часа превратились в тихое испытание для моих нервов. Кристина инспектировала холодильник, попутно рассказывая, как подорожала говядина, а Владик слонялся по детской комнате, без спроса хватая маркеры Полины и оставляя жирные следы на обоях. Когда подружки дочки разошлись, в квартире повисла тяжёлая атмосфера.
Около шести вечера Кристина засуетилась.
– Ой, нам пора, а то у Владика режим, уроки не сделаны, голова раскалывается! – она торопливо застёгивала свою объёмную сумку-шопер. – Денис, вызови нам такси, а? Только комфорт, а то в экономе вечно неприятно пахнет.
Денис послушно полез в телефон, а я пошла в детскую собирать посуду из-под торта.
Через две минуты ко мне в слезах вбежала Полина. Лицо у ребёнка было белее мела.
– Мама… его нет, – прошептала она, сжимая кулаки.
– Кого нет, милая?
– Планшета. Я положила его на рабочий стол, рядом с ноутбуком. Коробка пустая под кроватью валяется, а планшета и стилуса нет!
Мы обыскали всю комнату за три минуты. Заглянули под диван, за шкаф, перетряхнули рюкзаки. Пустая коробка действительно сиротливо лежала за шторой, причём упаковочный пластик был грубо содран.
В коридоре Кристина уже натягивала сапоги, подгоняя сына:
– Владик, шапку надень, кому говорю! Всё, Денис, мы побежали, спасибо за угощение!
– Стойте, – громко сказала я, выходя в прихожую. – Полина не может найти свой подарок. Планшет исчез.
Кристина даже не вздрогнула, только закатила глаза с демонстративным вздохом.
– О чём я говорила? – победно обратилась она к брату. – Пяти минут не прошло! Говорила же – потеряет! Дети сейчас абсолютно безответственные. Поищите в мусорном ведре, небось вместе с обёртками от пиццы выкинула!
– Я не выкидывала! – крикнула Полина из комнаты. – Он лежал на столе!
– Кристина, открой сумку, – спокойно произнесла я, перегораживая выход из квартиры.
В прихожей повисла тяжелая тишина. Денис опешил, округлив глаза:
– Алина, ты что несёшь? Ты мою сестру в воровстве обвиняешь?!
– Я просто прошу показать содержимое сумки, – повторила я, не сводя глаз с золовки. – Сумка у Кристины почему-то увеличилась втрое по сравнению с тем, с чем она пришла.
– Да как ты смеешь! – взвизгнула Кристина, прижимая шопер к груди. – Денис, ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает? Я в этот дом больше ни ногой! Владик, пойдём отсюда, нас здесь за людей не считают!
Она попыталась протиснуться мимо меня к двери, но зацепилась ручкой сумки за вешалку.
Молния на шопере с треском разошлась, и на свет божий вывалилось всё содержимое: контейнер с оставшимся рулетом (который она втихаря упаковала на кухне), пачка моих новых капсул для стирки и новенький металлический корпус графического планшета в чехле, из которого сиротливо торчало перо.
Денис открыл рот, но не издал ни звука.
Кристина на секунду замерла, её лицо покрылось некрасивыми пятнами, но уже через мгновение она пошла в яростную контратаку.
– Это не я! Это Владик! – заголосила она, хватая сына за плечо и грубо выталкивая его вперёд. – Это он взял! Он думал, это игра такая! А Полина сама виновата, она хвасталась, дразнила его! Сказала: «На, забирай, мне всё равно родители новый купят, они богатые»! Ребёнок просто пожалел его и взял! Зачем вы устраиваете цирк?!
Девятилетний Владик испуганно захлопал глазами и захныкал, явно не понимая, почему мама только что на кухне велела ему «тихо положить штуку на самое дно сумки и молчать», а теперь делает его виноватым.
– Врать не стыдно? – я подняла планшет с пола, аккуратно проверила стекло и спрятала за спину. – Десятилетний ребёнок, который полгода копил деньги, сам отдал тебе подарок в первый же день? Запихнув его под твои контейнеры с едой?
– Да пошла ты! – сорвалась на визг Кристина, сгребая вещи обратно в сумку. – Подавитесь своей железкой! Денис, твой дом – это кошмар! Ноги моей здесь не будет!
Она выскочила на лестничную клетку, с грохотом захлопнув за собой тамбурную дверь. Денис, опомнившись, бросился вслед за ней, крича на бегу: «Кристина, подожди, давай поговорим!».
Вернулся он только через сорок минут – взвинченный, злой и готовый обвинить в случившемся весь белый свет, кроме себя и своей сестры.
– Ты довольна? – Денис тяжело дышал, с вызовом глядя на меня. – Сестра на улице рыдает! Ребёнок напуган до заикания! Ты не могла промолчать и решить вопрос спокойно, без этого унизительного обыска?
– То есть я должна была молча подарить твоей вороватой сестре сорок пять тысяч рублей, чтобы не травмировать её нежную психику? – уточнила я, складывая руки перед собой.
– Она бы вернула завтра! – рявкнул он. – Сказала бы, что Владик случайно в карман сунул! Зачем было устраивать скандал при детях? А теперь я заказываю ей такси до дома через весь город, и поездка стоит полторы тысячи! Переведи мне деньги на карту, у меня на счету пусто!
Я посмотрела на мужчину, с которым прожила одиннадцать лет, и впервые за долгое время почувствовала не злость, а странное облегчение. Все эти годы я старалась быть удобной, сглаживала углы, терпела бесконечные набеги его родни и молча оплачивала их прихоти ради мифического «семейного мира». Но сегодня они переступили черту, позарившись на радость моего ребёнка.
– Сам плати, – тихо и отчетливо произнесла я. – И за такси, и за её съёмную квартиру, и за всё остальное, что ты ей наобещал. Только делай это со своей личной зарплатной карты, которой вечно не хватает до конца месяца.
– Что ты сказала? – Денис опешил от моего тона.
– Я сказала, что с этого дня лавочка закрыта. Ни копейки из семейного бюджета на покрытие выходок твоей сестры больше не уйдёт. А если тебе кажется нормальным воровать у собственных детей, то можешь собрать чемодан и поехать на этом же такси вместе с Кристиной.
Денис попытался что-то возразить, открыл рот, но наткнулся на мой прямой, абсолютно невозмутимый взгляд. Вся его напускная спесь моментально испарилась, сменившись растерянностью человека, который внезапно понял, что его манипуляции больше не работают.
– И закрой за собой дверь в коридор, – добавила я, поворачиваясь к детской. – Мы с Полиной собираемся пить чай с праздничным тортом.
