Аня проснулась от холода. Окно в их стареньком доме пропускало ветер, и тонкое одеяло совсем не грело. Она полежала несколько секунд, глядя в низкий потолок, а потом заставила себя встать. Нужно было успеть на утреннюю дойку. Если опоздать, бригадир оштрафует, а этих денег и так едва хватало на хлеб.
Она тихо прошла на кухню, стараясь не разбудить мать, которая спала в соседней комнате. Мать кашляла почти всю ночь, и Аня несколько раз вставала, чтобы подать ей воды. Теперь женщина наконец забылась тяжелым сном.
Девушка надела старые сапоги, которые так и не просохли после вчерашнего дождя, накинула телогрейку и вышла на улицу. Осенний туман стелился по земле, пахло сыростью и навозом. Аня поежилась, но не остановилась. До фермы было полчаса пешком, и она знала каждый поворот этой дороги.
В коровнике было тепло и шумно. Аня быстро надела фартук и принялась за работу. Руки двигались сами, а мысли снова возвращались к матери. Врач сказал, что нужны дорогие лекарства, иначе болезнь будет прогрессировать. А еще отец сидел в тюрьме из-за долгов, которые не смог отдать. Какой-то бизнесмен обманул его, подсунул невыгодный договор, а потом заявил в полицию о мошенничестве. Теперь отцу сидеть еще три года.
— Анька, ты опять витаешь в облаках! — окликнула ее другая доярка, тетя Зина. — Смотри, корова чуть не опрокинула ведро.
Аня вздрогнула и вернулась к работе. Тетя Зина была не злая, просто усталая. Все в деревне жили тяжело, но у Ани, пожалуй, было хуже всех.
После смены она зашла в сельский магазин. Цены на хлеб выросли, а зарплату в этом месяце опять задержали. Аня купила только самое необходимое и пошла домой. На душе было тоскливо.
Дома мать сидела у окна, закутавшись в старый плед.
— Как ты, мам? — спросила Аня, ставя сумку на стол.
— Да все так же, дочка, — тихо ответила женщина. — Ты бы отдохнула, а то совсем бледная.
Аня усмехнулась. Отдых был непозволительной роскошью. Она налила матери чай и села рядом.
— Я узнавала про лекарства, — начала Аня. — Можно заказать из города, но это очень дорого.
Мать покачала головой.
— Не надо, Анечка. Мне уже ничего не поможет.
— Не говори так, — резко ответила девушка. — Я что-нибудь придумаю.
Она и сама не знала, что именно. Вариантов не было. Совсем.
Через неделю в их дом постучали. Аня открыла дверь и увидела незнакомого мужчину. На вид ему было около сорока. Дорогой костюм, черная машина за спиной, уверенный взгляд. Он был чужим в этом бедном районе, и Аня сразу напряглась.
— Мне нужна Аня, — сказал он спокойно.
— Это я, — ответила девушка, не двигаясь с места.
— Меня зовут Виктор Эдуардович, — представился он. — Я хочу поговорить о вашей семье.
Аня хотела захлопнуть дверь, но что-то остановило ее. Может, любопытство, а может, отчаяние. Она впустила его.
Мать сидела в своей комнате, но все слышала. Виктор прошел на кухню, сел на шаткий табурет и положил перед Аней папку.
— Ваш отец сидит из-за долга. Я знаю подробности, — начал он. — Его подставили, но юридически он виновен. Однако у меня есть связи. Я могу добиться пересмотра дела и досрочного освобождения.
Аня молчала. Она не понимала, зачем ему это.
— Что вы хотите взамен? — наконец спросила она.
Виктор посмотрел ей в глаза.
— Я смертельно болен. Врачи дают мне не больше года. Мне нужен наследник, иначе все имущество отойдет государству или дальним родственникам. Я предлагаю сделку: вы выходите за меня замуж, рожаете мне сына, а я закрываю все долги вашей семьи, вытаскиваю отца из тюрьмы и полностью обеспечиваю вашу мать. После моей смерти вы останетесь вдовой с ребенком и хорошим наследством.
Аня почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Ей казалось, что она ослышалась.
— Вы предлагаете мне продаться? — тихо спросила она.
— Я предлагаю вам сделку, — поправил Виктор. — У вас нет другого выхода. Посмотрите на свою жизнь: вы доите коров за копейки, ваша мать умирает, отец гниет в тюрьме. А я могу все это изменить. Всего за один год.
Он говорил спокойно, без эмоций, словно речь шла о покупке коровы.
Аня опустила голову. Слезы подступили к глазам, но она сдержалась.
— Вы не понимаете, о чем просите, — прошептала она.
— Прекрасно понимаю, — ответил Виктор. — Но жизнь иногда заставляет нас делать то, что нам не нравится. Подумайте. Я дам вам два дня.
Он встал, положил на стол визитку и вышел.
Аня долго сидела неподвижно. Мать вышла из комнаты и обняла ее.
— Не ходи за него, дочка, — сказала она. — Лучше я умру, чем ты будешь несчастна.
— Мам, не говори так, — ответила Аня. — Я просто подумаю.
Но она уже знала, что согласится.
Два дня прошли как в тумане. Аня почти не спала. Она смотрела на мать, которая кашляла все сильнее, вспоминала отца в тюремной камере и понимала, что у нее действительно нет выбора. Гордость — это роскошь, которую она не могла себе позволить.
На третий день она позвонила Виктору.
— Я согласна, — сказала она коротко.
— Разумное решение, — ответил он. — Завтра подпишем все документы. Свадьба будет через неделю.
Аня положила трубку и заплакала.
Свадьба была скромной. Виктор не хотел лишнего шума, поэтому они расписались в ЗАГСе без гостей. Присутствовали только его мать и сестра.
Маргарита Павловна, мать Виктора, смотрела на Аню с плохо скрываемым презрением. Это была высокая женщина лет шестидесяти, в дорогом костюме, с холодными глазами. Ее дочь, Кристина, молодая женщина лет тридцати, тоже не скрывала своего отношения.
— Надеюсь, ты понимаешь, зачем ты здесь, — прошептала Кристина Ане, когда они остались наедине на минуту. — Ты просто инкубатор. Не обольщайся.
Аня промолчала. Ей было все равно. Она выполняла условия сделки.
После регистрации Виктор привез ее в свой дом — большой двухэтажный особняк за высоким забором. Аня никогда не видела такой роскоши. Но внутри было холодно, несмотря на дорогую мебель и теплый свет.
— Твоя комната наверху, — сказал Виктор, показывая на лестницу. — Вечером поговорим.
Аня поднялась в спальню. Огромная кровать, шелковое белье, картины на стенах. Все это было чужим и пугающим.
Она села на край кровати и стала ждать.
Виктор пришел поздно. Аня услышала его шаги по коридору и напряглась. Дверь открылась.
— Ты готова? — спросил он, входя.
Аня встала.
— Я не хочу… — начала она.
— Это часть сделки, — перебил он. — Ты должна родить мне сына. И чем быстрее, тем лучше.
Он подошел ближе. Аня почувствовала запах дорогого одеколона и табака.
— Прежде чем мы начнем, — сказал Виктор тихо, — ты должна кое-что знать.
Она насторожилась.
— Ты думаешь, я умираю? — его губы изогнулись в усмешке. — Так говорят всем.
У Ани внутри все похолодело.
— Что? — прошептала она.
— Это нужно, чтобы люди соглашались быстрее, — продолжил он спокойно. — Жалость — самая дешевая валюта.
Аня отступила на шаг.
— Вы… обманули меня? — ее голос дрожал.
Он не ответил. Вместо этого подошел к комоду, открыл ящик и достал толстую потрепанную папку.
— Посмотри, — сказал он, протягивая ее Ане.
Она не хотела. Но руки сами потянулись.
Внутри были фотографии. Женщины. Разные лица, разные годы. И на каждой — одна и та же подпись: «Жена».
Аня листала, не веря своим глазам. Три, четыре, пять фотографий.
— Это… кто? — голос стал еле слышным.
— Те, кто тоже «согласились», — ответил Виктор.
Комната закружилась.
— Где они? — выдохнула Аня.
Он сделал паузу. И впервые за все время отвел взгляд.
— Ушли, — коротко сказал он.
Но в этом слове было что-то неправильное. Слишком пустое. Слишком холодное.
Аня почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод.
— Я не останусь здесь, — прошептала она.
Он резко посмотрел на нее. В его глазах мелькнуло не злость и не удивление, а раздражение. Будто она сломала его план.
— Ты уже моя жена, — сказал он тихо. — Ты дала согласие.
Аня рванулась к двери. Виктор не остановил ее. И это было самое страшное.
Она дернула ручку. Заперто.
— Открой! — закричала она, колотя по двери.
За спиной раздался его спокойный голос:
— Это электронный замок. Он открывается только с моего пульта или изнутри, если знаешь код. Ты не выйдешь, Аня. Ты в моем доме. Ты моя жена. И ты сделаешь то, зачем пришла.
Аня обернулась. Виктор стоял у окна, сложив руки на груди. На его лице не было ни капли сочувствия.
— Ты всё равно вернёшься, — добавил он. — Но уже на моих условиях.
Он взял папку с фотографиями, которую Аня уронила на пол, и направился к выходу. Свет в комнате погас. Аня закричала в темноте.
Она не помнила, сколько просидела на полу возле двери. В комнате было темно, только тонкая полоска лунного света пробивалась сквозь шторы. Она слышала, как Виктор ходил по коридору, как хлопнула входная дверь, а потом наступила тишина.
Она пыталась открыть замок, дергала ручку, колотила в дверь кулаками, пока ладони не заныли. Никто не пришел.
Потом она села на пол, обхватила колени руками и стала думать. В голове крутились обрывки фраз. «Жалость — самая дешевая валюта». «Те, кто тоже согласились». «Ушли». И самое страшное: «Ты всё равно вернёшься».
Но он не дал ей уйти. Он запер ее. Значит, он не сомневался, что она попытается сбежать, и заранее все продумал.
Аня не заметила, как задремала. Ей снилась ферма, теплый коровник, мать, сидящая у окна. Она проснулась от резкого звука — дверь спальни открылась.
На пороге стоял Виктор. Одет в свежую рубашку, гладко выбрит. Он посмотрел на Аню, сидящую на полу, и едва заметно улыбнулся.
— Доброе утро, — сказал он спокойно. — Я ухожу по делам. На столе внизу завтрак. Не советую голодать, тебе нужны силы.
Он сделал шаг внутрь, и Аня инстинктивно отпрянула.
— Вы не имеете права меня удерживать, — прошептала она. — Это незаконно.
Виктор наклонил голову.
— Мы женаты, Аня. Ты находишься в доме мужа. А если ты попробуешь кричать или звать на помощь, учти: никто не услышит. Участок большой, соседи далеко.
Он положил на кровать записку.
— Здесь расписание твоих процедур. Вечером вернется врач, возьмет анализы. И не пытайся давить на охрану. Валера не разговаривает с пленницами.
Аня вздрогнула от слова «пленницами». Виктор заметил это.
— Я предпочитаю слово «жена», но раз уж ты решила сопротивляться, пусть будет «пленница». Так понятнее.
Он вышел, и дверь снова закрылась. Аня осталась одна.
Прошел час. Дверь открылась снова. Вошел мужчина лет пятидесяти, крупный, с безразличным лицом. Это был охранник Валера. Он поставил на тумбочку поднос с омлетом, стаканом сока и чашкой чая.
— Ешь, — коротко сказал он.
— Вы не можете так со мной обращаться, — тихо сказала Аня, поднимаясь с пола. — Пожалуйста, помогите мне. Вызовите полицию.
Валера даже не посмотрел в ее сторону.
— Я работаю на Виктора Эдуардовича, — ответил он. — Не лезь не в свое дело.
Аня шагнула к нему, схватила за рукав.
— У вас есть дети? Мать? Вы бы хотели, чтобы с ними так поступили?
Охранник на секунду замер. Потом сбросил ее руку.
— Сядь и ешь. Не усложняй себе жизнь.
Он ушел. Аня осталась с подносом.
Она не могла заставить себя проглотить ни куска. Ее тошнило от страха и унижения. Она снова подошла к двери, подергала ручку. Заперто. Осмотрела окно — стеклопакет, снаружи решетка. Она была в ловушке.
Через несколько часов в коридоре послышались голоса. Дверь распахнулась, и в спальню вошли две женщины. Маргарита Павловна в строгом костюме и Кристина в коротком платье. Обе смотрели на Аню с откровенной брезгливостью.
— Ну и вид, — фыркнула Кристина, оглядывая Аню с головы до ног. — Как будто ее из коровника вытащили, а не в дом ввели.
— Ее и вытащили из коровника, — ответила свекровь, поправляя дорогие часы на запястье. — Но Виктор всегда был добрым. Слишком добрым.
Аня встала, выпрямилась.
— Ваш сын обманул меня, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Он сказал, что умирает. А сам запер меня здесь.
Свекровь усмехнулась.
— Он не обманул. Он предложил сделку. А ты согласилась. Теперь будь добра выполнять условия.
— Я не буду рожать ему ребенка, — твердо произнесла Аня.
Кристина подошла ближе, прищурилась.
— Будешь. Куда ты денешься? У тебя мать больная, отец в тюрьме. Ты никто. Без денег, без связей. Мы можем сделать так, что твоя мать останется на улице, а отец не выйдет никогда. Так что не выпендривайся.
Аня сжала кулаки. Ей хотелось ударить эту наглую женщину, но она понимала, что это только хуже.
— Вы все соучастники, — процедила она. — Виктор убил тех женщин? Он показывал мне папку с их фотографиями. Где они?
Маргарита Павловна закатила глаза.
— Ох, брось. Никто никого не убивал. Они сами подписали отказ от претензий и уехали. А ты, если не хочешь закончить как они, будешь слушаться.
— Как они? — переспросила Аня, чувствуя, как холодеет внутри. — Они мертвы?
— Они свободны, — холодно ответила свекровь. — Но не думаю, что их жизнь сложилась хорошо. Так что не повторяй их ошибок.
Она развернулась к двери.
— Кристина, оставь ей успокоительное. Пусть примет, а то еще истерику устроит.
Кристина достала из сумки блистер с таблетками и швырнула на кровать.
— Пей. А то будет хуже.
Они ушли, и дверь закрылась.
Аня взяла таблетки, повертела в руках. Пить она не собиралась. Она не знала, что это за препарат, но доверять этим людям было нельзя.
Ближе к вечеру дверь снова открылась. На этот раз вошел незнакомый мужчина в дорогом костюме, с портфелем. Лет тридцати пяти, короткие волосы, усталые глаза.
— Добрый день, — сказал он. — Я Дмитрий, адвокат Виктора Эдуардовича. Мне нужно, чтобы вы подписали несколько документов.
Аня насторожилась.
— Что за документы?
Дмитрий сел на стул, положил портфель на колени, достал бумаги.
— Доверенность на ведение дел вашего отца, согласие на медицинское обследование, распоряжение о переводе средств в фонд вашей семьи. Ничего страшного, если вы не будете сопротивляться.
Он говорил спокойно, но Аня уловила в его глазах что-то странное. Будто он хотел сказать больше, но не мог.
— Я ничего не подпишу, пока не увижу отца, — сказала она.
— Это невозможно, — ответил Дмитрий. — Но если вы подпишете, Виктор Эдуардович начнет процесс освобождения. Это в ваших интересах.
Аня колебалась. Ей очень хотелось верить, что отец выйдет. Но что-то ей подсказывало: подписывать нельзя.
Дмитрий подвинул бумаги ближе.
— Послушайте, — тихо сказал он, наклоняясь. — Я не знаю, что вам наговорил Виктор. Но советую подписать. Пока что. И не есть ничего, что приносят его родственники. Особенно таблетки.
Он произнес это так быстро, что Аня не сразу поняла. Дмитрий выпрямился и уже громче добавил:
— Стандартные документы, не имеющие юридической силы без вашего добровольного согласия. Но если вы откажетесь, последствия могут быть неприятными.
Аня посмотрела ему в глаза. Он едва заметно кивнул.
Она взяла ручку и подписала бумаги, не читая. Дмитрий собрал их в портфель, встал.
— Всего доброго, — сказал он и вышел.
Аня осталась одна. Она думала о его словах. «Не есть ничего, что приносят его родственники». Значит, таблетки действительно опасны. И ей нужен союзник.
Наступила ночь. Дом затих. Аня не спала, прислушивалась к каждому звуку. Она знала, что Валера дежурит внизу. Нужно было найти способ выбраться из спальни.
Около полуночи она услышала шаги в коридоре. Кто-то подошел к двери, но не открыл. Аня замерла.
Через несколько минут снова тишина.
Она подошла к двери, прижалась ухом. Ничего. Тогда она вспомнила, что видела на столике возле кровати маленькую шпильку для волос. Аня не умела открывать замки, но попробовать стоило.
Она опустилась на колени перед замком. Это был обычный врезной замок с язычком. Аня вставила шпильку в замочную скважину, поковыряла. Бесполезно.
Тогда она решила действовать иначе. Нужно было позвать Валеру. Она постучала в дверь.
— Валера! — тихо позвала она. — Помогите мне, пожалуйста. Мне плохо.
Через несколько минут послышались шаги.
— Что случилось? — раздался грубый голос.
— У меня кружится голова, — соврала Аня. — Мне нужно выйти в туалет. Вы не можете меня выпустить?
Валера помолчал.
— У тебя в комнате есть туалет.
Аня поняла, что просчиталась. В спальне действительно была ванная комната.
— Мне нужно вниз, — быстро добавила она. — Мне нужен врач.
— Врач приедет утром.
— Но я же могу умереть! — Аня повысила голос.
За дверью снова тишина. Потом Валера сказал:
— Не умрешь. Ложись спать.
Шаги удалились.
Аня опустилась на пол. Сил не было. Она заплакала беззвучно, закрыв лицо руками.
Прошел еще час. Аня вдруг услышала, как внизу что-то упало. Потом мужской кашель. Это Валера, наверное, смотрел телевизор или пил чай.
Она подошла к двери, снова подергала ручку. И тут почувствовала, что замок поддался — он был не до конца защелкнут. Видимо, когда Виктор уходил, он не закрыл его до конца, а Аня в панике не заметила.
Сердце забилось быстрее. Она медленно нажала на ручку. Дверь тихо приоткрылась.
Аня выглянула в коридор. Было темно, только где-то внизу горел слабый свет. Она сняла обувь, чтобы не шуметь, и на цыпочках вышла.
План созрел мгновенно: пробраться в кабинет Виктора, найти те документы, о которых говорил адвокат, или улики. А потом — бежать.
Она помнила, что кабинет находился на первом этаже, рядом с гостиной. Дверь была приоткрыта, внутри горел настольный светильник.
Аня прокралась внутрь. Кабинет был обставлен дорого: массивный стол, кожаное кресло, стеллажи с книгами. На столе стоял включенный ноутбук.
Она подошла к столу. На нем лежали папки, документы. Аня начала лихорадочно перебирать. В одной папке были финансовые отчеты, в другой — договоры. Наконец она наткнулась на то, что искала.
Толстая папка с надписью «Жёны». Аня открыла ее. Внутри были те же фотографии, что она видела в спальне. Но под ними — медицинские карты.
Она вытащила одну. На карте было написано: «Жена №2. Наталья Соколова. Дата рождения: 15.03.1985». Дальше шли записи врачей. Аня вчиталась.
«Диагноз: бесплодие вследствие воспалительного процесса. Осложнение после родов. Рекомендовано удаление матки».
Аня похолодела. Она перевернула страницу. Еще одна карта. «Жена №3. Марина Ильина. Бесплодие вследствие воспаления. Осложнение после родов».
Третья карта. «Жена №1. Ольга Волкова. Осложнение после родов. Смерть от сепсиса».
Аня отшатнулась. Руки задрожали. Она поняла: Виктор не просто использовал женщин. Он сознательно калечил их, заставлял рожать, а потом избавлялся. И те, кто «ушли», на самом деле умерли или остались инвалидами.
В этот момент она услышала скрип половиц позади. Аня резко обернулась.
В дверях кабинета стоял Виктор. В одной руке он держал нож. На лице играла спокойная улыбка.
— Ищешь что-то, Анечка? — спросил он, постукивая ножом по косяку.
Аня прижала папку к груди, отступила к столу.
— Я все видела, — прошептала она. — Вы убили их.
Виктор сделал шаг вперед.
— Я не убивал, — ответил он холодно. — Они сами умерли. Организм слабый. Но тебе не о чем беспокоиться. Ты молодая, сильная. Родишь мне сына и, возможно, останешься жить.
Он сделал еще шаг. Аня уперлась спиной в стол.
— Не подходите ко мне, — выдохнула она.
Виктор улыбнулся шире.
— А то что? Закричишь? В доме все свои.
Аня поняла, что бежать некуда. Она сжала папку так, что побелели пальцы.
— Я не стану вашей следующей женой, — произнесла она, глядя ему прямо в глаза.
Виктор рассмеялся.
— Уже стала.
Он поднял нож. Аня зажмурилась.
Но удара не последовало. Виктор опустил руку и вздохнул.
— Я не собираюсь тебя резать, — произнёс он спокойно. — По крайней мере, не сейчас. Мне нужен здоровый наследник. Но если ты ещё раз попытаешься сбежать или копаться в моих вещах, я запру тебя в подвале. Уверяю, там гораздо холоднее, чем в твоей спальне.
Он подошёл к столу, вырвал папку из её рук и бросил обратно в ящик.
— Ты видела слишком много, — добавил он, глядя на неё в упор. — Но это ничего не меняет. Ты останешься здесь, родишь мне сына, а дальше посмотрим.
Аня прижала ладони к груди, стараясь унять дрожь.
— Я не буду молчать, — прошептала она. — Я расскажу всем, что вы сделали с теми женщинами.
Виктор хмыкнул.
— Кому? Своей больной матери? Она не выдержит таких новостей. А отец за решёткой. У тебя нет никого.
Он схватил её за локоть и потащил к выходу. Аня пыталась вырываться, но его пальцы сжимались, как железные тиски.
— Отпустите меня! — закричала она.
— Тише, — процедил он, не оборачиваясь. — Разбудишь мать. Она не любит, когда в её доме шумят.
Он выволок её в коридор и втолкнул в спальню. Дверь захлопнулась. Аня упала на пол, задыхаясь от бессилия и злости.
Но в этот раз она заметила, что не слышала щелчка замка. Виктор, видимо, забыл запереть дверь. Аня не стала проверять сразу. Она села на пол, прислушиваясь. Шаги Виктора удалились вниз по лестнице. В доме стало тихо.
Она подождала ещё немного, а затем поднялась и осторожно потянула ручку. Дверь бесшумно открылась. Аня выглянула в коридор. Пусто.
Она поняла, что это её шанс. Но действовать нужно было не сразу. Адвокат Дмитрий говорил, что поможет. Нужно было дождаться подходящего момента.
Аня тихо закрыла дверь и села на кровать. Сердце колотилось, но она заставила себя мыслить здраво. Если она сейчас убежит, Виктор просто вернёт её, и тогда её запрут навсегда. Нужно было собрать доказательства и выйти отсюда с полицией.
Она решила дождаться утра.
Утром её снова навестил Дмитрий. Он появился неожиданно, но Аня уже ждала его.
— Мне нужно с вами поговорить, — тихо сказал он, оглядываясь на коридор.
— Проходите, — ответила Аня, поднимаясь с кровати.
Он вошёл, прикрыл за собой дверь и понизил голос:
— Я подал запрос в прокуратуру по делу вашего отца. Есть серьёзные нарушения. Думаю, его могут выпустить в ближайшие дни.
Аня недоверчиво посмотрела на него.
— Почему вы мне помогаете? Вы же работаете на Виктора.
Дмитрий помолчал, потирая переносицу.
— Я не на стороне вашего мужа, — наконец сказал он. — Я видел, что он делает с женщинами. Первая жена, Ольга, умерла от сепсиса. Вторую, Наталью, он превратил в инвалида. Третья, Марина, подписала отказ от всего и исчезла. Я пытался сообщить в полицию, но у Виктора везде связи. Мне нужны доказательства.
Аня прикусила губу.
— Я видела медицинские карты. Они в папке в кабинете. Там написано, что все три жены после родов получили воспаление. У одной — удаление матки. У другой — смерть.
Дмитрий кивнул.
— Именно поэтому мне нужна ваша помощь. Достаньте эту папку. Если она попадёт в руки следователя, Виктору конец.
— Но как? Меня не выпускают из комнаты.
— Сегодня ночью я отвлеку Валеру. Вы сможете выйти и забрать документы. Потом я вывезу вас отсюда.
Аня задумалась. Ей было страшно, но другого шанса могло не быть.
— А как же мой отец? — спросила она.
— Если всё получится, то уже завтра он будет на свободе. Я лично займусь этим.
Дмитрий сунул ей в руку маленький сотовый телефон.
— Он старый, но рабочий. Я записал свой номер. Сможете позвонить, когда будете в безопасном месте.
Он вышел, оставив Аню одну. Она спрятала телефон под матрас и села на кровать, прокручивая в голове план.
Она заметила, что дверь осталась незапертой. Дмитрий, уходя, не запер её. Аня решила не терять времени даром.
Ночью она не спала. Прислушивалась к звукам в доме. Около полуночи услышала, как Валера с кем-то разговаривает на первом этаже, потом хлопнула входная дверь. Дмитрий отвлёк охранника.
Аня тихо подошла к двери, потянула ручку. Замок был открыт.
Она выскользнула в коридор. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно во всём доме. Она босиком прошла к лестнице, спустилась вниз. В гостиной горел тусклый свет, но никого не было.
Кабинет оказался незапертым. Аня вошла, закрыла за собой дверь, подошла к столу. Ящик, в который Виктор бросил папку, был закрыт на ключ. Она дёрнула ручку — бесполезно.
Тогда она огляделась в поисках чего-нибудь острого. На столе лежала металлическая линейка. Аня взяла её, попыталась поддеть замок. Не вышло. Она нажала сильнее, и ящик приоткрылся.
Внутри лежала папка. Аня вытащила её, раскрыла. Медицинские карты были на месте. Она прижала папку к груди и повернулась к двери.
И в этот момент свет в кабинете резко включился.
На пороге стояла Кристина в ночной рубашке. В руке у неё был бокал с водой.
— Куда это ты собралась? — с усмешкой спросила она.
Аня отступила к окну.
— Не подходи, — предупредила она.
Кристина рассмеялась.
— Ты правда думала, что сможешь просто так уйти? Наивная деревенщина.
Она поставила бокал на стол и шагнула вперёд.
— Отдай папку, — потребовала она.
— Нет.
Кристина бросилась к Ане, вцепилась ей в волосы. Аня закричала от боли, но не выпустила папку. Они повалились на пол, сцепившись. Кристина визжала, пинала Аню ногами, пыталась вырвать документы.
— Пусти! — кричала Аня, отталкивая её.
В коридоре послышались шаги. В кабинет вбежал Валера.
— Что здесь происходит? — рявкнул он.
— Она украла документы! — заорала Кристина, не ослабляя хватки. — Забери папку!
Валера замер на месте, глядя на дерущихся женщин. Аня поймала его взгляд.
— Помогите! — выдохнула она. — Они убивают женщин! Вы же видели, что здесь творится!
Охранник колебался. Потом шагнул вперёд, схватил Кристину за плечи и оттащил от Ани.
— Прекрати, — сказал он ей.
— Ты что, сдурел? — завопила Кристина. — Я дочь хозяина! Она воровка!
Аня поднялась с пола, прижимая папку к груди.
— Я не воровка, — сказала она, тяжело дыша. — Я жена Виктора. И я нашла доказательства его преступлений.
В этот момент в дверях появилась Маргарита Павловна.
— Что за шум? — процедила она, кутаясь в шёлковый халат.
— Она стащила папку! — пожаловалась Кристина, показывая на Аню.
Свекровь перевела ледяной взгляд на Аню.
— Отдай, — приказала она.
— Нет, — ответила Аня. — Я вызову полицию.
Она вытащила из кармана телефон, который дал ей Дмитрий, и набрала номер.
— Не смей! — взвизгнула Кристина.
Она снова бросилась на Аню, но Валера удержал её.
— Пусти! — кричала она, вырываясь.
Маргарита Павловна шагнула к Ане.
— Ты совершаешь большую ошибку, девочка, — прошипела она. — Виктор тебя уничтожит.
— А вот и нет, — раздался спокойный голос от двери.
Все обернулись. В кабинет вошёл Дмитрий, а за ним — двое полицейских.
— Всем оставаться на местах, — скомандовал один из них.
Кристина замерла. Маргарита Павловна побледнела.
— Вы не имеете права! — возмутилась свекровь. — Это частная собственность!
— У нас есть санкция на обыск, — ответил полицейский, показывая документ. — И показания свидетеля о незаконном лишении свободы.
Он кивнул в сторону Ани.
— Это она! — воскликнул Дмитрий. — Её удерживали здесь против воли.
Аня, не веря своему счастью, сделала шаг вперёд.
— Я хочу написать заявление, — сказала она дрожащим голосом. — И у меня есть доказательства.
Она протянула папку полицейскому.
Тот взял её, раскрыл, быстро пробежал глазами по документам.
— Хорошо, — сказал он. — Мы разберёмся.
В этот момент в коридоре послышался звук открывающейся входной двери. В дом вошёл Виктор.
Он замер на пороге кабинета, увидев полицию, свою мать, сестру и Аню с папкой.
— Что здесь происходит? — медленно произнёс он.
— Виктор Эдуардович, вы задержаны по подозрению в незаконном лишении свободы и причастности к смерти гражданки Ольги Волковой, — объявил полицейский.
Виктор побледнел, но не двинулся с места.
— Это какая-то ошибка, — сказал он, нервно улыбнувшись. — Я ничего не делал.
— Разберёмся, — ответил полицейский и надел на него наручники.
Кристина заплакала. Маргарита Павловна стояла, вцепившись в спинку кресла, и с ненавистью смотрела на Аню.
— Ты пожалеешь, — прошептала она, но в голосе уже не было прежней уверенности.
Виктора вывели из дома. Аня, пошатываясь, вышла следом. Свежий ночной воздух обжёг лёгкие, но она вдохнула его с наслаждением.
Дмитрий подошёл к ней.
— Вам нужно уехать, — сказал он. — Я отвезу вас в безопасное место. Завтра вы дадите показания.
Аня кивнула, не в силах говорить. Она всё ещё сжимала телефон в руке.
На следующий день Аня встретилась со следователем. Она рассказала всё: как Виктор обманул её, как запер в доме, как показывал папку с фотографиями жён, как она видела медицинские карты. Кристина и Маргарита Павловна тоже давали показания, но они выгораживали Виктора, утверждая, что ничего не знали.
Однако у Ани были доказательства. Медицинские карты, записи с камер наблюдения, которые полиция изъяла из кабинета, и найденная в подвале Наталья Соколова, вторая жена Виктора, живая, но в тяжёлом состоянии.
Она находилась в отдельной комнате, прикованная к кровати. Полиция освободила её и отправила в больницу. Аня посетила её через несколько дней.
Наталья была бледной, истощённой, но в сознании. Она слабо улыбнулась, увидев Аню.
— Вы жива, — прошептала она. — Я думала, он и вас убьёт.
— Нет, — ответила Аня, садясь на стул рядом с кроватью. — Я выжила. И вы тоже. Теперь он ответит за всё.
Наталья заплакала.
— Он отнял у меня всё. Даже моего ребёнка. Он родился, и его сразу забрали. Я не знаю, где он сейчас.
Аня сжала её руку.
— Мы найдём его. Обещаю.
Через два месяца Виктор был осуждён по нескольким статьям: незаконное лишение свободы, доведение до самоубийства, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлёкшее смерть. Его приговорили к двенадцати годам колонии строгого режима.
Маргарита Павловна и Кристина пытались обжаловать приговор, но безуспешно. Их имущество частично арестовали для выплаты компенсаций пострадавшим. Кристина подала на развод с мужем, который, как оказалось, тоже был замешан в махинациях, и уехала в другой город. Маргарита Павловна осталась одна в большом доме, который больше не казался таким уютным.
Отец Ани вышел на свободу. Дмитрий добился пересмотра дела, и его оправдали. Мать Ани получила необходимое лечение, и её состояние улучшилось.
Аня вернулась в родную деревню, но ненадолго. Она решила уехать в город, чтобы начать новую жизнь. Ей предлагали работу в благотворительном фонде, который помогал женщинам, пострадавшим от домашнего насилия.
Перед отъездом она зашла на ферму попрощаться с тётей Зиной и другими доярками. Те смотрели на неё с уважением.
— Ты у нас героиня, — сказала тётя Зина, обнимая её. — Я всегда знала, что ты сильная.
Аня улыбнулась.
— Я просто не хотела сдаваться.
Вечером она стояла на пороге старого дома, в котором выросла. Мать сидела на крыльце, укутавшись в новый плед.
— Я горжусь тобой, дочка, — сказала она.
Аня присела рядом, взяла её за руку.
— Знаешь, мама, — тихо произнесла она, — я больше ничего не боюсь. Кроме красивых мужчин, которые обещают умереть через год.
Мать тихо рассмеялась.
— Таких больше не будет, — ответила она.
Аня посмотрела на закат. Где-то вдалеке лаяли собаки, пахло сеном и парным молоком. Это был запах её прошлой жизни. Жизни, из которой она вырвалась, но которую навсегда сохранит в сердце.
Она не знала, что ждёт её впереди, но была уверена: теперь она справится с чем угодно.
