До сделки оставалась одна ночь. Триста тысяч уже были у продавца, свекровь выбирала мебель, а Сергей уверял меня, что отступать поздно. Но прежде чем переводить остальные деньги, я решила выяснить, что именно муж успел оформить без моего согласия.
– Дом оформим на маму, так надёжнее, – сказал Сергей и положил на кухонный стол синюю папку. – Завтра Валентина Петровна подпишет договор, ты переведёшь деньги продавцу, и наконец закончим эту эпопею. Я всё уже организовал.
До встречи с продавцом оставалось четырнадцать часов.
Я посмотрела сначала на папку, потом на мужа. Сергей говорил тем самым тоном, которым обычно сообщал, что заказал мастера или поменял страховую компанию. Будто решение давно принято, а мне осталось только оценить его предусмотрительность.
Четыре года мы копили на загородный дом. Отказывались от поездок, откладывали покупки, почти каждые выходные ездили смотреть участки. Три месяца назад я продала квартиру, принадлежавшую мне ещё до брака. За неё получила шесть миллионов четыреста тысяч рублей.
Ещё два миллиона восемьсот тысяч мы накопили вместе. Перед сделкой эти деньги тоже лежали на счёте, с которого должен был уйти основной платёж.
Дом Андрея Николаевича стоил девять миллионов двести тысяч. Триста тысяч я уже перечислила как аванс после подписания предварительного соглашения.
До этого вечера я была уверена, что завтра останется только закончить начатое.
– Объясни мне ещё раз, Сергей, – произнесла я, стараясь не повышать голос. – Что именно означает фраза «оформим на маму»? Покупателем в основном договоре будет Валентина Петровна?
– Да, именно так и будет, – ответил он с лёгким раздражением. – И прежде чем ты начнёшь искать катастрофу там, где её нет, сразу скажу: пользоваться домом будем мы. Мама там жить не собирается.
– Тогда у меня возникает очень простой вопрос. Если жить там будем мы, почему собственником должна стать твоя мать?
Сергей шумно выдохнул и отодвинул стул.
– Потому что я хочу один раз сделать всё нормально и не устраивать потом разборки из-за долей, денег и того, кто сколько внёс. На маме имущество будет в безопасности. Никто ничего не станет делить.
– Интересное определение безопасности, – сказала я. – Я продаю свою квартиру, вкладываю шесть миллионов четыреста тысяч, а безопаснее почему-то становится твоей маме.
Он усмехнулся, но веселья в его лице не было.
– Ты опять сводишь нашу жизнь к своим миллионам. Мы вообще-то муж и жена. Дом покупается для семьи, а не для бухгалтерского отчёта.
– Тогда давай оформим его на соседа с третьего этажа, – предложила я. – Он тоже, наверное, хороший человек. Если собственник значения не имеет, разницы ты не заметишь.
Сергей резко посмотрел на меня.
– Не надо этого дешёвого сарказма, Оля. Моя мать не сосед с третьего этажа.
– Именно поэтому я и спрашиваю, зачем ей становиться собственником дома, который покупаем мы.
Он подался вперёд и сцепил пальцы.
– Я хочу защитить имущество от будущих конфликтов. Никто не знает, что между нами будет через пять лет. У мамы дом сохранится, пользоваться им сможем мы, а потом всё всё равно останется семье. По-моему, решение элементарное.
Несколько секунд я просто смотрела на него.
Самым неприятным было даже не то, что он придумал эту схему. Хуже было другое: Сергей говорил о ней как о разумной технической детали. Будто мои деньги уже входят в комплект вместе с ключами и документами.
– Ты давно это решил? – спросила я.
Сергей отвёл взгляд и поправил рукав рубашки.
– Несколько дней назад обсудил вопрос с Ириной. Она сказала, что технически другого покупателя указать можно. Я попросил подготовить новый проект, чтобы завтра не терять время.
– То есть ты несколько дней обсуждал с риелтором, как оформить дом на свою мать, но со мной решил поговорить вечером перед сделкой?
– Потому что я прекрасно знал, во что ты превратишь нормальный разговор, – отрезал Сергей. – Мы бы неделю ходили вокруг одной темы, а завтра продавец ждёт расчёта.
В дверь позвонили.
На пороге стояла Валентина Петровна. В одной руке она держала сумку, в другой телефон. Пальто свекровь не сняла, зато сразу открыла фотографию большого светлого шкафа.
– Я вам сейчас покажу, что нашла для спальни, – оживлённо сказала она. – По ширине должно идеально встать. Серёжа, ты ведь говорил, что после сделки можно будет попросить хозяина ещё раз пустить нас с рулеткой?
Я медленно повернулась к мужу.
– Значит, до мебели вы тоже дошли. Очень предусмотрительно.
Валентина Петровна посмотрела на меня внимательнее.
– Оля, у вас что-то случилось? Сергей сказал, что завтра всё оформляем и вопрос решён.
– Вот как раз выясняю, кем он решён, – ответила я. – Потому что мне Сергей сообщил об этом несколько минут назад.
Свекровь перевела взгляд на сына.
– Серёжа, ты же сказал, что Оля знает про оформление на меня.
Муж поморщился.
– Мам, я сказал, что мы всё решим. Не надо сейчас добавлять лишнего.
– Значит, я всё-таки не знала, – уточнила я. – Хорошо, что хотя бы это мы выяснили.
Валентина Петровна положила телефон на край стола и наконец сняла пальто.
– Оля, я правда не понимаю, из-за чего такой разговор. Я же не посторонний человек. Вы будете там жить, хозяйничать, делать что хотите. Мне этот дом лично вообще не нужен.
– Тогда почему вы согласились оформить его на себя?
Свекровь открыла рот, но Сергей тут же вмешался.
– Потому что так проще, – сказал он уже жёстче. – Я тебе это объяснил. Никакого тайного захвата недвижимости здесь нет.
– Сергей, когда человек вкладывает большую часть денег, а собственником становится другой, разговор о тайном захвате уже не кажется таким фантастическим.
– Какая ещё большая часть? – раздражённо бросил муж. – Мы четыре года копили вместе.
– Вместе мы накопили два миллиона восемьсот тысяч. Шесть миллионов четыреста тысяч я получила за квартиру, которая принадлежала мне до брака. Эти цифры никуда не исчезнут только потому, что тебе неприятно их слышать.
Сергей откинулся на спинку стула.
– Представляю нашу жизнь в этом доме. На каждой стене табличка: «Оплачено Ольгой». На диване отдельная нашивка, на холодильнике инвентарный номер.
– Зато на свидетельстве о собственности, по твоему плану, будет одна фамилия. И почему-то не моя.
Валентина Петровна недовольно поджала губы.
– В семье деньги так не считают, Оля. Мне странно слышать подобное после стольких лет брака.
– Мне тоже многое сегодня странно слышать, Валентина Петровна. Например, что семейные деньги считать неприлично, а семейный дом заранее записать на одного человека очень даже прилично.
Свекровь ничего не ответила и демонстративно убрала телефон в сумку.
Сергей собрал бумаги в ровную стопку.
– Хорошо, хватит ходить по кругу. Завтра в десять утра нас ждут Ирина и Андрей Николаевич. У продавца есть другие желающие. Мы уже внесли триста тысяч. Если ты сейчас начинаешь всё отменять, мы теряем и дом, и аванс. Надеюсь, хотя бы это ты понимаешь.
Я посмотрела на него.
– Кто сказал, что триста тысяч обязательно пропадут?
– Ты сейчас серьёзно спрашиваешь? – Сергей развёл руками. – Мы сами отказываемся от сделки в последний момент. Продавец две недели держал дом. С какой радости он станет возвращать деньги?
Он говорил очень уверенно.
Раньше мне эта уверенность нравилась. Сергей умел разговаривать с мастерами, страховыми агентами, продавцами машин. Никогда не мялся, быстро принимал решения, не давал себя запутать.
В тот вечер я впервые подумала, что человек, привыкший принимать решения быстро, однажды может решить и за тебя.
– Покажи новый проект договора, – попросила я.
Сергей раздражённо повёл плечом.
– Завтра всё увидишь. Там обычный договор купли-продажи, ничего экзотического Ирина туда не вставляла.
– Я не собираюсь утром узнавать, кому именно покупаю дом за несколько миллионов. Пришли проект сейчас.
– Оля, ты ведёшь себя так, будто я пытаюсь заставить тебя подписать дарственную незнакомцу.
– Тогда тебе будет совсем несложно показать документ и закрыть вопрос.
Он несколько секунд смотрел на меня, после чего достал телефон.
– Ирина присылала файл на почту. Сейчас перешлю, раз без этого у нас сегодня никто не уснёт.
Телефон у меня завибрировал.
Я увидела письмо, но открывать его сразу не стала.
– И предварительное соглашение тоже достань, пожалуйста, – сказала я. – Я хочу перечитать условия по авансу.
Сергей нахмурился.
– Зачем тебе понадобилось предварительное соглашение? Мы его две недели назад читали.
– Потому что триста тысяч переводила я. Покупателем там указана я. И если ты строишь весь разговор на том, что эти деньги безвозвратно потеряны, я хочу увидеть, где именно это написано.
Валентина Петровна поднялась.
– Пожалуй, я поеду домой. Вы сначала разберитесь между собой, а то я чувствую себя так, будто пришла делить наследство при живых родственниках.
– Вы пришли выбирать мебель в дом, который завтра собирались оформить на себя, – ответила я. – Неловкость появилась немного раньше нашего разговора.
Свекровь сжала губы.
– Знаешь, Оля, иногда ты умеешь сделать человека виноватым даже за хороший шкаф.
– Шкаф совершенно ни в чём не виноват, Валентина Петровна. У него хотя бы нет планов на мои деньги.
Сергей резко поднялся.
– Всё, хватит. Мам, я тебя провожу.
Он вернулся через несколько минут и остановился в дверях комнаты.
– Ты понимаешь, что делаешь? Завтра можно потерять действительно хороший дом только потому, что тебе не понравилась фамилия в бумаге.
– Мне не понравилась не фамилия, Сергей. Мне не понравилось, что эту фамилию выбрали без человека, который должен перечислить большую часть стоимости.
– Иногда решения приходится принимать быстро.
– Тогда сегодня я быстро выясню, действительно ли мне уже некуда отступать.
Он качнул головой.
– Хорошо. Проверяй свои бумаги. Только когда завтра продавец отдаст дом другим людям, не говори, что я тебя не предупреждал.
Я взяла синюю папку и ушла в комнату.
Внутри лежал мой экземпляр предварительного соглашения.
Теперь меня волновала уже не мебель свекрови и даже не наглость Сергея. У меня появился конкретный вопрос: что из всего сказанного мужем действительно уже оформлено, а что существует только в его уверенном голосе?
Предварительное соглашение я прочитала дважды. Первый раз быстро, второй уже с карандашом.
Покупателем была указана я. Аванс составлял триста тысяч рублей. Основной договор должен был быть заключён в оговорённый срок.
Ниже находился пункт, которого я почти не помнила. Если основной договор не заключается, перечисленный аванс возвращается в течение трёх рабочих дней.
Я перечитала формулировку ещё раз, затем открыла банковское приложение.
Восемь миллионов девятьсот тысяч оставались на счёте. Никакого платежа продавцу не было. Никакого заранее подтверждённого перевода тоже.
После этого я открыла новый проект, который прислал Сергей.
Покупателем значилась Валентина Петровна.
Моего имени среди сторон не было.
Расчёт при этом должен был пройти после подписания договора. Деньги предполагалось перечислить со счёта, где находилась сумма для покупки.
Моего счёта.
Я посмотрела на время. Было начало десятого вечера, но всё же набрала Ирину.
Риелтор ответила после нескольких гудков.
– Ольга, добрый вечер. Надеюсь, ничего серьёзного перед завтрашней встречей не случилось? – спросила она немного настороженно.
– Как раз пытаюсь это понять, Ирина. Сергей прислал мне проект, где покупателем указана Валентина Петровна. Скажите, этот договор уже кем-нибудь подписан или пока существует только как проект?
– Конечно, пока только как проект, – ответила Ирина. – Я подготовила его по просьбе Сергея, потому что он сказал, что внутри семьи вы вопрос согласовали. Завтра всё равно нужно подтвердить состав сторон перед подписанием.
Я села за стол.
– Значит, никакого окончательного решения о замене покупателя без меня сейчас нет?
– Нет, Ольга. Окончательного подписанного договора вообще пока нет. Есть ваш предварительный договор и два возможных варианта основного.
– Мой предварительный договор продолжает действовать?
– Продолжает. Он заключён между вами и Андреем Николаевичем. Я не аннулировала его и не могла сделать этого одним новым файлом.
Я провела пальцем по строке о возврате аванса.
– Сергей говорит, что если я завтра не соглашусь на новый вариант, мы автоматически теряем триста тысяч. Это действительно так?
На другом конце несколько секунд было слышно, как Ирина перелистывает бумаги.
– Я могу говорить только о документах, а не о том, что вам пересказывал Сергей, – наконец сказала она. – В вашем соглашении прямо предусмотрен возврат аванса, если основной договор не заключён. Андрей Николаевич этот пункт подписал. Поэтому утверждать, что деньги в любом случае пропадают, оснований по этому документу я не вижу.
– Спасибо. И ещё уточню. Основной платёж должен уйти с моего счёта после подписания?
– Да, именно такой порядок мы обсуждали. Без вашего подтверждения банк деньги не отправит. Я считала, что это всем понятно.
– Мне до сегодняшнего вечера тоже казалось, что некоторые вещи понятны всем.
После разговора я ещё раз просмотрела документы.
Теперь картина становилась намного проще.
Сергей не оформил дом на мать. Он подготовил проект, пригласил мать на сделку и сообщил мне об изменении тогда, когда, по его расчёту, спорить уже было поздно.
Его главным документом оказалась не бумага.
Его главным инструментом была спешка.
Дверь открылась. Сергей вошёл и прислонился плечом к косяку.
– Ты звонила Ирине? – спросил он. В голосе уже не было прежней снисходительности.
– Да, я поговорила с ней и наконец поняла, что именно произошло. Новый договор никто не подписывал, предварительное соглашение действует, а автоматической потери аванса в нём нет.
Сергей скривился.
– Поздравляю. Ты провела целое расследование и выяснила техническую стадию подготовки документов. Только завтра продавцу всё равно нужны деньги, а не твои открытия.
– Техническая стадия неожиданно важна, когда вечером мне рассказывают, будто решение уже принято и изменить ничего нельзя.
– Я сказал, что вопрос практически решён. Если завтра подпишем договор, он и будет решён.
– Сергей, ты понимаешь разницу между «мы можем подписать» и «ты обязана подписать»?
Он оттолкнулся от косяка и подошёл ближе.
– Хорошо, давай без словесных игр. Что конкретно ты собираешься делать завтра?
– Сначала выслушаю окончательный вариант. А деньги заранее переводить не стану.
Сергей заметно расслабился.
– Вот и правильно. На месте увидишь документы, поговорим без этой ночной истерики, и всё спокойно закончим.
– Ты слишком рано решил, что я согласилась.
Он снова напрягся.
– Ольга, я не собираюсь до двух часов ночи обсуждать одну и ту же фразу.
– Тогда не обсуждай. Утром всё будет предельно просто.
Сергей посмотрел на меня пристально.
– Надеюсь, ты не собираешься устраивать сцену перед продавцом и Ириной.
– Никакой сцены не будет. Я просто не стану делать то, на что не соглашалась.
– Иногда твоя принципиальность появляется в удивительно удобный момент.
– А твоя предусмотрительность почему-то всегда требует чужих денег.
Он сжал челюсть, но спор продолжать не стал.
Когда Сергей ушёл, я закрыла банковское приложение.
Впервые за вечер спешить нужно было уже не мне.
На следующий день в десять без пяти Валентина Петровна сидела в офисе риелтора.
Перед ней лежал паспорт. Рядом телефон с теми самыми фотографиями мебели.
– Я ночью ещё диван посмотрела, – сообщила она, едва я вошла. – Правда, теперь ничего заказывать не буду, пока вы не перестанете спорить. А то вчера меня сделали чуть ли не организатором аферы.
– Очень разумное решение, – ответила я. – С мебелью действительно лучше подождать до того момента, когда станет понятно, чей это будет дом.
Свекровь недовольно посмотрела на меня, но промолчала.
Сергей стоял возле окна рядом с Андреем Николаевичем. Продавец поздоровался и сразу посмотрел на часы.
– Я скажу заранее, чтобы потом никто не обижался, – произнёс он. – Мне сегодня нужно либо подписать договор и получить расчёт, либо дать ответ другим людям. Я две недели держал дом под вашу сделку.
– Сегодня всё закончим, – уверенно сказал Сергей. – Просто вчера возникли лишние семейные переживания.
Я сняла пальто и положила сумку рядом со стулом.
– Сергей, называй вещи своими именами. Лишними оказались не переживания, а покупатель, которого ты поменял без моего согласия.
Андрей Николаевич нахмурился.
– Я так понимаю, у вас до сих пор не определено, кто покупает дом?
Ирина поставила на стол папку с документами.
– Именно поэтому я пока ничего не предлагаю подписывать, – сказала она деловым тоном. – Сначала мы подтверждаем состав сторон и расчёт. После этого печатаем окончательный вариант.
Сергей сел рядом с матерью.
– Покупатель Валентина Петровна. Деньги переводит Ольга с семейного счёта. Мы этот вариант вчера обсуждали.
– Мы его не обсуждали, – поправила я. – Ты его объявил и сообщил, что отказаться уже невозможно.
Он резко повернул голову.
– Оля, может быть, хотя бы сейчас мы не будем повторять вчерашний разговор слово в слово?
– С удовольствием. Поэтому я задам только один вопрос. Мы возвращаемся к варианту, который был согласован до вчерашнего вечера, или покупателем остаётся твоя мама?
Валентина Петровна придвинула к себе паспорт.
– Оля, мне совершенно не нравится, как ты это подаёшь. Я не собираюсь у вас ничего отнимать. Если дом будет оформлен на меня, вы всё равно сможете там жить столько, сколько захотите.
Я повернулась к ней.
– Валентина Петровна, вы сейчас сами произнесли ключевые слова: «сможете жить». Собственник будет решать, кто сможет. Я собиралась не получать разрешение на проживание, а покупать дом.
Свекровь вспыхнула.
– Да кому нужны твои разрешения? Я бы туда вообще без приглашения не приехала.
– Тем более мне непонятно, зачем вам право собственности.
Сергей стукнул ладонью по краю стола.
– Потому что я так решил! – сказал он громче, чем прежде, и тут же снизил голос. – Потому что я считаю этот вариант безопаснее для семьи. Сколько можно объяснять одно и то же?
Я посмотрела на его руку, потом ему в лицо.
– Тогда оплати безопасный вариант сам.
В кабинете стало заметно тише.
Сергей усмехнулся.
– Прекрасно. Вот мы и дошли до настоящей причины. Ты решила показать, у кого лежат деньги.
– Нет, Сергей. Настоящую причину показал ты, когда решил, что можешь выбрать собственника денег, не спросив человека, которому принадлежит большая часть суммы.
– Не надо опять делать вид, что там только твои деньги. В покупке есть наши совместные два миллиона восемьсот тысяч.
– Я этого не отрицаю. Я прекрасно помню каждую сумму. Но именно поэтому не понимаю твою логику ещё сильнее. Ты предлагаешь и мои личные деньги, и наши совместные накопления превратить в собственность своей матери.
Валентина Петровна резко закрыла паспорт.
– Я не понимаю, почему ты говоришь обо мне таким тоном. Можно подумать, я завтра выставлю вас из дома.
– Я не знаю, что случится завтра или через десять лет. Именно этим аргументом Сергей вчера объяснял необходимость оформить дом на вас. Если он заранее боится будущих конфликтов, я тем более не понимаю, почему должна добровольно отдать контроль третьему человеку.
Ирина вмешалась прежде, чем Сергей успел ответить.
– Давайте вернёмся к документам. Ольга не подтверждает согласие на договор, где покупатель Валентина Петровна. Значит, этот проект подписывать мы сейчас не можем.
Сергей посмотрел на риелтора так, будто она неожиданно перешла на сторону противника.
– Ирина, вы сами сказали, что заменить покупателя можно.
– Сергей, я сказала, что могу подготовить проект с другим покупателем, если стороны договорились. Подготовить документ и получить согласие участников сделки не одно и то же.
Андрей Николаевич отодвинул стул.
– Мне ваши семейные отношения безразличны, – сказал он уже с явным раздражением. – Я хочу понять, кто покупает мой дом и когда я получаю оставшиеся деньги.
– Деньги будут, – быстро ответил Сергей.
– Не будут, если покупателем останется Валентина Петровна, – сказала я.
Муж медленно повернулся ко мне.
– Что ты сейчас сказала?
– Я сказала совершенно конкретно. Восемь миллионов девятьсот тысяч с моего счёта по договору, где собственником становится твоя мать, я не переведу.
Валентина Петровна подалась вперёд.
– Оля, ты решила нас шантажировать в день сделки?
– Нет. Шантаж выглядел вчера иначе: «соглашайся, иначе потеряем дом и триста тысяч». Я просто проверила документы и перестала бояться того, чего в них нет.
Сергей встал.
– Выйдем, пожалуйста. Я не хочу обсуждать это перед посторонними.
Мы вышли в коридор.
Он сразу приблизился ко мне и заговорил вполголоса.
– Ты понимаешь, что сейчас делаешь? Там сидит продавец. Мама приехала с документами. Ирина потратила время на новый договор. Ты специально дождалась последней минуты, чтобы поставить всех в такое положение?
Я едва не рассмеялась.
– Сергей, эту последнюю минуту выбрал ты. Ещё вчера утром я была уверена, что покупаю дом на тех условиях, которые мы обсуждали несколько месяцев.
– Я хотел избежать бессмысленных споров.
– Поэтому решил поставить меня перед готовым решением. Очень экономно: никаких споров, только мой перевод на восемь миллионов девятьсот тысяч.
Он стиснул зубы.
– Хочешь, чтобы я сказал прямо? Я не хочу оформлять дом так, чтобы через несколько лет ты заявила: «Большая часть куплена на деньги от моей квартиры, поэтому здесь всё моё». Я хочу, чтобы имущество осталось семье независимо от наших отношений.
– Тогда ты выбрал очень странный способ сохранить семью. Сначала спрятал решение от жены, потом предложил ей оплатить собственность матери.
– Моя мать никогда бы тебя не выгнала.
– Сергей, я не собираюсь вкладывать миллионы в недвижимость только потому, что кто-то обещает меня потом не выгонять.
Он отвёл взгляд, но почти сразу снова посмотрел на меня.
– Хорошо. Что тебе нужно, чтобы ты перевела деньги?
– Вернуться к согласованному варианту. Покупателем остаюсь я, как указано в предварительном соглашении. Если нам нужно отдельно обсудить совместные накопления, доли или другие условия, мы делаем это до подписания и открыто. Но дом на твою мать за мой счёт я покупать не буду.
Сергей коротко усмехнулся.
– Значит, всё должно быть по-твоему.
– Нет. Всё не должно быть без меня.
Он провёл рукой по волосам.
– Ты прекрасно знаешь, что у меня нет сейчас восьми миллионов девятисот тысяч.
– Знаю. Именно поэтому вчера мне особенно понравилась твоя уверенность, когда ты выбирал собственника этих денег.
Сергей несколько секунд молчал.
– Ты понимаешь, что Андрей Николаевич просто продаст дом другим?
– Понимаю.
– Четыре года мечтали, нашли наконец нормальное место, внесли аванс, договорились обо всём. И ты готова это перечеркнуть?
– Я не готова перечеркнуть четыре года ради одного дома. Но и четыре года не дают тебе права распорядиться моими деньгами без согласия.
Из кабинета выглянула Валентина Петровна.
– Вы собираетесь возвращаться? Андрей Николаевич уже собирает бумаги.
Сергей раздражённо махнул рукой.
– Мам, пожалуйста, дай нам ещё минуту.
Она осталась стоять в дверях.
– Мне тоже интересно, чем закончится разговор. В конце концов, речь идёт о доме, который почему-то все обсуждают так, будто я уже его украла.
Я посмотрела на неё.
– Никто не говорит, что вы что-то украли. Сергей предложил вам собственность, которую сам оплатить не может. Я предложила ему другой вариант: если он считает это правильным, пусть финансирует его самостоятельно.
Свекровь перевела взгляд на сына.
– Серёжа, а почему ты вообще сказал мне, что Оля согласна?
Он раздражённо дёрнул плечом.
– Потому что я был уверен, что она не станет устраивать проблему из формальности.
– Формальность стоимостью девять миллионов двести тысяч, – заметила я. – Действительно пустяк.
Валентина Петровна впервые не нашлась с ответом сразу.
Сергей резко открыл дверь кабинета.
– Ладно. Идём внутрь. Сейчас всё решим.
Мы вернулись за стол.
Андрей Николаевич уже держал в руке телефон.
– У меня нет желания участвовать в семейном совете, – сказал он. – Если сделка сегодня не состоится, я звоню следующим покупателям. По авансу действуем по соглашению.
Ирина кивнула.
– Есть простой вариант. Предварительное соглашение заключено с Ольгой. Если Андрей Николаевич согласен, мы можем вернуться к первоначальному проекту основного договора и продолжить сделку с ней как с покупателем.
Продавец пожал плечами.
– Меня первоначальный вариант устраивал. На него я и соглашался две недели назад.
Ирина посмотрела на меня.
– Ольга, если возвращаемся к первоначальному варианту, вы подтверждаете готовность к расчёту?
– Да, в таком случае я готова продолжить сделку.
После этого все посмотрели на Сергея.
Я почти физически увидела момент, когда его вчерашняя уверенность закончилась.
Больше не было фразы «всё уже решено». Перед ним лежали два реальных варианта.
Либо дом покупался по прежней схеме.
Либо его мать оставалась покупателем, но деньги приходилось искать без меня.
Сергей медленно взял со стола ручку, покрутил её между пальцами и положил обратно.
– Тогда я не хочу продолжать эту сделку, – сказал он наконец. – Я не собираюсь сейчас оформлять дом так, чтобы потом снова начались разговоры о том, чьи деньги важнее и кому принадлежит большая часть.
Я смотрела на него несколько секунд.
– Значит, тебе действительно важнее было оформить дом на мать, чем купить его вместе со мной.
– Не переворачивай мои слова.
– Мне уже не нужно ничего переворачивать. Ты только что сделал выбор сам.
Ирина закрыла папку.
Андрей Николаевич поднялся.
– Тогда на этом заканчиваем. Я сегодня же связываюсь с другими людьми. Аванс верну в срок, который указан в предварительном соглашении.
Сергей посмотрел на меня.
– Надеюсь, ты довольна. Дом, который мы искали несколько лет, сейчас уйдёт чужим людям.
– Я совсем не довольна, – ответила я. – Я хотела этот дом. Но хотеть дом и согласиться оплатить чужую собственность не одно и то же.
Валентина Петровна убрала паспорт в сумку.
– Всё это можно было решить без такого спектакля.
– Можно было, – согласилась я. – Достаточно было спросить меня до того, как вы начали выбирать шкаф.
Она вспыхнула, но больше ничего не сказала.
Через три рабочих дня телефон завибрировал у меня в руке.
На счёт поступили триста тысяч рублей.
В назначении платежа стояло: «Возврат аванса по предварительному соглашению».
Сергей сидел напротив за кухонным столом. Последние дни мы разговаривали только о бытовых вещах, и даже там каждое слово приходилось выбирать осторожно.
Он заметил уведомление.
– Я так понимаю, Андрей Николаевич вернул аванс полностью? – спросил Сергей, не глядя мне в лицо.
– Да, вернул всю сумму. Теперь хотя бы твой главный аргумент о потерянных трёхстах тысячах можно считать окончательно закрытым.
Сергей криво усмехнулся.
– Зато дом уже забрали другие люди. Вот этого никаким банковским уведомлением не исправишь.
– Не исправишь. Мне жаль, что мы его потеряли.
Он наконец посмотрел на меня.
– Тогда ради чего всё это было? Ты получила обратно деньги, а мы остались без дома.
Я открыла синюю папку, вложила туда распечатанную банковскую выписку и закрыла обложку.
– Ради того, чтобы однажды я не обнаружила, что вложила почти всё, что у меня было, в имущество человека, которого собственником выбрали без меня. Если цена отказа от такой сделки один конкретный дом, значит, эту цену я заплачу.
– То есть теперь ты считаешь себя победительницей?
– Нет, Сергей. Победа выглядела бы иначе. Мы бы купили дом и не пытались перехитрить друг друга накануне сделки. Я просто не позволила превратить чужое решение в свою обязанность.
Он отвёл глаза.
На синей папке по-прежнему было написано одно слово: «Дом».
Самого дома у нас больше не было.
Зато деньги, которыми Сергей уже успел распорядиться в своих планах, остались там, где без моего согласия их никто не мог потратить.
