Елена втащила чемодан на крыльцо боком, потому что одно колесо еще на вокзале в Казани начало заедать и теперь только скребло по плитке. Под мышкой у нее была коробка чак-чака, который Андрей каждый раз заказывал ей привезти, как будто в Москве его не продавали.
Проверку на заводе она закрыла на день раньше, поменяла билет прямо в такси и мужу ничего не написала. Хотела войти в обед, пока он на работе, спокойно разобрать вещи, а вечером поставить коробку на стол и посмотреть на его лицо.
Тамара Петровна сидела в своей стеклянной будке у почтовых ящиков, с кроссвордом и термосом. Увидев Елену, она сняла очки и привстала.
– Ой, Леночка, а вы уже вернулись? Здравствуйте. Сестра к вам вчера днем приезжала, да?
Елена остановилась посреди холла, и чемодан, потеряв опору, завалился набок.
– Какая сестра?
– Ну как какая, ваша сестра, – Тамара Петровна удивленно моргнула. – В светлом пальто такая, волосы вот досюда, – она показала ребром ладони у плеча.
Елена подняла чемодан за ручку и несколько секунд держала его на весу, не ставя на колеса. Тамара Петровна ждала ответа и уже начинала улыбаться, как улыбаются, когда сейчас все разъяснится и можно будет посмеяться.
– У меня нет сестры…
Улыбка у консьержки сползла куда-то в сторону. Она надела очки обратно, потом снова сняла их и положила на кроссворд.
– Странно. Тогда я, наверное, что-то перепутала. Столько народу ходит, всех разве упомнишь!
– Наверное, – сказала Елена и покатила чемодан к лифту.
Кнопка вызова, как всегда, загорелась не с первого раза, и Елена вдавила ее большим пальцем, пока та не щелкнула. Где-то сверху загудел трос, и кабина поползла вниз. Тамара Петровна за ее спиной шуршала газетой, потом кашлянула.
– Просто она вчера еще сказала, что Андрей дома и ждет ее наверху…
Телефон Лена достала, еще когда лифт проезжал второй этаж. В зеркале на задней стенке, исцарапанном ключами, отражалась женщина в мятом после поезда плаще, с коробкой чак-чака под мышкой, и эта женщина набирала мужа большим пальцем, промахиваясь по его имени в списке.
Андрей взял трубку после шестого гудка.
– Да, Лен. Привет. Что-то случилось?
– Привет. Ты вчера был дома днем?
– Нет, конечно. Я весь день в офисе сидел, у нас же квартальный отчет. А что?
– Тамара Петровна говорит, что ко мне приезжала сестра.
На том конце стало тихо, и Елена слышала, как там кто-то говорит про таблицу и про какого-то Семенова, который опять не прислал цифры, а Андрей молчал.
– Наверное, она тебя с кем-то перепутала, – сказал он наконец. – У нее там полдома жильцов, она и меня как-то Олегом назвала.
– Какая сестра? У меня нет сестры, Андрей.
Муж рассмеялся коротко и слишком быстро, как смеются над анекдотом, который не расслышали.
– Ну вот именно, Лен. Значит, точно перепутала. А ты откуда звонишь? Ты же завтра должна была приехать.
– Я уже приехала.
– А. Ну хорошо. Слушай, меня тут зовут, давай потом.
Когда лифт остановился на шестом этаже, Елена выкатила чемодан на площадку, достала связку и попыталась открыть верхний замок не тем ключом. Ключ вошел наполовину и застрял, она подергала его, выдернула, выбрала нужный и еще какое-то время стояла, прижав лоб к холодной обивке двери и держа ключ в замке, не поворачивая.
В ушах у нее все еще висела та пауза, в которой был слышен чужой разговор про Семенова и не было слышно Андрея.
В квартире пахло так же, как всегда: кофе, средством для пола и немного одеколоном мужа. Ботинки Андрея стояли на полке, ветровка висела на своем крючке. Лена поставила коробку на кухонный стол, чемодан бросила в прихожей и прошла в спальню, на ходу стягивая плащ.
Кровать в спальне кто-то застелил старательно, по-гостиничному: покрывало лежало ровно, без единой складки, подушки были взбиты и поставлены углом. За двенадцать лет Андрей застилал кровать, наверное, раза три, и каждый раз потом рассказывал об этом как о подвиге.
На комоде возле ее косметички лежала резинка для волос, мягкая, бархатная, молочного цвета. Елена взяла ее двумя пальцами и поднесла к глазам. Такие были в моде у девочек из бухгалтерии, она сама такие не носила и никогда не покупала, у нее в ящике лежали обычные черные, пачкой из супермаркета. В гостиницах, правда, на раковине иногда стоял стаканчик с одноразовыми расческами и резинками в пакетиках. Она могла сунуть одну в косметичку, а косметичку разобрать еще перед отъездом… Елена повертела резинку и надела ее на запястье, чтобы не думать, куда ее деть.
Потом села на край кровати и вдруг увидела на темно-синем покрывале светлую нитку, короткую и пушистую, какая бывает от шерстяной ткани. Елена сняла ее ногтем и поднесла к окну. На свету нитка оказалась кремовой, почти белой. У Елены было темно-синее пальто и черный пуховик, а у Андрея серая куртка.
Она снова набрала мужа, и после второго гудка звонок оборвался. Через минуту на экране всплыло сообщение: «Я на встрече, вечером поговорим».
Елена напечатала: «На какой встрече, ты пять минут назад был на отчете». Она посмотрела на эту фразу и стерла ее. Потом напечатала: «Кто у нас был вчера?» – и тоже стерла. Нитку она положила в пустую пачку от своих таблеток, пачку сунула в карман, а резинку так и оставила на руке. Потом, не надевая плаща, вышла на площадку и нажала кнопку лифта.
Тамара Петровна увидела ее еще из-за стекла и сразу начала закрывать свой термос. Кроссворд со стола уже куда-то исчез.
– Тамара Петровна, вспомните, пожалуйста, вчерашний день. Подробно, это важно – сказала Елена и оперлась обеими руками о полочку перед окошком будки.
– Да что там вспоминать, Леночка. Ну пришла женщина, поднялась.
– Во сколько?
– Около двух. Я как раз новости включила, у меня радио, – консьержка кивнула на маленький приемник. – В два часа новости, вот она и пришла.
– Одна?
– Одна, да. А потом через несколько минут приехал ваш муж.
Елена медленно сняла руки с полочки и выпрямилась.
– Приехал? Он же был наверху. Вы сами сказали, что она сказала, что он ждет! Я ничего не понимаю, объясните толком!
– Ну да, она так сказала, – Тамара Петровна наконец завинтила термос и поставила его под стол. – А потом он с улицы зашел, с пакетом из «Пятерочки». Я еще подумала, как же, если ждет наверху. Ну мало ли, думаю, в магазин выскочил, пока она ехала.
Елена стянула с запястья резинку и стала наматывать ее на два пальца, туда и обратно…
– Вы уверены, что это был Андрей?
– Господи, ну конечно. Я Андрея пять лет знаю. Он мне еще на Восьмое марта шоколадку принес.
– И что он вам сказал?
– Поздоровался. Я еще пошутила, что у вашей семьи теперь гости каждый день, – консьержка потерла пальцем край стола, где отставал пластик. – Это я ей сказала, когда она пришла. Что вот, мол, гости у Кравцовых каждый день.
– А она что ответила?
Тамара Петровна посмотрела на нее снизу вверх, и Елена увидела, что у нее покраснели мочки ушей.
– Что она ваша сестра. – Лена, я же не знала. Она так сказала, как будто всю жизнь тут ходит. Я каждого не проверяю, я не полиция. Мне сказали сестра, значит, сестра.
– И вам не показалось странным, что я пять лет хожу мимо вас, а сестра моя ни разу не появилась? Вы же тут все знаете, у кого кот, у кого внуки, кто с кем живет…
Консьержка поджала губы и отодвинула радио на край стола, как будто оно мешало.
– Мне, знаете, некогда чужих сестер считать, – сказала она обиженно и тут же сбавила тон. – Вы не сердитесь только. Я, может, зря сказала. Я думала, вы знаете.
Елена молча пошла к лифту, но у дверей передумала и свернула на лестницу.
Между третьим и четвертым этажом, у батареи под окном, она остановилась. Весной, в апреле, кажется, она пришла с работы на час раньше, потому что отпустили после совещания, и на этом самом месте стояла женщина в светлом пальто и смотрела в телефон. Елена тогда спросила, не ищет ли она кого, а женщина подняла на нее глаза, быстро сказала, что перепутала этаж, и пошла вниз, не дождавшись лифта. Елена еще подумала, что у нее красивые сапоги. Сейчас она постояла у батареи, потрогала ее, холодную, потому что отопление еще не дали, и пошла выше.
Дома она села на табуретку в прихожей рядом с чемоданом, открыла переписку с Андреем и стала листать вверх. Сообщения шли плотно: купи хлеба, я задержусь, где зарядка, ты взяла мои ключи. Среди них попадались другие, которые она раньше пролистывала не глядя.
Двадцать третьего мая он писал: «Лен, погуляй еще часик после работы, у меня созвон с Новосибирском по зуму, будут орать, не хочу, чтоб ты это слушала». Она тогда ходила по торговому центру и купила себе ненужную сковородку, потому что было жалко просто так тратить час. Одиннадцатого июля пришло: «Зай, не торопись домой, ко мне сестра Вадика заскочит за документами, я на удаленке». Второго августа опять появилась сестра Вадика, которой что-то надо было передать. Четвертого сентября он написал: «Задержись, пожалуйста, у меня созвоны до шести, я из дома работаю, мне нужна тишина, я на кухне».
Лена открыла контакт Вадика и долго смотрела на его фотографию с удочкой. Про сестру Вадика она никогда ничего не слышала, но и не спрашивала, потому что у Вадика было трое братьев и сестер и все жили где-то под Тверью.
Тогда она пошла по переписке уже с другой стороны и стала открывать все фотографии подряд, которые Андрей присылал за полгода. Там был чек из строительного магазина, сломанный кран на даче, скриншот с курсом валют, соседский кот на заборе и сам Андрей в новой шапке с вопросом, не дурацкая ли. Женщин на этих фотографиях не было вообще, даже чужой руки, случайно попавшей в кадр. Она листала так быстро, что пару раз проскакивала мимо и возвращалась, а резинка, которую она снова надела на запястье, все время съезжала к ладони, и она поправляла ее, не замечая.
Потом она нажала на его имя и приложила телефон к уху. Пошли гудки, один, второй, третий, и на четвертом звонок сбросили.
Елена положила телефон экраном вниз на крышку чемодана, стянула с запястья молочную резинку и положила ее рядом, аккуратно, как кладут чужую вещь, которую потом придется вернуть.
***
Минут через десять она снова спустилась вниз, на этот раз с коробкой чак-чака. Прошла мимо будки, не повернув головы, вышла во двор и открыла крышку мусорного контейнера. Коробка была тяжелая, в плотной картонной упаковке с татарским орнаментом, и Елена какое-то время держала ее над грязными пакетами, прежде чем разжать пальцы. Коробка ударилась о чей-то арбуз и перевернулась.
За спиной у нее хлопнула тяжелая дверь подъезда, и Тамара Петровна вышла во двор в вязаной кофте поверх форменной жилетки и остановилась у лавочки, обхватив себя руками от ветра.
– Лена, – позвала она. – Лена, подождите. Я не хотела вмешиваться, честно. У меня своих забот полно!
Елена опустила крышку контейнера и вытерла ладонь о джинсы.
– Тогда почему вы решили, что она моя сестра?
– Потому что ваш муж так сказал!
Елена подошла к ней вплотную, и консьержка отступила на полшага и уперлась ногами в лавочку.
– Когда?
– Вчера. Я вам не все сказала сначала, растерялась. Он когда с пакетом зашел, у будки остановился, постучал мне в стекло и говорит: Тамара Петровна, это сестра жены приехала, она иногда будет заходить, вы ее пропускайте. Такой спокойный, веселый даже. Я еще сказала, что похожи вы с ней, глаза одинаковые.
– Похожи, значит, – повторила Елена и коротко засмеялась, так, что консьержка посмотрела на нее с испугом.
– Ну мне так показалось. Я без очков была.
– А раньше она приходила?
Тамара Петровна замялась и стала застегивать кофту, пуговицы не попадали в петли.
– Иногда приходила. Когда меня на месте не было.
– Откуда вы знаете?
– Камеры видела. У меня же монитор в будке, там запись за месяц хранится. Я сегодня, как вы наверх ушли, села и перемотала. Сама не знаю зачем, – она наконец застегнула верхнюю пуговицу и оставила остальные. – Она обычно в мой обед приходила, с часу до двух. Я на обед к себе в подсобку ухожу, а подъезд по коду. Она код набирала и заходила, не спотыкалась даже.
Елена сунула руки в карманы и нащупала там пачку от таблеток с ниткой. Пальцы у нее вдруг стали мелко дрожать.
– А почему вчера вы ее запомнили? Если она и раньше мимо вас проходила.
Консьержка оглянулась на подъезд, как будто оттуда их могли услышать.
– Потому что вчера она пришла в два, я уже на месте была. Я ей говорю, вы к кому, давайте провожу, у нас лифт капризный. А она смеется и говорит: не надо, я ваш подъезд знаю. И сама пошла…
Тамара Петровна сказала это совсем тихо и тут же добавила громче, уже для порядка:
– Я вам ничего не говорила, если что. Мне тут еще работать!
***
В квартире Лена первым делом прошла в маленькую комнату, где стоял старый компьютер. Андрей называл эту комнату кабинетом и работал здесь по вторникам и четвергам, когда брал удаленку. Ноутбук он возил с собой, а домашний системный блок гудел под столом всегда в спящем режиме, потому что Андрей не любил ждать, пока все загрузится. Елена тронула мышку, и экран проснулся.
Рабочий мессенджер был открыт, Андрей никогда из него не выходил. Елена села на его стул, который пружинил и был поднят слишком высоко для нее, и не стала его опускать. В общем чате отдела вчера в девять утра Андрей написал: «Коллеги, я сегодня из дома, на связи в чате, звонить на мобильный». В половине второго его статус сменился на «Не беспокоить» и провисел до половины пятого. В три часа ему дважды написал Семенов: «Андрей, ты где, скинь цифры по филиалам», а потом: «Андрей???». Ответ пришел в шестнадцать сорок восемь: «Сорри, связь пропадала, скидываю».
Потом она открыла рабочий календарь мужа. Вчерашний день был почти пустой, только с двух до половины пятого стоял серый блок, который Андрей сам себе поставил. Назывался этот блок «Фокус-время, не звать».
Елена пролистала назад и увидела такие же серые блоки одиннадцатого июля, второго августа и четвертого сентября, в те самые дни, когда он просил ее задержаться.
Телефон его она проверить не могла, но у них был общий семейный тариф, оформленный на нее, и оплачивала его тоже она, каждый месяц, с напоминанием в приложении. Елена открыла личный кабинет оператора, выбрала второй номер и заказала детализацию за три месяца.
Файл с детализацией пришел через минуту, и она листала длинную таблицу и узнавала номера: его мать, его работа, Вадик, она сама, автосервис. Один номер повторялся чаще всех, по утрам, по вечерам, и обязательно в те вторники, иногда по три раза за час. Елена проверила его по своим контактам, по контактам на компьютере, вбила в поиск в мессенджере. Этот номер нигде не был сохранен, ни под именем, ни под буквой.
Она набрала его со своего телефона, стоя посреди кабинета и глядя на серый блок в календаре. Женщина ответила почти сразу, на втором гудке.
– Да?
Голос был молодой, чуть хрипловатый, где-то рядом с ней работал телевизор. Елена молчала и слушала, как там кто-то рекламирует кредит под ноль процентов.
– Алло. Это кто?
Елена нажала отбой, и через секунду, пока она еще держала телефон в руке, экран засветился снова, и на нем было написано: «Андрей».
– Где ты? – спросила Елена, не здороваясь.
– На работе. Лен, что происходит?
– Ты вчера был дома, я еще раз спрашиваю. И прошу тебя подумать перед ответом!
– Нет.
– Женщина приходила к тебе вчера?
Андрей замолчал, и было слышно, как он идет куда-то по коридору, а потом хлопнула дверь, и эхо стало гулким, как на лестнице.
– Какая женщина?
Елена закрыла глаза и услышала собственный голос, неожиданно ровный:
– Та, которую ты назвал моей сестрой!
Он ничего не ответил, секунды шли, Елена считала их по стуку своего пальца о край стола.
– Давай вечером спокойно поговорим! – сказал он наконец. – Не по телефону.
– Нет.
– Лена, я сейчас занят, меня люди ждут.
– Я тоже занята, – сказала она. – Я твой календарь читаю. У тебя там фокус-время по вторникам!
Андрей сбросил звонок, не дожидаясь ответа. Лена положила телефон на стол, выключила монитор и посмотрела на свое отражение в черном экране. Потом пошла в прихожую, сняла с крючка ключи от машины и надела плащ, мятый, какой был.
Машина неделю простояла во дворе, лобовое стекло засыпало желтыми листьями, и Елена включила дворники, не счищая их руками. До офиса Андрея было сорок минут, она доехала за тридцать, два раза проскочив на желтый. На парковке у бизнес-центра не было мест, и она встала поперек двух, у шлагбаума, откуда было видно вход.
Около двух часов дня стеклянные двери разъехались, и Андрей вышел вместе с двумя коллегами. Одного Елена знала по корпоративу, это был тот самый Семенов, полный, в расстегнутом пиджаке, с электронной сигаретой в руке. Второго, молодого, в белых кроссовках, она видела впервые. Андрей что-то рассказывал, размахивая рукой, и смеялся. Увидев Елену у машины, он даже улыбнулся по привычке, но потом разглядел ее лицо, и улыбка у него пропала.
– Что ты здесь делаешь?!
Лена подошла прямо к нему, на середину тротуара, и встала так близко, что ему пришлось отступить.
– Я все знаю…
Семенов и второй коллега остановились в двух шагах. Семенов затянулся, выдохнул в сторону и сделал вид, что читает что-то в телефоне. Андрей взял Елену за локоть, крепко, как берут ребенка у дороги.
– Давай не здесь. Пойдем в машину!
Елена выдернула руку так резко, что задела его часы.
– А где мне с тобой разговаривать? Дома? У нас дома ты для нее место нашел! Кровать ей застелил, как в гостинице! Или это она застелила, отвечай!
Андрей побледнел, и у него на шее выступили красные пятна, как всегда, когда он врал начальству по телефону.
– Успокойся. Лен, успокойся, пожалуйста!
– Ты привел ее в нашу квартиру и сказал консьержке, что это моя сестра. Моя сестра! – она засмеялась. – У меня даже двоюродной нет! Ты двенадцать лет с моей мамой за одним столом на всех праздниках сидишь, ты всю мою родню по пальцам знаешь! Как ты мог вообще!
Второй коллега неловко отошел к урне и стал там стряхивать с рукава несуществующую пыль. Семенов остался на месте и только отвернулся к стоянке.
– Не устраивай сцену, – тихо сказал Андрей.
Елена посмотрела на него и почти рассмеялась снова.
– Сцену устроил ты. Я просто приехала посмотреть, как ты будешь из нее выходить!
Андрей постоял, глядя куда-то поверх ее плеча, на шлагбаум, на свою машину, которая стояла через три места. Потом он обернулся к коллегам и махнул им рукой.
– Идите, я догоню.
– Да мы тут, – сказал Семенов, не поднимая глаз от телефона. – Мы покурим.
Андрей помолчал еще немного, переложил пропуск из одного кармана в другой, достал, снова убрал.
– Да, – сказал он. – Она была у нас.
– У нас, – переспросила Елена.
– Да.
– Сколько раз?
Он посмотрел на асфальт, на окурок возле своего ботинка, и отодвинул его носком.
– Несколько.
Лене хотелось, чтобы он сказал что-нибудь другое, что угодно: что это ошибка, что она ему никто, что он сам не знает, как так вышло. Она ждала этого, пока он молчал, и уже видела по нему, что любое следующее слово будет только хуже.
– Ты называл ее моей сестрой?
– Да.
– И она спокойно заходила в мою квартиру? В мою ванную, к моей косметичке?
Андрей молча кивнул, не поднимая от асфальта головы.
– Когда консьержки не было, мы обычно просто заходили. Марина код знала, – он сказал имя и сразу поморщился, как будто наступил на что-то. – Вчера она появилась раньше, чем я ожидал. Я в магазин выскочил, думал, успею.
– Марина, – сказала Елена. – Хорошее имя. Ты ей хлеба купил в «Пятерочке»? Или что вы там едите в свое фокус-время?
Андрей поднял на нее глаза, и она увидела, что он злится, и злится на ерунду, на которой попался: на пакет из магазина и чужую резинку на комоде.
– Лена, ну зачем ты так!
– А как надо? Ты мне скажи, как надо, ты же все продумал! Созвоны с Новосибирском. Сестра Вадика. Я со сковородкой по торговому центру ходила, пока ты тут… – она махнула рукой куда-то за спину, в сторону дороги, по которой только что сюда неслась. – Ты хоть раз подумал, что я могу вернуться домой раньше?
Андрей ничего не ответил, только смотрел на нее, и Семенов за его спиной перестал курить и убрал сигарету в карман.
Елена взялась за обручальное кольцо, и оно пошло туго: за двенадцать лет палец стал толще в суставе, и ей пришлось крутить его, ободрав кожу, пока оно не соскочило. Потом она взяла руку Андрея, развернула ладонью вверх и положила кольцо туда.
– Оставь себе.
– Ты сейчас на эмоциях, – сказал он и сжал кулак вместе с кольцом. – Приедешь домой, остынешь, вечером все обсудим как люди!
– Нет. Я как раз в первый раз за полгода все вижу нормально!
Андрей шагнул к ней, хотел что-то сказать, но она подняла ладонь, и он остановился.
– Меня даже не интересует, сколько это продолжалось. С апреля, с мая, мне все равно. Мне хватает того, что ты привел ее именно домой. Не в гостиницу, не к ней, а ко мне домой, и еще Тамару Петровну попросил пропускать!
Потом она стянула с запястья молочную бархатную резинку, уже в катышках, и положила ее ему на кулак сверху.
– И это передай. Сестре моей. Она у нас забыла.
Андрей смотрел на резинку, лежащую на его пальцах, и не шевелился. Семенов громко кашлянул и отвернулся совсем.
Елена развернулась и пошла к машине, которая стояла поперек двух мест у шлагбаума. Через несколько метров за спиной раздался его голос:
– Лена. Подожди.
Она не остановилась, села за руль, захлопнула дверь и какое-то время не могла вставить ключ в замок зажигания, промахиваясь мимо прорези. Потом вставила, завела и, пока машина прогревалась, набрала номер, который был записан у нее как «Консьержка Тамара».
– Тамара Петровна, это Елена Кравцова из сорок восьмой.
– Леночка, – сказала консьержка испуганно. – Ну что там? Вы как?
– У вас есть телефон мастера, который Зиминым в тридцать второй замки менял?
– Есть, где-то был, в тетрадке. Найду.
– Скиньте мне, пожалуйста. Я через час буду. И если сестра моя придет, скажите ей, что у Кравцовых сегодня гостей не ждут.
В трубке Тамара Петровна немного помолчала.
– Хорошо, Леночка. Поняла.
Было слышно, как она уже шуршит своей тетрадкой. Елена положила телефон на пассажирское сиденье, включила поворотник и выехала со стоянки, объехав Андрея, который так и стоял на тротуаре с кулаком, прижатым к груди.
