Квартиру я купила на собственные накопления и думала, что хотя бы первое новоселье проведу так, как хочу сама. Но за три дня до праздника свекровь вычеркнула из списка мою мать, а Сергей объяснил, почему мне разумнее с этим смириться.
До новоселья оставалось три дня, когда Галина Михайловна пришла к нам с клетчатым блокнотом, двумя ручками и таким выражением лица, будто квартиру купила она, а я всего лишь временно отвечала за ключи.
Мы ещё толком не обжились. В прихожей стояли коробки, в спальне не хватало шкафа, а на кухне соседствовали четыре новых стула и два старых складных, привезённых со съёмной квартиры.
Свекровь села за стол, открыла блокнот и сразу перешла к делу.
– Я всё пересчитала, Лена. Если стол раздвинуть и поставить поперёк кухни, двенадцать человек сядут нормально. Четырнадцать уже плотнее, но ничего страшного. Один вечер взрослые люди переживут.
Я перестала раскладывать тарелки и обернулась.
– Какие четырнадцать человек, Галина Михайловна? Мы с Сергеем говорили, что позовём родителей и несколько близких друзей. Никакого семейного съезда я устраивать не собиралась.
Свекровь слегка поджала губы. Она терпеть не могла, когда её организационный талант встречали без должного восторга.
– Лена, ну что значит «семейный съезд»? У Серёжи есть родные люди. Тётя Валя с Виктором Павловичем, Игорь с женой, Светочка. Я им уже сказала, что в субботу у вас новоселье. Люди освободили вечер, между прочим.
Сергей стоял возле кухонной тумбы и распаковывал кофеварку. Услышав последнее, он бросил быстрый взгляд на мать, но ничего не сказал.
Я медленно закрыла шкаф.
– Простите, а почему вы приглашали гостей в нашу квартиру, не спросив нас?
Галина Михайловна удивлённо вскинула брови.
– Потому что кто-то должен заниматься организацией. Если ждать, пока вы с Сергеем всех обзвоните, люди узнают о празднике в тот момент, когда салаты уже на столе. Я хотела помочь.
– Помощь обычно начинается с вопроса, нужна ли она.
– Вот только не надо превращать обычную семейную подготовку в борьбу за власть, – отрезала свекровь. – Я никого к вам насильно не привожу. Я пригласила родню сына на новоселье сына.
Я посмотрела на Сергея.
Он сразу почувствовал мой взгляд и нахмурился.
– Лен, мама просто торопится всё организовать. Давай не будем цепляться к словам.
Именно это Сергей говорил довольно часто.
Не будем цепляться.
Не будем раздувать.
Не будем портить отношения.
Обычно это означало одно: если его мать уже что-то решила, проще было отойти в сторону и не мешать решению превращаться в семейное правило.
Квартиру я купила совсем недавно. Деньги откладывала несколько лет: зарплата, премии, редкие подработки по выходным. Сергей с самого начала честно сказал, что участвовать в покупке финансово не сможет. У него были свои обязательства, кредит за машину и вечное «потом разберёмся».
Я не попрекала его ни разу.
Мне хотелось не доказать мужу, кто вложил больше, а наконец иметь место, где не нужно спрашивать хозяйку съёмной квартиры, можно ли заменить полку или переклеить старые обои.
Поэтому первое новоселье казалось мне важным.
Наш дом.
Наши родители.
Наши друзья.
Как оказалось, слово «наши» мы с Сергеем понимали по-разному.
Галина Михайловна провела ручкой по строчкам.
– Значит, тётя Валя будет с Виктором. Игорь с Леной тоже подтвердили. Светочка приедет после работы. Николай Андреевич, конечно, будет. А Людмилу Сергеевну, думаю, приглашать уже не стоит.
Я несколько секунд смотрела на неё, пытаясь понять, не пропустила ли часть разговора.
– Вы сейчас про мою маму говорите?
– Про неё, конечно. А про кого ещё? – свекровь постучала кончиком ручки по бумаге. – Она этих людей почти не знает. Просидит весь вечер напряжённая. Да и места уже впритык. Потом отдельно с ней посидите, когда никого не будет.
Я положила полотенце на стол.
– Давайте я всё-таки уточню. На новоселье в моей квартире вы пригласили нескольких своих родственников без согласования со мной, а теперь предлагаете не звать мою мать, потому что вашим гостям может не хватить места?
Галина Михайловна шумно выдохнула и посмотрела на Сергея, будто просила его объяснить неразумному человеку очевидное.
– Серёжа, скажи ей. Я же не предлагаю ничего ужасного. Просто мать её на новоселье лишняя. И так народу много. Людмила Сергеевна придёт через неделю, и вы прекрасно посидите втроём.
После этой фразы мне уже не хотелось спорить со свекровью.
Я повернулась к мужу.
– Сергей, я хочу услышать именно тебя. Твоя мама только что сказала, что моя мать лишняя на моём новоселье. Ты с этим согласен?
Он сразу поморщился.
– Лен, зачем ставить вопрос так резко? Мама выразилась неудачно, но она ведь не сказала, что твоя мама плохой человек или ей сюда вообще нельзя приходить.
– Я не спрашивала, хороший ли человек моя мать. Я спросила, считаешь ли ты нормальным убрать её из списка ради родственников, которых твоя мама уже успела пригласить.
Сергей поставил коробку с кофеваркой на стол.
– Я считаю, что сейчас надо смотреть практично. Кухня маленькая. Мама действительно уже позвонила людям. Отменять приглашения за три дня некрасиво. А с твоими родителями мы можем спокойно встретиться через неделю.
– То есть ты согласен.
– Я согласен с тем, что не надо устраивать скандал из-за одного вечера.
Я почувствовала, как внутри поднимается злость, но голос у меня остался ровным.
– Интересно получается. Скандал, по-твоему, устраиваю я, хотя не я распорядилась вычеркнуть чью-то мать из списка.
Галина Михайловна тут же вмешалась:
– Лена, никто никого не вычёркивал демонстративно. Я просто разумно распределила количество гостей. Если ты хочешь видеть здесь трагедию, я тебе запретить не могу.
– Вы действительно не можете мне многое запретить, Галина Михайловна. Просто до сегодняшнего дня я почему-то не задумывалась об этом всерьёз.
Свекровь прищурилась.
– Ты сейчас угрожаешь мне из-за рассадки?
– Нет. Я пытаюсь понять, в какой момент рассадка стала вашей обязанностью.
Сергей раздражённо провёл ладонью по лицу.
– Всё, хватит. Обе уже завелись. Мама хотела помочь, ты восприняла это как личное оскорбление. Давайте просто посадим людей плотнее и позовём Людмилу Сергеевну тоже. Проблема решена.
Я посмотрела на него.
– Нет, Серёж. Вот сейчас проблема только стала понятна.
– Что опять не так? Я только что предложил позвать твою маму.
– Ты предложил вернуть ей место после того, как твоя мать решила это место у неё забрать. И делаешь вид, будто оказываешь мне услугу.
Галина Михайловна захлопнула блокнот.
– Знаешь, Лена, с таким отношением вообще пропадает всякое желание тебе помогать.
– Тогда у нас наконец появилось первое решение, которое устраивает обеих.
Она резко подняла голову.
– Очень остроумно.
– Я не шутила.
Свекровь сунула ручки в сумку и встала.
– Серёжа, поговори с женой. Я не собираюсь выслушивать хамство после того, как потратила два дня на организацию её же праздника.
Я подвинула к ней блокнот.
– И список заберите. Он вам ещё пригодится, если решите устраивать праздник у себя.
Она посмотрела сначала на блокнот, потом на меня.
– А меню мы когда обсуждать будем?
– Никакого меню обсуждать не нужно. На сегодня с организацией закончили.
Через несколько минут Галина Михайловна ушла. Сергей проводил её до лифта, а вернулся уже с тем выражением лица, которое появлялось у него всякий раз, когда он считал, что я поставила его между двух женщин.
Он прикрыл кухонную дверь и повернулся ко мне.
– Ты можешь объяснить, зачем надо было так разговаривать с моей матерью?
Я села за стол.
– Могу. Потому что твоя мать сообщила мне, что моя мама лишняя в моей квартире, а ты объяснил, почему это вполне разумно.
– Не перевирай мои слова. Я сказал, что людей много и можно встретиться с твоими родителями отдельно.
– Я прекрасно услышала твои слова. Ты даже сейчас обсуждаешь не то, почему твоя мать вообще решила выбирать моих гостей, а то, почему я недостаточно вежливо это приняла.
Сергей сел напротив.
– Потому что можно было решить всё без спектакля. Я же предложил позвать твою маму. Что тебе ещё надо?
– Мне надо было, чтобы ты сам сразу сказал: «Мама, не тебе решать, кого Лена приглашает к себе домой». Но тебе оказалось проще уговорить меня согласиться.
– Потому что с тобой обычно можно договориться!
Я коротко усмехнулась.
– Вот теперь мы добрались до сути. Со мной удобно договориться, потому что я много лет уступала. А с твоей мамой неудобно, потому что она обижается, звонит родственникам и рассказывает, кто её не уважает. Поэтому уступать должна я.
– Ты сейчас специально выставляешь меня каким-то маменькиным сынком.
– Я вообще тебя никак не выставляю. Ты сам пять минут назад выбрал, кого тебе проще расстроить.
Сергей откинулся на спинку стула.
– Хорошо. Давай остановимся. До субботы ещё три дня. Ты успокоишься, мама тоже успокоится. Мы переставим стол, поставим складные стулья и посадим всех. Твою маму тоже. Никакой катастрофы не произошло.
– Стол переставлять не надо.
– Лена, только не начинай снова.
– Я как раз заканчиваю. Новоселья в субботу не будет.
Он несколько секунд смотрел на меня.
– Ты серьёзно собираешься отменить праздник из-за одной неудачной фразы?
– Я отменяю праздник не из-за фразы. Я отменяю его потому, что он перестал быть нашим. Твоя мама составила список, пригласила своих людей, решила, кого убрать, а ты предложил мне это принять, чтобы никого не тревожить.
– Ты понимаешь, что мама уже всем позвонила?
– Понимаю. Поэтому сейчас сообщу, что субботняя встреча отменяется, чтобы никто зря не ехал.
– Это будет выглядеть так, будто ты специально унизила её перед родственниками.
– А сказать моей матери, что для неё не хватило места среди людей, которых я сама не приглашала, должно было выглядеть элегантно?
Сергей раздражённо поднялся.
– Ты сейчас наслаждаешься тем, что можешь показать, кто хозяйка квартиры.
Я тоже встала, но голос не повысила.
– Нет, Серёж. Я впервые вынуждена напоминать об этом вслух. И мне от этого совсем не весело.
Я открыла семейный чат, где тётя Валя уже спрашивала, покупать ли торт, и написала:
«Дорогие все, субботнее новоселье отменяется. Пожалуйста, не покупайте ничего специально и не меняйте планы. Если позже будет новая дата, приглашения я отправлю сама».
Сергей прочитал сообщение через моё плечо.
– Ты даже со мной не обсудила.
– Мы обсуждали последние двадцать минут. Ты просто рассчитывал, что обсуждение закончится моим согласием.
Я нажала «Отправить».
Телефон тут же завибрировал.
Сергей прошёл к двери кухни, потом развернулся.
– Знаешь что, я сегодня поеду к маме. Потому что сейчас с тобой невозможно разговаривать. К субботе, надеюсь, ты остынешь и поймёшь, какую глупость устроила.
– Поезжай. Только не рассчитывай, что в субботу здесь внезапно появятся салаты, гости и твоя мама с блокнотом.
– Я не узнаю тебя в последнее время.
– А я сегодня, кажется, впервые хорошо разглядела некоторые привычные вещи.
Он ушёл собирать сумку.
На следующий день позвонила мама.
По первым словам я поняла, что Галина Михайловна уже провела дипломатическую работу.
– Леночка, ты только не сердись, но мне утром звонила Галина. Она говорит, у вас из-за этого новоселья серьёзная ссора с Сергеем.
Я закрыла ноутбук.
– Мам, у нас с Сергеем ссора не из-за новоселья. Новоселье просто очень удачно показало проблему, которую я раньше предпочитала не замечать.
– Она сказала, что произошла путаница со списком гостей и ты всё слишком близко приняла.
– А про то, что она объявила тебя лишней, Галина Михайловна тоже рассказала?
Мама ответила не сразу.
– Она сказала, что квартира небольшая, гостей много и мне, возможно, удобнее приехать к вам в другой день.
– Какая забота. Даже твой комфорт успела предусмотреть.
– Лена, не надо язвить. Ты знаешь, я не люблю такие разборки.
– Именно поэтому она и решила, что тебя проще убрать. Потому что ты сама скажешь: «Ничего страшного, я потом приеду».
Мама вздохнула.
– Ну а что я должна была сделать? Потребовать стул и устроить семейную войну?
– Ничего ты не должна. Это мой дом, мой праздник и моя ответственность. Мне просто неприятно, что тебе вообще предложили почувствовать себя человеком, который мешает чужой родне удобно сесть.
– Я могла бы не приходить, если из-за меня вы с Сергеем так поссорились.
Я отодвинула стул от стола и подошла к коробке с книгами.
– Мам, вот именно это я больше не хочу слышать. Ты всю жизнь стараешься никому не мешать. Даже когда тебя откровенно отодвигают, ты первая предлагаешь исчезнуть, чтобы всем было проще.
– И что теперь? Мне надо требовать к себе особого отношения?
– Нет. Тебе вообще ничего не надо требовать. Достаточно того, что твоя дочь не считает тебя лишней.
Мама немного помолчала, потом спросила уже мягче:
– А с Сергеем ты что собираешься делать?
– Сначала хочу понять, способен ли он вообще увидеть проблему не глазами своей матери.
– Только не принимай решение на злости.
– Я не принимаю. Я даже праздник отменяла не на злости. Если бы была злая, я бы устроила такое выступление, что Галина Михайловна ещё месяц пересказывала бы родственникам.
Мама невольно рассмеялась.
– Вот теперь я хотя бы слышу, что ты ещё умеешь шутить.
– Умею. И хочу проверить это на практике. Вы с папой свободны в следующую субботу?
Она насторожилась.
– А зачем ты спрашиваешь?
– Потому что приглашаю вас на новоселье. Моё.
– Лена, ты сейчас серьёзно?
– Абсолютно. Только на этот раз список гостей составляю я.
Через несколько дней я позвонила двум близким подругам и нескольким коллегам, с которыми давно общалась не только в офисе. Никакой тайной операции не было. Я просто приглашала людей, которых хотела видеть в своём доме.
Сергею не сказала.
Он всё ещё жил у матери и каждый вечер писал почти одинаковые сообщения.
«Ты уже успокоилась?»
«Мама до сих пор переживает».
«Не понимаю, зачем ты довела всё до такого».
Один раз написал:
«Ещё можно нормально отметить новоселье и закрыть эту тему».
Я ответила подробно:
«То новоселье отменено окончательно. И прежде чем что-то отмечать вместе, нам с тобой придётся разобраться не с гостями, а с тем, почему мнение твоей матери для тебя оказалось важнее моего в вопросе, который касается моего дома и моей семьи».
Он написал, что я «слишком драматизирую», и разговор закончился.
В следующую субботу мама приехала раньше остальных.
Она сняла в прихожей пальто, поставила на тумбу контейнер с домашними пирожками и оглянулась.
– Всё-таки решила собирать людей. Я до последнего думала, что ты передумаешь.
– Я передумала только насчёт того, кому позволено составлять мой список гостей.
Мама начала расстёгивать сапоги, потом посмотрела на меня.
– Сергей придёт позже?
– Сергей сегодня не приглашён.
Она выпрямилась.
– Лена, вот это мне уже совсем не нравится. Галина сказала неприятную вещь, Сергей повёл себя глупо, но он всё-таки твой муж. Вы же не чужие люди.
Я забрала у неё пальто.
– Поэтому его решение и задело меня больше, чем слова Галины Михайловны.
– Но исключить собственного мужа с новоселья… Ты понимаешь, как это выглядит со стороны?
– Мам, я не составляю список для стороны. Я составляю его для себя.
Она прошла на кухню и села.
– Тогда объясни мне так, чтобы я поняла. Не лозунгами. Почему ты его не позвала?
Я села напротив.
– Потому что неделю назад я спросила его прямо, нормально ли вычеркнуть тебя из списка ради гостей его матери. Он сказал, что да, потому что этих людей уже пригласили и отменять неудобно. Потом уехал к Галине Михайловне ждать, пока я «успокоюсь». За всю неделю он ни разу не спросил, почему меня так задела его позиция. Он только спрашивал, передумала ли я.
Мама опустила взгляд на руки.
– Может, Сергей просто не умеет спорить с матерью.
– Именно. Не умеет спорить с ней, поэтому предлагает уступать мне. Очень удобная семейная система.
– Ты хочешь его проучить?
– Я хочу провести один вечер без людей, которым приходится доказывать, что моя мать имеет право находиться рядом со мной. Сергей сейчас относится именно к таким людям. Когда перестанет, будем разговаривать дальше.
Мама посмотрела на меня внимательнее.
– Знаешь, что я тебе скажу? Если вы потом всё-таки сядете разговаривать, не обсуждай Галину часами. Спрашивай только про него. Потому что иначе она опять окажется главным человеком в вашем браке, даже если сама будет сидеть дома.
Я улыбнулась.
– Вот за это я тебя и позвала.
– А я думала, за пирожки.
– Пирожки тоже существенно укрепили твою позицию в списке.
Мама рассмеялась.
– Вот сейчас я точно узнаю свою дочь.
Отец приехал через двадцать минут и сразу начал выяснять, почему новые стулья выглядят менее надёжными, чем его табуретка на даче. Потом пришли подруги, коллеги.
Никто не произносил торжественных речей.
Никто не спрашивал, сколько стоила квартира.
Коллега Оксана принесла смешную табличку «Здесь живёт хозяйка», подруга Марина потребовала немедленно купить нормальную сахарницу, потому что сахар в магазинной упаковке на праздничном столе она назвала «оскорблением интерьерного дизайна».
Отец долго объяснял ей, что настоящая хозяйка определяется не сахарницей, а наличием отвёртки нужного размера.
Мама сидела рядом со мной.
Разговаривала.
Смеялась.
Помогала собирать тарелки.
И удивительным образом никому не мешала.
Место нашлось.
Хотя стол за неделю больше не стал.
Когда гости уже собирались уходить, мы сделали несколько фотографий. Сначала всей компанией у стены в гостиной, потом за столом, потом родители вдвоём в прихожей.
Поздно вечером я выбрала четыре снимка и выложила в закрытый профиль ВКонтакте.
Без намёков.
Без цитат.
Просто написала:
«Первое новоселье. Теперь квартира официально обжита».
На следующее утро в половине десятого позвонила Галина Михайловна.
Я даже не удивилась.
– Лена, ты можешь мне нормально объяснить, что вчера происходило? – начала она без приветствия. – Я открываю телефон и вижу фотографии какого-то праздника в вашей квартире. Ты же сама всем объявила, что новоселье отменено.
– То новоселье действительно было отменено. Вчера я провела другое.
– «Другое»? Ты серьёзно думаешь, что можно просто заменить слово и сделать вид, будто никого не унизила? Меня не позвала. Серёжу не позвала. Зато собрала своих подруг, коллег и родителей. Это что было?
Я прислонилась к кухонной тумбе.
– Это было новоселье с моими гостями.
– В нашей семье так не поступают.
– Галина Михайловна, неделю назад вы объясняли мне, что при ограниченном количестве мест кого-то приходится исключать. Я внимательно вас выслушала.
Она повысила голос.
– Не передёргивай мои слова! Я говорила о рассадке, потому что пыталась организовать нормальный праздник. А ты специально устроила всё так, чтобы выставить меня за дверь.
– Я никого не выставляла. Вас просто не было в моём списке гостей.
– Ты сейчас издеваешься?
– Нет. Я использую очень понятную логику. Если хозяйка квартиры определяет, кого хочет видеть на празднике, то список составляет хозяйка квартиры. Вы ведь именно это пытались делать неделю назад.
– Я мать Серёжи!
– А Людмила Сергеевна моя мать. Но её статус почему-то не помешал вам назвать её лишней.
– Я сказала это в бытовом смысле! Не надо делать из одного слова семейную трагедию.
– Тогда и вы не делайте трагедию из того, что вчера не получили приглашение.
Галина Михайловна на секунду сбилась.
– Очень удобно. Значит, теперь ты будешь мне мстить теми же словами?
– Нет. Месть мне не нужна. Мне достаточно, чтобы вы больше не распоряжались моими гостями.
– А Серёжа? Ты собственного мужа тоже записала в чужие?
– Сергей сам неделю объяснял мне, что иногда ради удобства приходится кого-то не приглашать.
– Ты сравниваешь мужа со своей матерью?
– Нет. Я сравниваю два одинаковых принципа. Если человек считает нормальным решать, что мой близкий лишний, он должен хотя бы однажды почувствовать, как выглядит такой подход с другой стороны.
Свекровь резко выдохнула.
– Лена, ты сама разрушаешь семью из-за упрямства. Серёжа всю неделю живёт у меня, ходит мрачнее тучи, а тебе хоть бы что.
– Галина Михайловна, Сергей взрослый мужчина. Если он хочет обсудить наш брак, он знает мой номер и адрес.
– То есть со мной ты обсуждать ничего не собираешься?
– Наш брак? Нет. Именно это я и собираюсь изменить.
Она замолчала, а потом произнесла уже тише, но гораздо жёстче:
– Ты ещё пожалеешь, что решила показать характер таким способом.
– Возможно. Но если пожалею, это будет моё решение и моя ошибка. Не ваша.
Я закончила разговор.
Сергей приехал меньше чем через час.
Один.
Это я заметила ещё в глазок.
Он вошёл, снял куртку и увидел у стены подарочные пакеты, которые я не успела разобрать.
– Судя по фотографиям, вам вчера было весело, – сказал он, проходя в кухню. – Особенно понравилось, что я узнал о собственном новоселье из соцсетей.
– Оно не было твоим. Ты на нём не присутствовал.
Сергей усмехнулся без веселья.
– Спасибо за уточнение. Очень по-супружески.
– А объяснять жене, почему её мать удобнее убрать из списка, было по-супружески?
Он резко отодвинул стул и сел.
– Я приехал не для того, чтобы опять двадцать минут слушать одну и ту же фразу. Я хочу понять, почему ты не сказала мне, что снова собираешь гостей.
Я села напротив.
– Потому что ты всю неделю не интересовался, чего хочу я. Ты спрашивал только, когда я перестану злиться и верну всё обратно.
– Потому что мне казалось, что ты действуешь на эмоциях.
– А сейчас как кажется?
Сергей посмотрел на меня исподлобья.
– Сейчас мне кажется, что ты всё отлично продумала. Особенно момент с фотографиями.
– Фотографии были для людей, которые вчера ко мне приходили. Если бы я хотела публично унизить твою мать, я написала бы под ними подробный отчёт о том, почему её нет.
– Мама уверена, что ты сделала это специально.
– Твоя мама много в чём уверена. В том числе в своём праве определять, кого мне приглашать.
– Хватит переводить разговор на неё.
Я чуть наклонилась к столу.
– Сергей, это первая разумная вещь, которую ты сказал за неделю. Давай действительно не будем переводить разговор на неё. Давай поговорим о тебе.
Он сразу напрягся.
– Прекрасно. Говори.
– Почему, когда твоя мать объявила мою маму лишней, ты не остановил её?
– Потому что ситуация казалась мне бытовой. Места мало, людей много. Я не видел в этом того смысла, который увидела ты.
– Хорошо. Почему после моего вопроса ты всё равно поддержал её?
Сергей провёл ладонями по лицу.
– Потому что она уже обзвонила родственников. Потому что я знал: если начну при ней спорить, она устроит скандал. Потому что мне хотелось просто провести этот несчастный вечер и забыть.
– То есть ты выбрал не спорить с ней и заплатить за это моим согласием.
Он нахмурился.
– Ты всё формулируешь так, будто я сознательно решил унизить твою мать.
– Нет. Я думаю, ты вообще не собирался никого унижать. Ты просто автоматически выбрал вариант, в котором неудобно становится мне, а не Галине Михайловне.
Сергей отвёл взгляд.
Телефон у него в кармане завибрировал. Он достал его, посмотрел на экран и положил на стол дисплеем вниз.
– Мама, – сказал он. – Уже третий раз звонит.
– Можешь ответить.
– Если отвечу, разговор будет только о тебе.
– Тогда сам решай, хочешь ли ты сейчас обсуждать меня с матерью или свой брак со мной.
Он посмотрел на телефон ещё раз и отодвинул его подальше.
– Ладно. Давай говорить о нас.
Я не ответила сразу.
Сергей сжал губы, потом продолжил:
– Хорошо, Лена. Я признаю, что тогда повёл себя неправильно. Я должен был сказать маме, чтобы она не составляла список без нас. И уж точно не должен был поддерживать идею, что твою мать можно просто убрать ради людей, которых мама сама позвала.
– Почему ты понял это только после того, как сам оказался за дверью праздника?
– Потому что, наверное, иногда человек действительно не понимает, насколько мерзко выглядит ситуация, пока она не касается его самого. Тебе именно это хотелось услышать?
– Мне хотелось услышать не красивую формулировку, а твою настоящую позицию.
Он раздражённо усмехнулся.
– У тебя теперь на каждую мою фразу будет экзамен?
– Нет. Но я больше не собираюсь соглашаться только ради того, чтобы твоей маме было легче.
– Она после вчерашнего вообще сказала, что сюда больше не придёт.
– Это её выбор.
– А если я хочу, чтобы она приходила?
– Тогда приглашаешь её как гостя. Не как человека, который приходит со своим списком, меню и правом решать, кого из моей семьи можно убрать.
Сергей задумался.
– Ты понимаешь, что она это воспримет как унижение?
– Понимаю. Галина Михайловна воспринимает как унижение любой момент, когда последнее слово принадлежит не ей.
Он неожиданно усмехнулся.
– За эту фразу мама бы тебя окончательно прокляла.
– Поэтому я и говорю её тебе, а не ей.
Улыбка исчезла с его лица.
– Лена, а если я не смогу с ней постоянно воевать?
– Я не прошу тебя воевать. Я прошу перестать сдавать мои позиции, чтобы не защищать свои.
Он замер.
Я продолжила уже мягче:
– Когда твоя мама недовольна тобой, тебе тяжело. Я это понимаю. Но если каждый раз ты будешь покупать её хорошее настроение моими уступками, у нас с тобой ничего не останется.
Сергей несколько секунд смотрел на меня.
– Ты хочешь, чтобы я вернулся домой?
– Я хочу сначала увидеть, зачем ты возвращаешься. Если для того, чтобы мы через неделю снова сидели втроём и твоя мама рассказывала, как нам жить, смысла нет.
– А если я скажу ей, что наши решения мы принимаем без неё?
– Тогда посмотрим, сможешь ли ты не забрать эти слова назад после первого же её звонка.
Сергей покачал головой.
– Ты в последнее время стала очень неудобной.
Я усмехнулась.
– Зато теперь ты понимаешь, почему твоей маме со мной стало сложнее.
– Понимаю. И, если совсем честно, начинаю понимать, почему тебе было сложно раньше.
Его телефон снова завибрировал.
Он посмотрел на экран, но отвечать не стал.
– Она не успокоится, – сказал Сергей.
– От тебя никто и не требует, чтобы она успокоилась.
– А что требуется?
– Чтобы ты наконец перестал считать её настроение нашей общей обязанностью.
Сергей провёл ладонью по столу и кивнул.
– Хорошо. Давай попробуем иначе. Только предупреждаю: она будет говорить, что ты настроила меня против семьи.
– А ты можешь ответить, что семья у тебя не заканчивается на матери.
Он посмотрел на меня, потом на перевёрнутый телефон.
– Знаешь, если я скажу ей именно так, она неделю со мной разговаривать не будет.
– Видишь, у нашей новой семейной политики уже появились преимущества.
Он всё-таки рассмеялся.
Ненадолго, но впервые за последние дни без раздражения.
Потом стал серьёзным.
– Я не обещаю, что сразу научусь правильно реагировать. Но в тот вечер ты была права. Мама не имела права решать, придёт твоя мать или нет. И я не имел права требовать, чтобы ты это проглотила ради удобства.
Мне не хотелось бросаться ему на шею только потому, что он наконец произнёс очевидное.
Но впервые за неделю я услышала не объяснение поведения Галины Михайловны, а слова самого Сергея.
– Вот теперь нам есть о чём разговаривать, – сказала я.
Он оглядел кухню.
– Кстати, а мой стул со вчера остался?
– Стульев хватает. Проблема никогда не была в стульях.
Сергей опустил глаза и коротко кивнул.
На столе больше не лежал клетчатый блокнот свекрови.
И никто, кроме нас двоих, не составлял список моей семьи.
