Место уже отдали другому клиенту, а пять тысяч предоплаты удержали. Дома муж назвал поступок своей матери «экономией». Я решила больше не обсуждать с ними, сколько стоят мои волосы.
В студию я приехала за десять минут до записи. В телефоне лежало подтверждение: 11:30, мастер Анна, стоимость услуги двенадцать тысяч, предоплата пять.
Эту запись я ждала почти семь недель. Не потому, что без нового цвета волос жизнь остановилась. Просто я давно хотела привести себя в порядок у хорошего мастера и сама отложила на это деньги.
За стойкой администратор Вероника нашла мою фамилию и вдруг нахмурилась.
– Ирина Викторовна, у вас запись отменена вчера вечером.
Я решила, что она перепутала меня с другой клиенткой.
– Покажите, пожалуйста.
Вероника повернула монитор чуть в мою сторону. Напротив моей фамилии стояло: «отмена по телефону, 18:37».
– Я не звонила.
– Возможно, кто-то отменил за вас? – спросила она. – У нас был звонок. После отмены мастер взяла человека из листа ожидания.
За матовой перегородкой женщина примерно моего возраста уже сидела в кресле Анны. На плечах у неё был чёрный пеньюар, мастер разделяла волосы на пряди. Моё время больше мне не принадлежало.
– Хорошо. А предоплата?
Вероника поджала губы.
– По условиям бронирования при отмене менее чем за сутки она не возвращается. У вас пять тысяч.
Я открыла сообщение от студии. Условие было там, отдельной строкой. Я его видела и раньше.
– То есть пять тысяч удержаны, место отдано, а отмену сделал кто-то другой?
– Да. Давайте я посмотрю номер, с которого звонили.
Она открыла историю вызовов рабочего телефона. Несколько секунд листала, потом назвала последние цифры.
Мне хватило.
Номер Галины Петровны я знала двенадцать лет.
Свекровь могла позвонить Сергею шесть раз за утро, если ей казалось, что он простыл. Могла прислать фотографию ценника на масло и подписать: «Вот где надо брать». А последние пару лет у неё появилась ещё одна тема: мои расходы.
Новые ботинки были «баловством». Абонемент в бассейн – «можно и дома зарядку делать». Когда я купила себе хорошее пальто, Галина Петровна трижды спросила, не жалко ли мне столько денег «на тряпку».
Я отвечала коротко и делала по-своему. Мне казалось, этого достаточно.
До вчерашних 18:37.
– Вероника, мне нужно подтверждение отмены, – сказала я. – С датой, временем и номером, с которого поступил звонок. И отдельно, что предоплата удержана из-за поздней отмены.
Она посмотрела внимательнее.
– Могу распечатать выписку по вашей записи. По звонку уточню у управляющей, что мы можем указать.
– Уточните, пожалуйста.
Пока она звонила, я открыла семейный чат.
Четыре дня назад Галина Петровна предложила приехать к ней в воскресенье пораньше. Сергей тогда ответил: «Мам, до обеда не получится, у Иры запись», и переслал мой скрин из студии.
На скрине были название, время, номер бронирования и стоимость.
Ниже стояло сообщение свекрови:
«Двенадцать тысяч за волосы? Серёж, вы там совсем считать перестали?»
Я тогда поставила телефон на беззвучный режим и пошла заниматься своими делами.
Теперь я смотрела на эту переписку иначе.
Вероника вернулась с двумя листами.
– Вот выписка по записи. Здесь дата бронирования, предоплата, время отмены и отметка, что она поступила по телефону. А здесь распечатка входящего вызова за это время. Номер указан полностью.
Я сверила цифры.
Галина Петровна.
– Спасибо.
– Хотите, я поставлю вас в лист ожидания? – спросила Вероника. – Если освободится место, позвоним.
– Поставьте.
Я сложила бумаги в сумку и вышла.
На улице было шумно. У входа курьер пытался пристегнуть велосипед к слишком короткой стойке, рядом кто-то спорил по телефону о парковке. Обычный день. Только мои пять тысяч исчезли не из-за моей ошибки и не из-за условий студии.
Кто-то решил за меня, на что мне можно тратить мои деньги.
И впервые это было не замечание за столом.
Это было действие.
Сергей был дома. Сидел за кухонным столом с ноутбуком и смотрел ролик про подержанные машины. Я положила сумку на стул.
– Ты маме пересылал мой скрин из студии?
Он поднял глаза.
– Ну да. Я же говорил, что мы к ней раньше не приедем. А что?
– Она вчера отменила мою запись.
Сергей снял один наушник.
– В смысле отменила?
– Позвонила в студию от моего имени. В 18:37.
Он несколько секунд смотрел на меня, потом криво усмехнулся.
– Мама, конечно, даёт.
– Пять тысяч предоплаты не вернули.
Усмешка исчезла не сразу.
– Подожди. А почему не вернули?
– Потому что отмена была меньше чем за сутки.
– Вот это у вас условия.
Я достала телефон.
– Сейчас спросим, что именно она хотела сделать.
Галина Петровна ответила почти сразу.
– Серёженька, вы уже дома? Я как раз хотела…
– Галина Петровна, это Ирина. Вы вчера звонили в мою студию?
На другом конце наступила пауза.
– А, это. Да, звонила. Запись твою я отменила, нечего деньги тратить. Всё собиралась тебе сказать.
Сергей потёр переносицу.
– Мам, ну ты тоже придумала.
– А что я придумала? Двенадцать тысяч! За эти деньги можно половину коммуналки за два месяца закрыть. Я вам деньги сэкономила, между прочим.
Я смотрела на Сергея.
Он отвёл глаза к ноутбуку.
– Вы знали, что при поздней отмене предоплата пять тысяч не возвращается? – спросила я.
– Откуда мне знать ваши салонные правила? Сами соглашаетесь неизвестно на что.
– То есть пять тысяч уже потеряны.
– Зато семь не потрачены, – быстро сказала Галина Петровна. – Ирина, я не понимаю, чего ты раздуваешь. Волосы у тебя нормальные. Через месяц опять корни отрастут.
Сергей вздохнул.
– Ир, ну если совсем по цифрам, мама правда хотела сэкономить. Получилось криво, но семь тысяч-то остались.
Я повернулась к нему.
– У кого остались?
– В смысле?
– Эти семь тысяч у кого остались?
– У нас.
– Нет. Они были на моём личном счёте и там же остались. А пять тысяч с моего личного счёта уже ушли. Где здесь наша общая экономия?
Он закрыл ноутбук.
– Не цепляйся к словам.
Галина Петровна в телефоне заговорила громче:
– Вот именно. Нормальная семья вообще не делит каждую копейку на моё и твоё.
Я посмотрела на два листа, которые торчали из сумки.
Ещё утром я собиралась только на окрашивание. К вечеру мне уже предлагали признать нормальным, что другой человек может отменить мою запись, лишить меня денег, а потом назвать это заботой.
Спорить о том, стоил ли колорист двенадцать тысяч, было бессмысленно. Завтра Галина Петровна решила бы, что бассейн тоже слишком дорогой. Потом что я не ту сумку купила. Любую мою трату можно было объявить неправильной, если принять её право решать.
– Хорошо, – сказала я. – Завтра вечером заедем к вам.
– Зачем? – насторожилась свекровь.
– Закончим разговор.
– Ирина, только без спектаклей.
– Без спектаклей.
Я завершила звонок.
Сергей откинулся на спинку стула.
– Что ты задумала?
– Ничего сложного.
– Ир.
– Ты считаешь, что мама сэкономила нам деньги?
Он помедлил.
– Я считаю, она полезла не туда. Но устраивать войну из-за пяти тысяч тоже странно.
– Я услышала.
Он хотел что-то добавить, но я уже достала бумаги.
На следующий день после работы я распечатала банковскую операцию по предоплате. Рядом положила выписку студии и лист с входящим звонком.
На четвёртом листе написала:
«К возмещению: 5 000 рублей».
Без процентов. Без «морального ущерба». Без стоимости такси до студии. Только сумма, которая исчезла из-за одного чужого звонка.
Сергей увидел лист, когда мы собирались ехать к его матери.
– Ты серьёзно?
– Да.
– Ты выставишь маме счёт?
– Я покажу ей расчёт ущерба.
– Она взбесится.
– Это не меняет сумму.
Он постоял в прихожей, держа ключи от машины.
– Можно же было просто попросить её больше так не делать.
– Можно. После того как она вернёт то, что уже потеряла за меня.
У Галины Петровны в прихожей стояли две сумки из супермаркета. Она только вернулась из магазина и разбирала покупки. Увидев папку в моей руке, сразу прищурилась.
– Что это у тебя?
– То, ради чего мы приехали.
– Господи, Ирина. Я уже поняла, что ты обиделась.
– Я не об обиде.
Мы прошли в комнату. Сергей сел на край дивана. Я осталась у стола и разложила листы по порядку.
Галина Петровна даже не посмотрела на первый.
– Если ты опять про этого парикмахера, то я своего мнения не поменяю. Двенадцать тысяч за волосы в сорок шесть лет…
– Ваше мнение о моих волосах ничего не стоит, – сказала я. – В прямом смысле. Я его не покупала.
Она подняла подбородок.
– Очень остроумно.
– А вот ваш звонок стоит пять тысяч.
Я придвинула к ней выписку.
– Здесь моя предоплата. Пять тысяч рублей.
Следом положила второй лист.
– Здесь условие студии и время отмены. Вчера, 18:37, меньше чем за сутки до записи.
Третий лист лёг сверху.
– Здесь входящий звонок. Ваш номер.
Галина Петровна посмотрела на цифры. Потом на Сергея.
– И что?
Я положила последний лист.
– К возмещению пять тысяч рублей.
Она отодвинула бумагу двумя пальцами.
– Ты мне счёт выставляешь?
– Да.
– Родной матери мужа?
– Человеку, который от моего имени отменил оплаченную запись.
– Я тебе добра хотела!
– Тогда добро обошлось мне в пять тысяч. Верните их.
– Серёжа, ты это слышишь?
Сергей провёл ладонью по колену.
– Мам, ты правда не должна была звонить.
– Да что вы оба заладили! У неё эти деньги что, последние? Ты сам жаловался, что всё дорожает.
– Я не жаловался на Ирины деньги.
Галина Петровна резко повернулась к нему.
– Вчера другое говорил.
Сергей посмотрел на меня.
– Ир, давай я тебе просто переведу пять тысяч и закончим.
– Из каких денег?
– Из наших.
– Нет.
– Почему?
– Потому что тогда за решение твоей мамы заплачу в том числе я сама. А она снова ничего не потеряет.
Галина Петровна усмехнулась.
– Какая бухгалтерия. Семья называется.
Я повернулась к Сергею.
– Ты вчера сказал, что она сэкономила нам семь тысяч. Если ты и сегодня считаешь её решение правильным, переведи мне пять тысяч из своих личных денег. Потом можешь сам попросить их у мамы или не просить. Это будет уже ваше решение.
Сергей замер с телефоном в руке.
– А если я не считаю её решение правильным?
– Тогда не оплачивай его за неё.
Он опустил телефон.
Вот и всё.
Пока цена была моей, рассуждать об экономии было легко. Когда те же пять тысяч оказались рядом с его собственной картой, теория перестала быть такой удобной.
Галина Петровна смотрела то на него, то на меня.
– Значит, сын должен выбирать между женой и матерью из-за пяти тысяч?
– Нет, – ответила я. – Никто не просит его выбирать между людьми. Я прошу вас оплатить последствие вашего звонка.
– А если не оплачу?
– Тогда я буду знать, что вы считаете нормальным распоряжаться моими деньгами и оставлять мне убыток. И дальше мы будем строить отношения уже с учётом этого.
– Это угроза?
– Это информация.
Сергей поднялся.
– Мам, переведи ей деньги.
– Ты туда же?
– Да. Потому что это правда ты отменила. Если бы Ира сама передумала, это были бы её пять тысяч. Но передумала за неё ты.
Галина Петровна посмотрела на него так, будто он только что испортил семейную реликвию.
– Хорошо. Раз вы такие принципиальные.
Она взяла телефон.
– Номер карты тот же?
– По номеру телефона.
– Пять тысяч?
– Ровно пять.
Она быстро нажала несколько раз на экран. Через минуту мой телефон коротко завибрировал.
Перевод: 5 000 рублей.
Отправитель: Галина П.
Я показала уведомление и убрала телефон.
– Получила. Спасибо.
– Надеюсь, теперь ты довольна.
– Теперь ваши слова про экономию хотя бы сходятся с цифрами. Семь тысяч я действительно не потратила. А мои пять тысяч вернулись ко мне.
Она отвернулась к пакету с продуктами.
– Больше я вообще в ваши дела не полезу.
– Это и было нужно.
Сергей забрал со стола распечатки и протянул мне. Потом посмотрел на мать.
– И я больше не буду пересылать тебе Ирины записи и покупки. Если она захочет сама рассказать, расскажет.
– Да больно надо, – бросила Галина Петровна.
У двери она всё-таки спросила:
– В воскресенье-то вы приедете? Во сколько вас ждать?
Сергей надел куртку.
– За себя скажу завтра. А Ирина сама решит.
Я посмотрела на него, потом застегнула сумку.
В этот раз мне не пришлось ничего добавлять.
