— Итого, Лидочка, с учетом аренды зала, драпировки стульев французским шелком и ледяной скульптуры в виде лебедя, выходит семьсот пятьдесят тысяч рублей. Но это, разумеется, без учета элитного алкоголя. Его мы докупим отдельно.
Раиса Георгиевна восседала на бархатном кресле, обитом чем-то подозрительно напоминающим шкуру плюшевого леопарда, и смотрела на невестку с величием египетского фараона, оглашающего налоги на ближайшую пятилетку. Ей исполнялось семьдесят лет. Возраст солидный, требующий размаха и демонстрации жизненного успеха перед дальними родственниками, многие из которых последний раз видели Раису Георгиевну, когда та еще носила химическую завивку.
Лидия, администратор городского дома культуры с двадцатилетним стажем, женщина пятидесяти лет, обладающая нордическим характером и иммунитетом к любым видам истерик, спокойно отпила минеральную воду. Вода в этом пафосном заведении стоила столько, будто ее добывали из слез единорога, но Лидия никуда не торопилась.
Она аккуратно взяла из рук свекрови распечатанное меню с золотым тиснением и пробежалась глазами по позициям.
— Медальоны из косули с ягодным кюли… Канапе с черной икрой на ржаном чипсе… Раиса Георгиевна, а вы уверены, что тетя Галя из Сызрани оценит косулю? У нее же, если мне не изменяет память, мост на верхней челюсти шатается еще с прошлого юбилея.
— Не придирайся к деталям, Лидия! — свекровь царственно взмахнула рукой, едва не задев официанта. — Это статус! Люди должны понимать, что я на пенсии не щи лаптем хлебаю. У меня, слава богу, есть жильцы, я квартиру сдаю, накопила на достойную старость.
— Прекрасно, — Лидия вернула меню на стол и промокнула губы салфеткой. — Раз у вас есть накопления, то почему администратор ресторана только что спрашивал меня, на чье имя мы будем оформлять договор, и кто прямо сейчас внесет двести тысяч залога?
Раиса Георгиевна поправила массивную золотую брошь на груди, которая всегда служила ей щитом в трудных переговорах, и чуть понизила голос, придав ему доверительные интонации.
— Ну Лидочка, ну мы же семья! Мои накопления — это святое, они лежат на вкладе под хороший процент. Снимать их сейчас — значит потерять выгоду. А у вас с Игорем стабильные зарплаты. Вы же не бросите мать в такой важный день? Тем более, я уже всем восьмидесяти гостям разослала приглашения в этот ресторан. Написала, что праздник дарят любимые дети. Вам же приятно будет!
Лидия смотрела на свекровь с легкой, почти неуловимой ухмылкой. Она не чувствовала ни гнева, ни обиды. За двадцать пять лет брака с Игорем она изучила Раису Георгиевну как сложную, но предсказуемую смету убыточного мероприятия. Свекровь всю жизнь любила пускать пыль в глаза за чужой счет, искусно маскируя свою феноменальную жадность под заботу о семейном престиже.
— Значит, вы уже разослали приглашения, — констатировала Лидия ровным голосом. — А счет решили предъявить нам по факту. Оригинальный маркетинговый ход.
— Лидия, не начинай! — в голосе свекрови прорезались металлические нотки. — Это мой юбилей! Я жизнь на вашего Игоря положила!
— И мы это очень ценим, — Лидия открыла сумку и достала кошелек. — Поэтому мы с Игорем заранее обсудили подарок. Мы дарим вам тридцать тысяч рублей. На эти деньги вы можете купить себе что-то памятное. Или оплатить, скажем, десятую часть вашего шикарного банкета.
Раиса Георгиевна побледнела так стремительно, что на ее щеках проступили неровные пятна румян.
— Сколько? Тридцать тысяч? Да тут один фаршированный осетр стоит двенадцать! Ты хочешь опозорить меня перед всей родней?!
— Осетра в смете я не вижу, зато вижу «запеченную тилапию под сырным соусом» с наценкой в четыреста процентов, — Лидия профессионально постучала ногтем по строчке в меню. — Раиса Георгиевна, я двадцать лет работаю в культуре. Я такие банкетные сметы читаю как открытую книгу. Выход горячего здесь — сто пятьдесят граммов на человека. За эти деньги они должны вам стейки из мраморной говядины подавать, а не размороженную рыбу. Вас банально обманывают, а вы пытаетесь за этот обман заставить платить нас.
Свекровь задохнулась от возмущения.
— В наше время молодежь обязана инвестировать в статус старшего поколения! Это закон рода, уважение к сединам! Умные дети понимают, что престиж семьи — это общий капитал!
— Раиса Георгиевна, инвестируют в недвижимость или акции, — спокойно парировала Лидия. — А финансировать банкет, где восемьдесят малознакомых людей будут жевать косулю под тосты о вашем величии за наш счет — это не инвестиция. Это благотворительность. А мы с Игорем не фонд помощи амбициозным пенсионерам.
— Да ты просто завистливая, меркантильная мещанка, которая матери родного мужа копейки жалеет! — сорвалась на шипение свекровь.
Лидия медленно поднялась из-за стола, застегнув пуговицу на легком жакете.
— Вы сейчас шумите, словно пробитый глушитель на старых Жигулях — звука много, а ехать всё равно придется на свои.
Оставив купюру за свою воду на столе, Лидия развернулась и покинула заведение, оставив Раису Георгиевну наедине с ледяным лебедем, который, казалось, тоже смотрел на нее с легким осуждением.
Вечером дома пахло свежезаваренным чаем с чабрецом и канифолью. Игорь, муж Лидии, мастер на электроподстанции с внешностью добродушного медведя, сидел за кухонным столом и сосредоточенно паял какую-то сложную микросхему под яркой настольной лампой.
Лидия, переодевшись в уютный домашний костюм, присела напротив и в деталях пересказала ему встречу в ресторане. Игорь слушал внимательно, не перебивая, лишь иногда хмуря густые брови.
— Восемьдесят человек, значит, — резюмировал он, откладывая паяльник. — И семьсот пятьдесят тысяч. Занятная арифметика.
— Плюс алкоголь, Игорек. Не забудь про алкоголь. Тетя Галя из Сызрани насухую косулю жевать не будет.
Игорь усмехнулся, протер очки и посмотрел на жену.
— Знаешь, Лида, электрическая сеть работает по очень простым законам. Есть понятие «допустимая нагрузка». Если на одну фазу повесить стиральную машину, чайник, обогреватель и еще сварочный аппарат соседа, то защита просто выбьет автомат. Фаза не будет плакать, уговаривать или страдать. Она просто обесточит систему, чтобы не сгореть к чертовой матери. Моя мама сейчас пытается подключить к нашему семейному бюджету свой личный сварочный аппарат.
Лидия с улыбкой посмотрела на мужа. За это она его и любила: за отсутствие сопливых иллюзий и умение называть вещи своими именами.
Игорь взял телефон, открыл банковское приложение и набрал сумму. Тридцать тысяч рублей.
— Все, — сказал он, нажав кнопку перевода. — Автомат сработал. Написал в комментарии: «Мама, с наступающим юбилеем. На подарок от нас с Лидой». Больше ни копейки мы на это безумие не дадим.
Телефон Лидии зазвонил на следующее утро, ровно в тот момент, когда она на работе вычитывала план мероприятий на сентябрь. На экране высветилось: «Раиса Георгиевна».
Лидия выдержала паузу, давая мелодии проиграть до середины, и только потом спокойно ответила:
— Слушаю вас.
— Лидия! — голос свекрови дрожал от благородного гнева, смешанного с легкой паникой. — Игорь перевел мне какие-то жалкие тридцать тысяч! Я звонила ему, но он сказал, что министр финансов в нашей семье ты, а бюджет утвержден и закрыт!
— Все верно. У нас полное взаимопонимание, — Лидия сделала пометку в рабочем календаре.
— Ты понимаешь, что мне звонили из ресторана?! Они требуют предоплату! Я не спала всю ночь! Я пошла на уступки. Я вычеркнула из списка гостей дядю Мишу с его пьющей женой и троюродную сестру из Вологды. Нас будет всего шестьдесят человек! Счет уменьшился на сто тысяч. Переводите остаток, я жду.
Лидия отложила ручку.
— Раиса Георгиевна, мы, кажется, вчера все выяснили. Мы не оплачиваем ваш банкет. Ни на восемьдесят человек, ни на шестьдесят, ни даже на двадцать.
В трубке повисло тяжелое молчание. Свекровь явно пыталась перестроить тактику прямо на ходу.
— Хорошо, — процедила она так сладко, что у Лидии чуть не слиплись уши. — Раз вы такие принципиальные… Я сниму деньги со своего вклада. Но раз вы не хотите помочь деньгами, поможете трудом. Я арендую просто зал, без их кухни. Вы с Игорем на выходных поедете на оптовую базу, закупите продукты по моему списку. А ты, Лидочка, как хорошая хозяйка, наготовишь на шестьдесят человек. Ну что там делать? Три-четыре вида салатов в тазах, на горячее мясо по-французски на противнях запечешь, нарезочку сделаешь… В пятницу после работы начнешь, к субботнему вечеру как раз управишься.
Лидия тихо рассмеялась. Абсурдность ситуации достигала апогея.
— Наготовить салатов и горячего на шестьдесят человек одной на домашней кухне за сутки? Раиса Георгиевна, вы меня с полевой кухней мотострелковой дивизии не перепутали?
— А что такого?! В наше время женщины умели трудиться, а не только по ресторанам сидеть за чужой счет! Раньше на свадьбы целыми деревнями готовили, и никто не жаловался! Это нормальная женская обязанность — помочь семье в организации торжества!
— В наше время, Раиса Георгиевна, если вы хотите накормить роту солдат, вы нанимаете поваров, — Лидия говорила медленно, чеканя каждое слово. — Я администратор, а не бесплатный кейтеринг. Моя женская обязанность на выходных — спать до девяти утра, пить кофе с мужем и отдыхать после рабочей недели. Никаких тазов с оливье не будет.
— Эгоистка! Лентяйка! Да как Игорь тебя терпит?! Вы оставите родную мать в такой день у разбитого корыта! — завизжала свекровь.
— Вы, Раиса Георгиевна, вцепились в этот юбилей, словно клещ в породистую собаку, — невозмутимо ответила Лидия. — Только собака — это вы сами, и кровь вы пьете тоже у себя. До свидания.
Она положила трубку и занесла номер в беззвучный режим.
Следующая неделя прошла в напряженной тишине. Раиса Георгиевна больше не звонила. Однако от общих знакомых до Лидии доходили обрывки информации, из которых складывалась весьма живописная картина.
Квартиранты Раисы Георгиевны, молодая пара, внезапно съехали, не заплатив за последний месяц, сославшись на форс-мажор. Это означало, что свекрови пришлось распечатать свою неприкосновенную «подушку безопасности» — тот самый банковский вклад, над которым она чахла, как скупой рыцарь.
Когда Раиса Георгиевна осознала, что платить за пафосный ресторан придется исключительно собственными, кровно заработанными и отложенными рублями, ее любовь к престижу мгновенно испарилась, уступив место природной бережливости. Ледяной лебедь растаял в мечтах, так и не родившись. Ресторан был отменен.
За три дня до торжества Лидии пришло сухое сообщение в мессенджере: «Юбилей будет отмечаться у меня дома. В субботу в 17:00. Быть без опозданий».
В субботу Лидия тщательно подготовилась. Она надела элегантное изумрудное платье, которое подчеркивало ее фигуру, сделала легкую укладку и свежий макияж. Выглядела она как человек, который идет на праздник отдыхать, а не работать. Игорь облачился в хорошую рубашку и брюки.
Когда они подошли к дверям квартиры Раисы Георгиевны, из-за них доносился глухой стук ножей, звон посуды и раздраженный голос именинницы.
Игорь нажал на звонок. Дверь распахнулась.
На пороге стояла Раиса Георгиевна. Зрелище было поистине кинематографичным. На ней было надето бордовое вечернее платье, явно купленное еще в начале нулевых, но поверх платья был небрежно повязан старый, заляпанный свекольным соком и майонезом фартук. Прическа, которую она обычно укладывала волосок к волоску, сейчас напоминала гнездо встревоженной птицы: пара прядей выбилась и прилипла к влажному от пота лбу.
В квартире стоял тяжелый, душный запах вареных яиц, жареного лука и духов «Красная Москва».
— Явились, — вместо приветствия выдохнула свекровь, тяжело опираясь на дверной косяк. — Проходите. Только в гостиной не топчитесь, там столы составлены.
Лидия вошла в квартиру с лучезарной, вежливой улыбкой.
— Раиса Георгиевна, выглядите сногсшибательно. «С днем рождения!» —она изящно протянула небольшой букет хризантем. Денежный подарок, как помнил читатель, уже был отправлен переводом.
Гостиная была заставлена тремя разнокалиберными столами, накрытыми разномастными скатертями. Вместо шестидесяти человек в комнате ютилось от силы человек двадцать — самые стойкие и близкие родственники, которым было некуда деваться.
На столах не было ни косули, ни икры. Стояли глубокие хрустальные салатницы с классическим оливье, селедка под шубой, сиротливые тарелки с нарезкой из недорогой колбасы и сыра, а в центре возвышалось огромное блюдо с запеченной курицей и картошкой. Меню, за которое Раиса Георгиевна так отчаянно пыталась заставить заплатить невестку, в итоге свелось к банальному, тяжелому домашнему застолью.
Лидия села на предложенное место, аккуратно расправив подол платья.
Следующие два часа стали для Раисы Георгиевны испытанием на прочность. Она не сидела ни минуты. Она бегала на кухню за чистыми вилками, приносила хлеб, уносила грязные тарелки, подкладывала гостям горячее. Ее лицо покраснело, фартук покрылся новыми пятнами. Она была и поваром, и официантом, и посудомойкой на собственном празднике.
Тетя Галя из Сызрани, громко чавкая куриной ножкой, вещала на весь стол:
— Ой, Рая, молодец какая! Сама всё наготовила! А помнишь, как ты мне рассказывала, что в ресторан нас поведешь, кренделя какие-то заморские обещала? Я уж думала, не доживу до такого. А тут вон — картошечка, курочка! Как у всех людей, без выпендрежа!
Раиса Георгиевна, державшая в этот момент стопку грязных тарелок, застыла. Ее губы сжались в тонкую линию. Она бросила быстрый, полный скрытой ярости и бессилия взгляд на невестку.
Лидия сидела с прямой спиной, потягивала яблочный сок из высокого стакана и вела неспешную, приятную беседу с двоюродным братом Игоря об осенней обрезке деревьев на даче. Она была свежа, спокойна и абсолютно непричастна к той суете, в которую свекровь сама себя загнала.
В какой-то момент Раиса Георгиевна подошла к столу, чтобы забрать пустую хлебницу, и, наклонившись к Лидии, злобно прошипела ей прямо в ухо:
— Довольна? Сидишь тут, барыня, отдыхаешь, пока мать мужа на ногах не стоит?
Лидия чуть повернула голову, посмотрела в уставшие, злые глаза свекрови и ответила тихим, но кристально ясным голосом:
— Абсолютно довольна, Раиса Георгиевна. Я присутствую на торжестве, которое полностью соответствует вашему бюджету и вашему желанию трудиться ради статуса. Вы хотели праздник за чужой счет? Не вышло. Теперь вы платите и готовите за свой. Это не я барыня. Это просто законы физики: автомат выбило, и система пришла в норму.
Свекровь открыла было рот, чтобы выдать очередную порцию оскорблений, но в этот момент с другого конца стола раздался зычный голос Игоря:
— Мама, а принеси-ка еще огурчиков маринованных! И салфеток не хватает!
Раиса Георгиевна дернулась, как от удара током, молча развернулась и побрела на кухню, тяжело шаркая ногами в нарядных туфлях.
Праздник продолжался. Лидия откусила кусочек домашнего пирога и улыбнулась. Справедливость наступила тихо, без криков и скандалов, и обжалованию не подлежала.
