– Увольняйте её. Она воровка, и деньги лежат прямо в её столе, – сказала свекровь так громко, что мужчина у стойки с образцами ручек обернулся. – Сто двадцать тысяч. Вчера пропали у меня, сегодня нашлись у вашей сотрудницы.
Ирина стояла рядом со своим столом и несколько секунд не понимала, что именно происходит. Ещё десять минут назад свекровь говорила, что приехала «закончить вчерашний разговор». Ирина отошла с покупателем к стенду фасадов, вернулась – и увидела рядом директора, двух менеджеров и белый конверт в руках свекрови.
– Я прошу прекратить это при покупателях, – сказал директор. Он не повысил голоса, но люди у ближайшего стенда уже прислушивались. – Ирина, вы знаете, о каких деньгах речь?
Она посмотрела на конверт. Синим маркером на нём было написано: «120 000».
– Сумму знаю. Вчера с меня требовали столько же.
Свекровь положила конверт на край стола.
– Не требовали. Тебе объяснили, что семье нужна помощь. Открой нижний ящик.
Ирина сама выдвинула его. Возле рулетки, зарядки и блокнота оставалось свободное место.
– Конверт был здесь, – объявила свекровь. – Я сама его достала.
Директор перевёл взгляд на камеру под потолком.
– К вашему столу сегодня кто-нибудь подходил без вас?
Ирина вспомнила, как покупатель попросил показать другой фасад. Она ушла с ним к дальнему стенду на несколько минут, а свекровь осталась возле рабочего места.
– Она оставалась одна.
Свекровь сразу повернулась к ней.
– Ты ещё и меня обвиняешь?
Ирина вернула ящик на место.
– Я отвечаю на вопрос директора.
Директор попросил коллег вернуться к работе, а свекровь пригласил пройти с ним. Через несколько минут она вышла из его кабинета, убрала деньги в сумку и направилась к выходу.
Возле стойки свекровь остановилась рядом с Ириной.
– Можно было вчера нормально договориться. Тогда я сюда не приехала бы.
Ирина ничего не ответила. Свекровь сама связала пятничную сцену со вчерашним отказом.
Накануне они с Антоном заехали к его матери после работы. На кухонном столе лежал белый конверт. Свекровь сказала, что младшему сыну срочно нужны деньги. Свою часть она уже приготовила, а ещё сто двадцать тысяч решила получить от Ирины.
О квартальной премии она узнала от Антона. Неделей раньше он рассказал матери о выплате, не спросив Ирину, хочет ли она вообще обсуждать свои доходы с его семьёй.
– Деньги у тебя есть, – сказала свекровь и подвинула конверт ближе. – Ему сейчас нужнее.
Ирина не стала обсуждать расходы брата мужа.
– Я свои накопления не отдаю.
Антон до этого почти не вмешивался. Теперь он повернулся к жене.
– Ир, мама свою часть уже дала. Можно хотя бы половину от того, что она просит.
Ирина положила телефон рядом с собой.
– Если ты хочешь помочь брату, используй свои деньги.
Свекровь убрала конверт в сумку.
– Всё понятно. На себя средства находятся, а семья сразу становится чужой.
Ирина встала из-за стола.
– Я не обсуждаю свои деньги в таком тоне.
Они уехали вскоре после этого. Утром Антон снова попросил жену «не упираться из принципа». Ирина отказалась возвращаться к теме. К середине рабочего дня его мать появилась в салоне.
После пятничного обвинения Ирина вернулась к покупателям, но теперь следила за каждым словом внимательнее обычного. Она шесть лет работала здесь, принимала сложные заказы, исправляла ошибки в расчётах, разбиралась со сбоями поставок. Несколько человек слышали обвинение, и этого уже хватало, чтобы её фамилия оказалась рядом с чужими деньгами.
Лена подошла, когда у стойки никого не осталось. В руках у неё были образцы ткани.
– Тебе помочь с клиентами?
Ирина поправила стопку каталогов.
– Возьми следующего, пожалуйста. И давай без обсуждений этой истории в зале.
Лена кивнула и унесла образцы к своему столу.
До закрытия Ирина несколько раз ловила себя на том, что проверяет нижний ящик. Её раздражала не находка сама по себе, а то, с какой уверенностью свекровь распорядилась её рабочим местом и репутацией.
После закрытия директор позвал Ирину к себе. На мониторе был открыт архив камер, но экран оставался развёрнут к нему.
– Я проверил нужный отрезок. К вашей работе претензий нет, – сказал он.
Ирина осталась стоять у стола.
– Вы увидели, откуда взялся конверт?
Директор положил ладонь на край стола.
– Увидел достаточно. В понедельник я закрываю этот вопрос при вас обеих. До понедельника запись не обсуждаем.
Ирина кивнула. Ей не нравилось ждать до понедельника, но главное она уже услышала: на работе её не считали виноватой.
Дома Антон встретил её в прихожей. Мать успела позвонить ему раньше.
– Она говорит, что ты настроила директора против неё.
Ирина сняла куртку и повесила её в шкаф.
– Она назвала меня воровкой перед клиентами и коллегами.
Антон нахмурился.
– Но конверт действительно нашли в твоём столе?
Ирина повернулась к мужу.
– Ты сейчас спрашиваешь, взяла ли я её деньги?
Антон поставил пакет с продуктами на банкетку.
– Я пытаюсь понять, что случилось.
Ирина сняла с плеча сумку.
– Тогда начни с простого. Вчера твоя мать требовала с меня сто двадцать тысяч. Сегодня приехала с такой же суммой и заранее знала, где её искать.
Антон несколько секунд молчал. Раньше в таких разговорах он быстро переходил к просьбам понять мать и не раздувать семейный спор.
На этот раз Ирина остановила эту привычную схему сразу.
– Я не обсуждаю её характер. Я говорю о том, что она сделала у меня на работе.
Антон снял часы и положил их на тумбу.
– Завтра я еду к ней.
Ирина прошла на кухню и поставила сумку на свободный стул.
– Езжай. Только за меня ничего не объясняй.
В субботу Антон вернулся от матери ближе к вечеру. Он сам начал разговор, когда убирал покупки.
– Она не сказала, откуда конверт оказался у тебя. Разговор переносит на понедельник.
Ирина разложила продукты по местам.
– А про обвинение?
Антон убрал пакет в ящик.
– Считает, что ты сама довела дело до такой сцены, когда отказалась помогать.
Ирина переставила упаковку крупы на полку.
– Значит, объяснять мне пока нечего.
Антон не спорил. В этот раз он не попросил её позвонить матери первой и не предложил помириться до понедельника.
Утром 10 августа директор сообщил Ирине, что свекровь уже приехала. Он пригласил обеих к себе и развернул монитор так, чтобы запись было видно всем троим.
– В пятницу вы потребовали уволить Ирину и сказали, что деньги нашлись в её столе, – напомнил директор. – Сейчас смотрим, как они там оказались.
На экране Ирина разговаривала со свекровью возле стойки. К ней подошёл покупатель, указал на дальний стенд, и они вместе вышли из кадра.
Свекровь осталась одна.
Она постояла возле каталогов, открыла сумку и достала белый конверт. Затем выдвинула нижний ящик, положила конверт рядом с блокнотом и вернула ящик на место.
Через несколько секунд она отошла к витрине.
Ирина смотрела на запись и вспоминала пятничные слова: «Я знаю, где она их держит». Теперь было понятно, откуда свекровь знала.
Директор остановил запись.
– Конверт ваш?
Свекровь смотрела на монитор.
– Мой.
Директор оставил кадр на экране. Спорить с тем, кто положил конверт в стол, уже не имело смысла. Свекровь поправила ремень сумки.
– Я хотела её проучить, – добавила она. – Ирина решила, что может демонстративно отказать семье и выставить меня человеком, который выпрашивает деньги.
Ирина повернулась к свекрови.
– Я отказалась отдать вам свои деньги. За это вы решили сделать меня воровкой перед моими коллегами и потребовали моего увольнения.
Свекровь крепче взяла сумку за ручки.
– Я считала, что директор не вмешивается в семейные ссоры.
Директор закрыл запись.
– Семейная ссора закончилась в тот момент, когда вы пришли сюда и предъявили обвинение сотруднику. К работе Ирины претензий нет.
Свекровь взяла сумку.
– Хорошо. Сюда я больше не прихожу.
Она вышла первой.
Ирина осталась в кабинете ещё на минуту. Директор закрыл запись и поднялся.
– В пятницу обвинение слышали Лена и ещё один менеджер. Пойдёмте в зал. Они должны услышать, что обвинение не подтвердилось. Семейные подробности им не нужны.
В торговом зале директор подозвал двух сотрудников, которые были рядом во время пятничной сцены.
– Коллеги, пятничное обвинение в адрес Ирины проверено и не подтвердилось. К её работе никаких претензий нет. На этом тему закрываем.
Лена коротко кивнула и сразу протянула Ирине карточку заказа.
– Здесь второй модуль не сходится с замером. Посмотри.
Ирина сверила цифры.
– Здесь старая запись. Исправляем на новый размер.
Они вернулись к заказу. Никто не стал расспрашивать её о содержании записи.
Вечером Антон сам начал разговор о матери.
– Она рассказала про камеру.
Ирина раскладывала чистые тарелки по местам.
– Значит, теперь ты знаешь всё.
Антон сел за стол.
– Знаю. И ещё понимаю одну вещь. Я много раз приносил тебе её просьбы как готовое решение. Если ты соглашалась, мне было проще. Если отказывалась, конфликт оставался между вами.
Ирина поставила последнюю тарелку в шкаф.
– Именно так.
Антон несколько секунд подбирал слова.
– С этого дня я не приношу тебе их просьбы как готовые решения. Если решаю помогать маме или брату, использую свои деньги и сам с ними всё обсуждаю.
Ирина села напротив.
– Так и должно было быть с самого начала.
Антон кивнул. Он не попросил её первой звонить матери и не предложил забыть пятницу ради семейного спокойствия.
Во вторник свекровь прислала Ирине одно сообщение: «На работу я больше не прихожу. С деньгами для сына разбираемся сами».
Извинения там не было.
Ирина прочитала сообщение и убрала телефон в сумку.
В четверг она пришла в салон раньше Лены. Выдвинула нижний ящик, убрала старые рекламные листы и поставила на свободное место коробку с новыми образцами фурнитуры.
В салон вошёл первый покупатель. Ирина вернула ящик на место, взяла каталог и вышла к стойке.
