В последний понедельник апреля Нина сидела за кухонным столом с ноутбуком и уже в третий раз сверяла цифры в договоре. На листке рядом были выписаны суммы: аванс бригаде, пиломатериалы, утеплитель, новая проводка, автоматы, доставка, контейнер для мусора. Отдельной строкой стояла кухня — пока без фасадов и техники, только то, что требовалось сделать строителям: перенести вывод воды, подготовить стены, заменить часть пола и провести розетки туда, где после ремонта должны были встать холодильник, духовка и посудомоечная машина.
Цифры Нине не нравились.
Они вообще редко кому нравятся, когда несколько лет откладываешь деньги на отдельный счёт, радуешься каждой прибавившейся сотне тысяч, а потом за один вечер переводишь заметную часть накопленного совершенно незнакомому ещё месяц назад человеку с подписью «аванс по договору». На ремонт Нина копила сама, поэтому Антон в её сметы почти не вникал.
Она ещё раз открыла переписку с Сергеем, бригадиром.
Первого июня — начало демонтажа.
Срок — ориентировочно восемь недель.
Если не вылезет ничего серьёзного под полами.
Последняя фраза нравилась Нине меньше всего.
Дом стоял с конца семидесятых. Небольшой, деревянный, с мансардой, кухней-пристройкой и верандой, которую её дед когда-то делал сам. Бабушка до последних лет утверждала, что веранда «ещё сто лет простоит», хотя пол там уже прогибался возле двери, а одна рама не закрывалась без деревянного клинышка.
После смерти бабушки дача досталась Нине. Не в браке, не вместе с Антоном, не как совместная покупка — просто семейный дом, в котором прошло почти всё её детство.
Она долго ничего там не меняла.
Сначала денег особенно не было. Потом появились деньги, но оказалось, что любое серьёзное строительство стоит гораздо больше, чем кажется человеку, который никогда ничего серьёзнее обоев не менял. Затем был год, когда они с Антоном собирались купить машину. Потом пришлось помогать её матери с ремонтом квартиры после протечки.
Так дача и ждала.
Каждую весну Нина красила что-нибудь небольшое, подкручивала, подбивала, заменяла. Антон мог помочь перетащить доски или снять старую дверь, но строительством никогда не интересовался.
Он вообще считал, что существует две стадии любого ремонта.
Первая — когда жена говорит, что надо что-то делать.
Вторая — когда всё уже сделано и можно приехать с шашлыком.
Когда Нина зимой сказала, что летом наконец возьмётся за дом всерьёз, Антон отреагировал спокойно.
— Если ты уверена, что надо сейчас, делай. Только мне заранее скажи, когда туда опять можно будет ездить.
На этом его участие практически закончилось.
Нина ездила смотреть работы двух бригад, разговаривала ещё с тремя по телефону, читала отзывы, просила расписать сметы, дважды меняла решение по утеплению пола и почти неделю выбирала, где покупать провод.
В конце концов остановилась на Сергее. Ему было около пятидесяти, он не обещал «сделать всё за месяц под ключ», не пытался с первого разговора увеличить бюджет вдвое и на первой встрече минут десять молча лазил с фонариком под верандой.
Потом вылез, вытер руки о рабочие штаны и сказал:
— Веранду я бы не лечил. Там уже не ремонт, там воспоминания держат конструкцию.
Нина рассмеялась.
На том и договорились.
В день аванса Антон пришёл домой поздно. Пока он разогревал ужин, Нина сказала:
— Всё. Деньги перевела. Первого июня заходят.
— Отлично.
— Веранду будут разбирать полностью.
— Угу.
— И полы в большой комнате вскроют.
— Главное, чтобы к августу закончили.
Нина посмотрела на него.
— Я иногда думаю, что, если бы там строили атомную электростанцию, ты спросил бы только, можно ли будет в августе поставить мангал.
Антон усмехнулся.
— Если электростанция не помешает мангалу — какие вопросы?
Она не обижалась. В каком-то смысле ей даже было проще заниматься всем самой, чем каждую покупку согласовывать с человеком, который в конце разговора всё равно говорил: «Делай как лучше».
До первого июня оставалось чуть больше месяца.
Нина заказала часть материалов заранее, договорилась с магазином о доставке и съездила на дачу разобрать шкафы. Старую посуду увезла матери, банки сложила в коробки и подняла на второй этаж. Всё, что могло мешать рабочим, либо вынесла в сарай, либо накрыла плотной плёнкой.
За пару дней до начала ремонта она передала Сергею отдельный рабочий комплект ключей от дома.
За две недели до старта, в субботу, к ним приехала Татьяна Борисовна.
Она позвонила Антону утром и сказала, что будет вечером, потому что купила на рынке хорошую клубнику и «надо съесть, пока не испортилась».
Приехала не только с клубникой. Привезла пакет помидоров, две банки солёных огурцов, какой-то творог «от проверенной женщины» и курицу, которую почему-то полагалось обязательно приготовить именно в тот же вечер.
Нина поставила на стол тарелки. Антон открыл вино.
Разговор был обычный: работа, цены, здоровье тёти Ларисы, соседи Татьяны Борисовны, которые второй месяц делали ремонт и почему-то считали, что сверлить в девять утра в воскресенье вполне допустимо.
Нина почти не слушала. Она машинально подсчитывала, успеет ли на следующей неделе заказать ещё два рулона мембраны, которые Сергей попросил добавить.
А потом Татьяна Борисовна сказала:
— Кстати, Зоя с Виктором к вам третьего или четвёртого приедут. Они ещё точно не решили.
Нина подняла глаза.
— К нам?
— На дачу.
Татьяна Борисовна говорила совершенно буднично. Так говорят о том, что человек заберёт забытый зонт или заедет на полчаса попить чай.
Нина положила вилку.
— Какая Зоя?
— Господи, Нин, ну Зоя Павловна. Моя двоюродная сестра. Ты же её видела у меня на юбилее.
Нина смутно вспомнила невысокую женщину в синем платье, которая сидела в дальнем конце стола.
— И зачем она приедет к нам на дачу?
Татьяна Борисовна наконец посмотрела на неё внимательнее.
— Не в гости. Они там жить будут летом.
На несколько секунд за столом стало очень тихо.
Антон перестал резать курицу.
Нина сначала действительно решила, что чего-то не поняла.
— Где будут жить?
— У вас. На даче.
Татьяна Борисовна взяла салфетку, вытерла пальцы и только тогда, видимо, заметила выражение лица невестки.
— А что такое?
Нина повернулась к Антону.
— Ты в курсе?
Он покачал головой.
— Первый раз слышу.
— Мам, ты о чём вообще?
Татьяна Борисовна удивлённо вскинула брови.
— Я уже пообещала вашу дачу Зое с Виктором на всё лето. Им двух внуков из города вывезти надо, а вы туда только по выходным приезжаете. Чего дому пустому стоять?
Нина ещё несколько секунд молчала.
Её поразило даже не само решение.
Поразило спокойствие.
Татьяна Борисовна не просила. Не объясняла. Не пыталась убедить. Она сообщала уже решённый вопрос, причём настолько уверенно, словно речь шла о её собственной пустующей комнате.
— Ты пообещала мою дачу?
— Ну вот начинается.
— Я просто уточняю.
— Нина, не цепляйся к словам. Да, сказала людям, что они могут пожить. У них сын квартиру ремонтирует, они свою ему освободили, им всё равно на лето надо куда-нибудь уехать. А тут дети. Свежий воздух, участок. Что плохого?
Нина посмотрела на Антона.
Тот явно не знал, куда девать глаза.
— Мам, вообще-то такие вещи надо сначала спрашивать.
— У кого?
Антон даже переспросил:
— В смысле — у кого?
— У вас. Разумеется. Но я же не чужих людей туда отправляю.
Нина откинулась на спинку стула.
Теперь всё становилось интереснее.
— А как они собирались попасть в дом?
— Ключ у них будет.
— Какой ключ?
На этот раз Татьяна Борисовна замялась совсем ненадолго.
— Запасной.
Нина вспомнила.
Несколько лет назад они оставляли свекрови комплект на случай, если понадобится срочно приехать проверить дом. Был период, когда у них протекала крыша над кладовкой, а сами они уезжали в отпуск. Потом ключ так у Татьяны Борисовны и остался.
Нина про него совершенно забыла.
— Где этот ключ сейчас?
— У Зои.
Вот тут Антон тихо выругался.
Не громко, почти себе под нос.
— Мам, ты уже отдала ключи?
— А что такого? Чтобы они вас не дёргали, когда соберутся ехать. Люди взрослые, сами заедут.
Нина почувствовала не злость.
Сначала пришло какое-то холодное любопытство.
Получалось, несколько недель у неё за спиной обсуждали, как совершенно посторонние для неё люди проведут три месяца в её доме. Решали даты, передавали ключи, планировали отдых внуков. И никому не пришло в голову набрать её номер.
— Давно вы это решили?
— Да не «мы решили». Зоя пожаловалась, что им на лето деваться некуда, я и предложила.
— Когда?
— Недели три назад.
То есть ещё до аванса бригаде.
Нина мысленно восстановила даты.
В тот момент она уже встречалась с Сергеем, но договор ещё не подписала.
Если бы Татьяна Борисовна просто позвонила тогда и спросила, никакой сегодняшней сцены не было бы.
Нина ответила бы: нет, этим летом дом будет на ремонте.
И всё.
Но сейчас говорить об этом ей неожиданно расхотелось.
Антон тем временем попытался перевести ситуацию в более мирное русло.
— Мам, ну ты, конечно, устроила. Надо было спросить. Нин, может, они правда месяц поживут? Не всё лето. Скажем, июль или август. Там же места хватает.
Нина посмотрела на мужа.
— А ты сейчас у меня разрешения спрашиваешь или уже тоже срок определяешь?
Он сразу понял разницу.
— Спрашиваю.
— Нет.
— Почему?
— Потому что не хочу.
Ответ оказался настолько простым, что Антон даже не нашёлся сразу, что сказать.
Татьяна Борисовна недовольно поджала губы.
— Ну конечно. Дом будет пять дней в неделю пустовать, зато главное — никто чужой не переночует.
Нина повернулась к ней.
— Татьяна Борисовна, а почему вы не предложили им свою квартиру?
— Не сравнивай квартиру и дачу.
— Хорошо. Тогда почему не предложили дачу своей подруги? У Валентины Семёновны, кажется, хороший дом под Тосно.
— Потому что какое я имею право чужой дачей распоряжаться?
Нина на секунду замолчала.
Антон опустил взгляд в тарелку.
Татьяна Борисовна тоже поняла, что сказала, но отступать не стала.
— Не надо переворачивать. Ты мне не чужая.
— Я не про родство спрашиваю. Я про собственность.
— Господи, какая собственность? Шесть соток и старый деревянный дом, будто вилла на море.
Нина почувствовала, что начинает злиться.
Не из-за цены дома.
Как раз цена значения не имела.
Даже если бы на участке стояла покосившаяся бытовка без электричества, никто не получал права раздавать её на лето просто потому, что владельца в понедельник там нет.
— Верните мне ключ.
Татьяна Борисовна вздохнула.
— Я же сказала, он у Зои.
— Тогда попросите её вернуть.
— Они уже собираются.
— Это не меняет просьбу.
— И что я им скажу?
— Правду.
— Какую?
— Что предложили им чужой дом, не спросив хозяйку.
Татьяна Борисовна отодвинула тарелку.
— Вот умеешь ты всё представить так, будто я преступление совершила.
— Я вообще пока ничего не представляю. Я просто хочу обратно ключ от своего дома.
Ужин после этого закончился быстро.
Татьяна Борисовна демонстративно собрала остатки клубники в контейнер и сказала, что раз здесь никто ничего не ценит, она заберёт ягоды домой.
Антон проводил мать до машины.
Вернулся минут через десять.
Нина уже загружала посудомоечную машину.
— Ты специально не сказала про ремонт? — спросил он.
Она закрыла нижнюю корзину.
— Специально.
— Зачем?
— Хотела посмотреть, до какого момента хоть кому-нибудь придёт в голову спросить меня.
Антон прислонился к столешнице.
— Нин, ну они же реально приедут.
— Я знаю.
— Там первого июня рабочие заходят.
— Я тоже знаю.
— Они могут приехать с детьми.
— Антон, я не приглашала их приезжать.
Он провёл рукой по волосам.
— Мама, конечно, чудит.
— Не «чудит». Она три недели распоряжается моим домом, передала от него ключи и только сегодня случайно рассказала об этом за курицей.
— Да понял я.
— Нет. Ты пять минут назад предлагал мне отдать им дом на месяц.
Антон замолчал.
— Я просто хотел как-то разрулить.
— За мой счёт.
— Да не за твой счёт.
— Именно за мой. Причём буквально.
Она открыла на телефоне смету и показала ему.
— Первого числа приезжает контейнер. В этот же день начинают ломать веранду. Второго вскрывают полы. Потом электрика. Где ты предлагаешь поселить четырёх человек и двух детей?
Он просмотрел первые строки.
— Столько?
— Это только работы.
— Ничего себе.
— Вот именно.
Нина убрала телефон.
— Я всё это планировала с января. А теперь должна отменять, потому что твоя мама решила кому-то помочь моей дачей?
Антон больше спорить не стал.
На следующий день Нина позвонила Сергею.
— Всё по графику?
— Если вы не передумали.
— Не передумала.
— Тогда первого в девять начинаем.
— Начинайте.
Она не рассказала ему ничего о предполагаемых жильцах.
Не было смысла посвящать бригадира в семейные дела.
До начала июня Татьяна Борисовна больше тему не поднимала.
Ключ не вернула.
Антон пару раз спрашивал мать, поговорила ли она с Зоей, но получал какие-то неопределённые ответы: «потом позвоню», «они ещё сами не знают», «не надо людей дёргать».
Нина слышала эти разговоры и не вмешивалась.
Тридцать первого мая они съездили на дачу последний раз перед ремонтом.
Нина забрала продукты из холодильника, отключила его и оставила дверцу открытой. Антон вынес два старых кресла под навес.
Во дворе уже стояли несколько упаковок утеплителя, накрытые тентом.
— Слушай, — сказал Антон, когда они закрывали сарай, — а если они завтра приедут?
— Значит, увидят Сергея.
— Ты прям вообще переживать не будешь?
Нина заперла дверь.
— Антон, я четыре месяца переживала, чтобы бригада не сорвалась, материалы не подорожали ещё на двадцать процентов и под полом не оказалось трухи. На переживания о людях, которых я не звала, у меня ресурсов уже нет.
Первого июня в половине девятого Нине прислал сообщение водитель доставки.
К десяти на участке лежали доски.
В одиннадцать привезли контейнер.
Днём Сергей прислал фотографию: двое рабочих снимали доски с веранды, третий вытаскивал старые рамы.
Нина смотрела на экран в офисе и испытывала странную смесь тревоги и удовольствия.
Дом наконец менялся.
К вечеру от привычной веранды остался скелет из стоек.
На второй день рабочие разобрали часть пола.
Под двумя лагами действительно обнаружили гниль.
Сергей позвонил и предупредил, что придётся заменить больше дерева, чем планировали.
Нина согласовала доплату.
На третий день отключили воду в доме и начали разводить новую электрику.
А четвёртого около половины двенадцатого Нине позвонил незнакомый номер.
Она как раз стояла у кофемашины на работе.
— Алло?
— Нина?
— Да.
— Это Зоя Павловна. Родственница Татьяны.
Нина посмотрела в окно.
«Ну наконец-то», — подумала она.
Голос у женщины был напряжённый.
— Мы приехали на дачу. Здесь какие-то рабочие.
— Да.
После короткой паузы Зоя Павловна продолжила:
— Тут вообще всё разобрано.
— Там ремонт.
— Какой ремонт?
— Дома.
— Я вижу, что дома! Почему нас никто не предупредил?
Нина отошла с чашкой к окну.
— А кто должен был вас предупредить?
— В смысле кто? Мы сюда жить приехали.
На заднем плане кто-то громко говорил. Слышался детский голос, потом мужской.
Зоя Павловна явно была не одна.
— Мы две машины загрузили, — продолжила она. — У нас вещи на всё лето, велосипеды, бассейн детский. Мы квартиру сыну освободили, у него ремонт начинается. Нам теперь куда?
Вот теперь Нине впервые стало по-настоящему жалко этих людей.
Не настолько, чтобы пустить их в разобранный дом.
Но достаточно, чтобы перестать воспринимать их как наглых захватчиков.
— Зоя Павловна, давайте один вопрос. Татьяна Борисовна сказала вам, что согласовала ваше проживание со мной?
Женщина замолчала.
— Конечно сказала.
— Вот к ней вам и надо обращаться.
— Подождите. То есть вы не знали?
— О том, что вы собираетесь провести у меня лето? Узнала две недели назад.
— Но Татьяна сказала, что вы не против.
— Меня никто не спрашивал.
Молчание на другом конце теперь было совсем другим.
Не возмущённым.
Ошарашенным.
— Совсем?
— Совсем.
— Но ключ…
— Ключ она передала вам без моего разрешения. Я попросила его вернуть в тот же вечер.
Зоя Павловна тихо произнесла что-то мужу.
Тот ответил резко, но слов Нина не разобрала.
— Нина, — голос женщины стал тише, — мы правда были уверены, что всё согласовано.
— Я понимаю.
— Мы бы не приехали вот так.
— Тоже понимаю.
— А ремонт надолго?
— До августа.
— А хоть несколько дней там можно пожить?
Нина вздохнула.
— Там сняты полы на части первого этажа, отключена вода и разобрана веранда. У меня даже рабочие там не ночуют. Это просто небезопасно.
Зоя Павловна больше не спорила.
— Ясно.
— Позвоните Татьяне Борисовне. Она вам это предложила, значит, ей и объяснять, что произошло.
Разговор закончился.
Через двадцать минут позвонил Антон.
— Мне мама звонит без остановки.
— Мне пока не звонила.
— Зоя ей уже всё высказала.
Нина сделала глоток остывшего кофе.
— Быстро.
— Они реально приехали с попугаем.
— С кем?
— С попугаем. Мама говорит, там клетка огромная.
Нина неожиданно рассмеялась.
Не потому, что ситуация была смешная.
Просто мозг почему-то зацепился за попугая как за последнюю деталь абсолютного безумия происходящего.
Две машины вещей.
Двое внуков.
Велосипеды.
Бассейн.
И попугай.
Всё это приехало жить в дом, хозяина которого никто даже не спросил.
— Антон, я сейчас на работе.
— Я знаю. Просто предупреждаю: мама, скорее всего, вечером к нам приедет.
Она приехала раньше Антона.
В половине седьмого Нина открыла дверь и увидела Татьяну Борисовну в светлой ветровке, с сумкой через плечо и таким выражением лица, будто ехала разбираться с управляющей компанией, которая незаконно перекрыла горячую воду.
— Нам надо поговорить.
— Заходите.
Татьяна Борисовна даже не стала снимать ветровку.
Прошла на кухню и сразу начала:
— Ты прекрасно знала, что они приедут.
Нина достала из холодильника воду.
— Знала.
— И специально молчала.
— Да.
Свекровь явно рассчитывала на оправдания. Прямой ответ её сбил.
— То есть ты признаёшь?
— А что мне отрицать?
— Люди сегодня полдня по области мотались! С детьми! Зоя всю квартиру сыну отдала, теперь им возвращаться некуда.
— Почему ко мне претензия?
— Потому что ты могла предупредить!
Нина поставила стакан на стол.
— Я предупреждала вас, что никого не приглашала и хочу получить ключ обратно.
— Я про ремонт!
— А зачем мне было рассказывать вам про ремонт?
— Потому что ты знала, что люди едут!
— Вы тоже знали, что люди едут. И знали, что разрешения у вас нет.
Татьяна Борисовна раздражённо сняла сумку с плеча.
— Теперь уже какая разница, кто что знал? Надо решать ситуацию.
— Решайте.
— Вот я и приехала. Останови ремонт на месяц.
Нина даже не сразу ответила.
Она почему-то ожидала чего угодно: просьбы помочь снять жильё, просьбы разрешить поставить вещи в сарае, предложения найти другой вариант.
Но не этого.
— Что сделать?
— На месяц остановить. Рабочие уйдут на другой объект. Вы мебель вернёте, воду подключите. Зоя поживёт до начала июля, а потом продолжите. А там они уже что-нибудь найдут.
Нина посмотрела на свекровь и поняла, что та говорит совершенно серьёзно.
— Там веранды нет.
— Веранда им не нужна.
— Там полы вскрыты.
— Ну положат доски.
— Кто?
— Рабочие.
— Бесплатно?
Татьяна Борисовна раздражённо махнула рукой.
— Нина, ну не надо сейчас каждую мелочь в деньги переводить.
В этот момент в квартиру вошёл Антон.
Он услышал последнюю фразу.
— Что случилось?
— Твоя жена предлагает мне считать каждую доску, когда людям жить негде.
Нина достала из ящика папку.
Она подготовила её ещё днём, после звонка Зои. Не потому, что предвидела именно такой разговор. Просто решила взять домой договор и расчёты, чтобы вечером спокойно проверить дополнительные расходы из-за сгнивших лаг.
Теперь бумаги неожиданно пригодились для другого.
— Хорошо. Давайте не каждую доску.
Она положила договор на стол.
— Здесь график.
Татьяна Борисовна недовольно посмотрела на бумаги.
— И что?
— Бригада у меня на объекте до конца июля. Потом Сергей уходит на другой дом. Если я останавливаю работы сейчас, у меня два варианта. Или я оплачиваю простой, чтобы они ждали месяц. Или отпускаю их и ищу новую бригаду.
— Пусть идут на другой объект.
— Тогда мне никто не гарантирует, что они вернутся в июле.
— Найдёшь других.
— Зачем?
— Потому что людям негде жить!
— Мне тоже будет негде нормально пользоваться своим домом, если я сорву ремонт.
Татьяна Борисовна повернулась к сыну.
— Антон, ты можешь ей объяснить нормально?
Антон не ответил.
Нина тем временем открыла переписку с Сергеем.
Она ещё днём спросила, сколько будет стоить остановка работ, если вдруг придётся перенести сроки. Не из намерения действительно переносить, а чтобы иметь точную цифру.
Сергей ответил довольно коротко.
Часть материалов уже вскрыта.
Конструкции разобраны.
Простой бригады — отдельная оплата.
Повторный выезд после месяца перерыва возможен только при наличии окна в графике, которого пока нет.
Если сохранять за Ниной рабочих, сумма выходила такая, что Татьяна Борисовна сначала решила, будто Нина неправильно прочитала.
— За месяц?
— Да.
— За то, что они ничего делать не будут?
— За то, что не уйдут на другой оплачиваемый объект.
— Это грабёж.
— Можете найти бригаду дешевле. Только после того, как эти соберут инструмент и уйдут.
— Так пусть уходят!
Нина закрыла папку.
— Тогда второй вариант. Я фиксирую всё в нынешнем состоянии, нанимаю людей закрыть вскрытые конструкции, временно подключить воду и обеспечить безопасный проход. После июля ищу новую бригаду. Разницу в стоимости, хранение материалов и повторные работы оплачиваете вы.
Татьяна Борисовна смотрела на неё с растущим раздражением.
— Почему я?
— Потому что остановить ремонт хотите вы.
— Для родственников!
— Ваших.
— Антон, ты слышишь вообще?
Он наконец сел за стол.
— Слышу.
— И молчишь.
— Мам, а чего ты от меня хочешь?
— Чтобы ты хоть что-нибудь сказал.
Он помолчал.
— Хорошо. Зачем ты вообще обещала им дачу?
Татьяна Борисовна словно не ожидала вопроса.
— Я уже объяснила.
— Нет, ты объяснила, почему им нужна дача. Я спрашиваю, зачем ты обещала именно Нинину.
— Потому что она пустая стоит!
— Она не пустая. Она Нинина.
— Да господи, опять это.
Антон потёр лоб.
— Мам, если бы я пообещал кому-то твою квартиру на три месяца, потому что ты летом часто на даче, ты бы что сказала?
— Не сравнивай.
— Почему?
— Потому что квартира — это квартира.
— А чужое — это чужое в обоих случаях.
Татьяна Борисовна резко встала.
— Прекрасно. Значит, вы оба считаете, что я виновата.
Нина не стала облегчать ей формулировку.
— Да.
Свекровь посмотрела на неё так, будто ждала хотя бы здесь уступки.
Не дождалась.
— И что теперь делать Зое?
— Снять жильё.
— На какие деньги?
— Не знаю.
— Ты могла бы хотя бы помочь!
— Могу помочь поискать варианты.
— Я не про поиск.
Нина поняла.
— Оплачивать не буду.
— Конечно.
Татьяна Борисовна взяла сумку.
— Главное, чтобы всё было по бумажке.
Она ушла, хлопнув дверью чуть сильнее, чем требовалось.
Антон остался сидеть на кухне.
Через минуту спросил:
— А сколько примерно дом снять на месяц?
Нина посмотрела на него.
— Не знаю. Зависит от места.
— Я посмотрю.
Он достал телефон.
Это было первое полезное действие с его стороны за всё время этой истории, и Нина ничего комментировать не стала.
В тот же вечер Антон нашёл несколько вариантов в соседних посёлках. Один оказался слишком дорогим, второй сдавали только до середины июля, третий был небольшим, но с двумя комнатами и нормальным участком.
Он переслал объявления матери.
Татьяна Борисовна не ответила.
Ночь Зоя с Виктором и внуками провели у сына — в той самой квартире, где ещё только начинался ремонт.
На следующий день позвонила Зоя Павловна.
На этот раз говорила совсем иначе.
— Нина, я хотела извиниться за вчерашний тон.
— Ничего страшного.
— Страшного как раз достаточно. Мы с Виктором вечером поговорили с Таней.
Нина не стала спрашивать, чем закончился разговор.
Зоя сама рассказала.
Татьяна Борисовна действительно уверяла их, что «с Ниной всё решено». Более того, когда Зоя несколько недель назад предложила сама позвонить хозяйке дома и уточнить, не будут ли они мешать, Татьяна отговорила.
Сказала, что нечего беспокоить людей по пустякам.
— Если бы я знала, что она вас вообще не спросила, я бы туда близко не поехала, — сказала Зоя. — Мы не такие люди.
— Я уже поняла.
— Просто вчера, когда приехали… Представляете, дети всю дорогу спрашивали, когда бассейн поставим. Виктор клетку еле в машину впихнул. А там мужики доски таскают, пола нет. Я сначала подумала, что вы нас просто выставить решили.
— У меня этот ремонт с зимы запланирован.
— Теперь знаю.
Они немного помолчали.
— Антон нам дом скинул в соседнем посёлке, — продолжила Зоя. — Сегодня съездили. Небольшой, но жить можно. Хозяева до сентября сдают.
— Это хорошо.
— Только ключ ваш у меня.
— Передайте Антону или мне.
— Мы сегодня вечером можем завезти.
Зоя с Виктором приехали около девяти.
Без детей и без попугая.
Виктор оказался большим молчаливым мужчиной лет шестидесяти. Поздоровался, достал из кармана связку и сразу положил на тумбу.
— Вот.
— Спасибо.
— Извините за эту историю.
— Вы же не знали.
Он тяжело вздохнул.
— Надо было самим позвонить. Жена предлагала. Я сказал: раз родственники договорились, чего людей дёргать.
Зоя толкнула его локтем.
— Вот теперь будем дёргать.
Нина неожиданно улыбнулась.
На этом их конфликт закончился.
Никаких врагов из Зои и Виктора не получилось.
Через неделю Нина даже случайно встретила их в строительном магазине. Они покупали шланг для снятого дома и пластиковую лейку.
Зоя помахала ей рукой.
— Представляете, там яблонь четыре штуки. Дети уже решили, что будут урожай продавать.
— До августа передумают.
— Я тоже на это рассчитываю.
На даче тем временем работа шла своим ходом.
Нина приезжала почти каждые выходные.
Сначала дом выглядел так, словно его не ремонтировали, а медленно уничтожали. Горы старых досок, упаковки, инструменты, провода, пыль. В кухне торчали новые трубы. На месте веранды появилась ровная площадка с новым основанием.
Потом постепенно началась обратная стадия.
Новый пол.
Утепление.
Стены.
Электрика.
Сергей присылал фотографии скрытых работ, объяснял, где добавили стойки, почему пришлось менять ещё один участок балки и зачем перенесли два автомата в щитке.
Когда в июне Нина заменила личинку замка, она передала Сергею один новый рабочий ключ. После завершения ремонта забрала его обратно.
Антон пару раз ездил вместе с Ниной.
После истории с матерью он неожиданно начал вникать чуть больше.
Не настолько, чтобы выбирать кабель или спорить о пароизоляции, но хотя бы перестал спрашивать каждую неделю, «ну что там ещё осталось».
Однажды, когда они стояли в будущей кухне и Нина показывала, где будет рабочая поверхность, Антон сказал:
— Слушай, а я вообще не представлял, сколько тут всего.
— Я заметила.
— Я думал: сняли пол, положили новый.
— Конечно. А электричество приходит ночью и само раскладывается по стенам.
— Можно без издевательств?
— Нельзя. Я ждала этого момента четыре месяца.
Он рассмеялся.
С Татьяной Борисовной отношения какое-то время были натянутыми.
Она не устраивала открытых скандалов, но при каждом удобном случае умудрялась вставить замечание.
То говорила, что «некоторые люди ради принципа готовы оставить детей без отдыха».
То замечала, что раньше родственники друг другу помогали, а сейчас все стали считать метры, деньги и права собственности.
Нина сначала отвечала.
Потом перестала.
Однажды в июле они приехали к Татьяне Борисовне на день рождения. За столом сидело человек десять, включая Зою с Виктором.
Разговор зашёл о дачах.
Кто-то пожаловался на дорогие стройматериалы.
Татьяна Борисовна тут же сказала:
— Да сейчас вообще ремонт важнее людей. Можно ради ремонта всё лето родню по съёмным домам гонять.
За столом возникла неловкая пауза.
Нина даже не успела открыть рот.
Зоя Павловна первой отложила вилку.
— Таня, хватит уже.
Татьяна Борисовна нахмурилась.
— А что я такого сказала?
— То, что третий месяц говоришь. Ты нам предложила чужую дачу. Нина нас не выгоняла. Мы туда вообще не должны были ехать.
— Я хотела как лучше.
— Хотела — хорошо. Только надо было сначала спросить.
Виктор, до этого молча евший салат, добавил:
— Мы уже забыли. Ты одна не забываешь.
После этого разговор быстро сменили.
Нина ничего не сказала.
Ей даже стало легче.
Когда очевидную вещь произнёс кто-то другой, она окончательно перестала чувствовать необходимость доказывать свою правоту.
В конце июля Сергей позвонил и сказал, что основные работы закончены.
Оставалось установить часть розеток, пройти герметиком несколько мест и вывезти последний мусор.
Нина приехала вечером в пятницу.
Она открыла дверь и несколько секунд просто стояла.
Дом был тот же.
И совсем другой.
Исчез знакомый скрип возле кухни. Новые полы были ровными, без перепадов между комнатами. Стены стали светлее. В кухонной зоне появились нормальные розетки, которые больше не требовали удлинителя через полкомнаты.
А главное — веранда.
Не бабушкина, конечно.
Та была с кривыми рамами, старым столом и полкой, на которой десятилетиями лежали садовые перчатки.
Новая получилась простой и крепкой: светлое дерево, широкие окна, ровный пол.
Нина вышла туда босиком.
С улицы пахло нагретой травой.
Антон занёс из машины сумки и остановился рядом.
— Ну что?
Она оглянулась.
— Вот теперь можно спрашивать, когда мангал.
Он улыбнулся.
— Я боялся.
Первые нормальные выходные они провели там в начале августа.
Без рабочих.
Без коробок.
Без необходимости каждые два часа обсуждать лаги, автоматы, доставки и недостающие саморезы.
Утром Нина сварила кофе на временной плитке — кухонную мебель должны были привезти только через неделю — и вышла на веранду.
На участке было тихо.
Сосед косил траву где-то через два дома.
Антон ещё спал.
Телефон лежал экраном вниз.
Нина вдруг вспомнила тот апрельский вечер, когда отправляла аванс и боялась, что зря ввязалась в огромный ремонт.
Теперь деньги перестали казаться просто исчезнувшей суммой на счёте.
Они превратились в пол, который не проваливался.
В нормальную проводку.
В стены без щелей.
В веранду, на которой можно было сидеть утром с кофе.
Через две недели приехала Татьяна Борисовна.
Впервые после ремонта.
Она прошла по комнатам, потрогала новый подоконник, посмотрела кухню и даже признала:
— Хорошо получилось.
Для неё это была почти высшая степень одобрения.
Потом вышла на веранду и всё-таки не удержалась.
— А ведь могла тогда просто сказать, что у тебя стройка начинается.
Нина сидела за столом и перебирала смородину.
Она даже не подняла головы.
— Могла.
— И никто бы никуда не ехал.
— Возможно.
— Так зачем было доводить до такого?
Нина отделила испорченную ягоду и положила её в другую миску.
— Татьяна Борисовна, я уже объясняла.
— Ты объясняла про разрешение.
— Именно.
Свекровь недовольно вздохнула.
Нина наконец посмотрела на неё.
— Предупреждают, когда меняются договорённости. Например, если бы я сначала согласилась пустить Зою, а потом решила делать ремонт — я должна была бы позвонить и предупредить. Но я никому ничего не обещала.
Татьяна Борисовна молчала.
— В этой истории договорённость была только у вас с Зоей. Меня в ней вообще не было.
— Формально ты права.
— Не формально.
Нина сказала это без раздражения.
Просто спокойно.
— Если бы вы тогда позвонили и спросили: «Нина, можно Зоя поживёт летом на даче?» — я бы ответила: «Нет, там ремонт». И всё. Никто бы не ездил с велосипедами, бассейном и попугаем.
Антон, который в этот момент выходил из дома с тарелкой нарезанного хлеба, рассмеялся.
— Попугай, по-моему, пострадал больше всех.
Татьяна Борисовна посмотрела на сына.
— Очень смешно.
— А мне теперь смешно.
Он поставил хлеб на стол.
— Тогда вообще не было.
Свекровь больше спорить не стала.
За ужином говорили уже о другом.
О соседском заборе.
О том, что яблок в этом году будет мало.
О новой дороге, которую обещали сделать возле посёлка.
Татьяна Борисовна уехала вечером.
Нина закрыла за машиной калитку и вернулась на веранду.
На столе остались чашки и тарелки, Антон собирал их в поднос.
— Думаешь, поняла? — спросил он.
— Нет.
— Я тоже.
Нина усмехнулась.
— Главное, ключей у неё больше нет.
Она действительно заменила личинку ещё в июне.
Не из мести и не ради красивого жеста.
Просто после истории с запасным комплектом поняла, что понятие «ключ на всякий случай» у разных людей может означать совершенно разные вещи.
Теперь запасной лежал у неё самой, в квартире.
А второй комплект был у Антона.
И больше ни у кого.
Оставшиеся недели августа они провели на даче почти полностью. Антон ездил в город на работу, Нина несколько дней работала удалённо. Вечером они ужинали на веранде, утром открывали окна настежь.
Иногда Нина видела в магазине Зою Павловну.
Та рассказывала, что внуки подружились с соседскими, а попугай научился изображать звук газонокосилки и теперь сводит Виктора с ума по утрам.
Ни одного разговора о «сорванном отдыхе» между ними больше не было.
Да и отдых, как оказалось, не сорвался.
Просто прошёл в другом доме.
А история, начавшаяся с чужого обещания, закончилась для Нины гораздо полезнее, чем могла бы.
Она поняла одну простую вещь.
Иногда человек действительно не видит ничего плохого в том, что распоряжается чужим.
Не потому, что считает себя злодеем.
Не потому, что хочет кого-то специально обидеть.
Он просто заранее решает, что его причина достаточно хороша, а значит, спрашивать разрешения необязательно.
И если один раз принять такие правила, потом обязательно найдётся ещё одна достаточно хорошая причина.
