— Твои вещи подождут, мамин багаж важнее! — велел Андрей и придвинул к стойке регистрации ещё один чемодан своей матери. — Ирина, отставь свой чемодан к стене. Мы потом решим, что с ним делать.
Я посмотрела на мужа, потом на свой чемодан. В нём лежало всё необходимое на неделю, включая платье, которое я купила к нашей серебряной свадьбе. Двадцать пять лет вместе мы собирались отметить в Сочи. И вот уже в аэропорту выяснилось, что мои вещи должны уступить место подаркам для Лидии, родной сестры свекрови. Галина Петровна давно с ней не виделась и очень ждала встречи. Андрей уговорил меня взять свекровь с нами месяц назад. Тогда он говорил, что мать поживёт в отдельном номере, встретится с сестрой и совершенно не помешает нашему отдыху.
— У нас три билета с багажом, — сказала я. — Моё место занято моим чемоданом. Ты едешь с одной ручной кладью, значит, два маминых чемодана спокойно проходят по вашим билетам.
— Вот именно, два, — раздражённо отозвался Андрей. — А у мамы три. Неужели трудно уступить? Ты же можешь обойтись без половины своих вещей.
За моей спиной тихо загудела очередь. Сотрудница аэропорта терпеливо ждала, пока мы решим, что сдавать. На весах стоял самый большой чемодан Галины Петровны. Экран показывал двадцать семь килограммов. Два других потянули на двадцать один и восемнадцать. Мой весил шестнадцать.
— По вашему тарифу предусмотрено одно место багажа до двадцати трёх килограммов на пассажира, — напомнила сотрудница. — За дополнительное место и превышение веса потребуется отдельная оплата. Можно также перераспределить вещи, если вам так удобнее.
— Мы ничего перекладывать не будем, — поспешно сказала свекровь. — У меня в большом чемодане посуда для Лидочки. Я всё переложила полотенцами, чтобы не разбилось. Если сейчас разворошить, потом ничего не соберу.
Утром дома я уже предлагала оставить часть подарков. Галина Петровна тогда показала на две коробки с сервизом, пакеты с домашним текстилем и свёртки, перетянутые верёвкой. Ей хотелось привезти сестре столько, сколько она не могла передать за несколько лет. Я понимала это желание. Но не понимала, почему расплачиваться за него должна я.
— Ирина, ты всё усложняешь, — сказал Андрей, наклонившись ко мне. — Поставим твой чемодан в камеру хранения. В Сочи купишь, чего не хватает. Мы уже опаздываем.
— Неделю ходить в случайно купленных вещах я не собираюсь. И платье для нашей годовщины оставлять здесь тоже не стану.
— Если ты так хочешь это платье, можно было взять его в ручную кладь, — вмешалась Галина Петровна. — У меня подарки, а у тебя наряды.
Она говорила не зло. Скорее удивлялась, что кто-то ставит платье выше её коробок. Андрей же смотрел на часы и ждал, когда я наконец уступлю. Точно так же он ждал дома, когда я соглашалась пригласить его мать на выходные, меняла свои планы и говорила, что всё устроим. Обычно я действительно устраивала.
Только на этот раз устраивать было нечего. Чемоданов четыре, оплаченных мест три, и ни уговоры, ни обида четвёртое место не создадут.
— Оформите, пожалуйста, мой чемодан на мой билет, — попросила я сотрудницу и пододвинула свой чемодан на весовую ленту.
Андрей схватился за ручку, но тут же отпустил. При сотруднице и стоявших позади пассажирах он не решился стаскивать чемодан обратно. Девушка проверила вес, закрепила бирку и отправила его по ленте за резиновую шторку.
— Теперь оформляйте оставшиеся вещи, — сказала я мужу. — Как ты и обещал маме.
Андрей не ответил. Он достал телефон, открыл банковское приложение и отошёл к соседней стойке, чтобы оплатить дополнительный багаж. Сумму за лишнее место и перевес он увидел окончательно только перед оплатой. Несколько секунд смотрел на экран, потом приложил карту к терминалу.
До поездки у него было девятнадцать тысяч рублей отпускных на текущие расходы. После платежа осталось меньше двух. У меня на отдельном счёте лежала примерно такая же сумма. Мы заранее договорились каждый оплачивать свои повседневные траты, а ресторан в день годовщины и две общие экскурсии планировали разделить пополам. Перелёт, гостиницу с завтраками и трансфер оплатили ещё летом.
Галина Петровна проводила свои чемоданы взглядом и облегчённо выдохнула.
— Главное, всё доедет целым. Спасибо тебе, сынок. Лидочка обрадуется.
Андрей убрал телефон в карман.
— Я тоже надеюсь, что она обрадуется, мам. Потому что на что мы теперь будем отдыхать, я пока не представляю.
В самолёте он почти не разговаривал со мной. Я несколько раз хотела объяснить, что не собиралась его унижать, но каждый раз останавливала себя. Моё решение не нуждалось в оправдании. А вот с тем, сколько стоило его обещание матери, нам всё равно предстояло разобраться.
В гостиницу приехали к вечеру. Галина Петровна поднялась к себе разбирать подарки, а мы с Андреем остались в холле, где на столике лежали буклеты с экскурсиями. Он листал их так сосредоточенно, словно среди фотографий водопадов можно было найти недостающие отпускные.
— Я посчитал, — наконец сказал он. — Если завтра питаться недорого, а в ресторан на годовщину не идти, можно ещё что-нибудь придумать. Остальное оплатишь ты, а потом дома разберёмся.
— Что именно я должна оплатить?
— Экскурсии, например. Маме хочется в горы. Я обещал ей поездку на Красную Поляну. Нам же всё равно вместе отдыхать. Мы супруги, у нас общий бюджет.
Он говорил так, будто мы обсуждали случайную поломку машины. Но машину мы не ломали, непредвиденных обязательных расходов не было. Он добровольно выбрал платный багаж, хотя мог уговорить мать оставить часть вещей или хотя бы переложить содержимое тяжёлого чемодана.
— На горную экскурсию мы собирались вдвоём, — напомнила я. — И ты обещал, что поездка твоей мамы не изменит наших планов. Почему об этом стало известно только сейчас?
— Потому что ты упёрлась в свой чемодан. Можно подумать, без этого платья отпуск бы не состоялся.
Я вынула из сумки телефон и открыла заметку, где ещё дома записала предполагаемые расходы. Мы составляли её вместе. Андрей сам внёс туда праздничный ужин и две экскурсии. Места для перевозки сервиза в этой заметке не было.
— Я не против того, чтобы ты помогал матери, — сказала я. — Но сначала ты отдал ей своё багажное место, потом хотел отдать моё, а теперь предлагаешь потратить мои деньги. В какой момент ты собирался спросить, согласна ли я?
Он отодвинул буклеты.
— Мне странно слышать от жены разговоры про «моё» и «твоё». Я двадцать пять лет рядом с тобой, а ты считаешь, кто за что заплатил.
— Мы оба эти двадцать пять лет работали и платили за многое вместе. Именно поэтому я помню, что мы умеем договариваться. Только сегодня ты договорился с мамой, а выполнять договор должен кто-то ещё.
Андрей хотел возразить, но из лифта вышла Галина Петровна. Она уже успела переодеться и несла сложенную экскурсионную листовку. По её довольному виду я поняла, что разговор о деньгах для неё пока оставался далёкой неприятностью.
— Андрей, я узнала на стойке, завтра ещё есть места в автобусе в горы, — сообщила она. — Там и подъёмник, и остановка у красивых видов. Ты же говорил, что съездим, пока я хорошо себя чувствую.
— Мы как раз обсуждаем расходы, мам, — ответил он.
— А что их обсуждать? Вы молодые, ещё заработаете. Я свои деньги взяла, но мне на кафе и подарки хватит, а такую экскурсию одной не осилить.
Я не стала напоминать Галине Петровне её возраст. Она была вполне бодрой женщиной, умела самостоятельно ездить к родственникам и прекрасно считала стоимость подарков. Просто в данном случае ей удобнее было не считать.
— Я не собираюсь оставлять вас без обеда, — сказала я. — Гостиница оплачена, завтраки у нас есть, на обычные расходы вы взяли свои деньги. Но оплачивать экскурсию, которую Андрей обещал без моего согласия, я не буду.
— Значит, из-за тебя я никуда не поеду? — свекровь посмотрела на сына.
Андрей потёр переносицу.
— Завтра утром решим. Пока ничего не бронируй.
В номере я достала расписание городских прогулок. Можно было сходить к морю, пройтись по центру, заглянуть в небольшой музей. Для этого мне не требовалось просить мужа покрыть свои расходы. И я вдруг поняла, что впервые за этот день строю планы, не сверяясь с тем, чего от меня хотят другие.
На следующее утро Галина Петровна уже ждала нас у стойки экскурсий. Перед ней лежал буклет с маршрутом в горы. Сотрудница показывала время отправления, а свекровь внимательно рассматривала фотографии канатной дороги.
— Хорошо, что вы спустились, — сказала она. — Я попросила придержать нам три места. Сейчас оплатим и пойдём завтракать.
— Места ещё свободны, но бронь без оплаты не оформлена, — уточнила сотрудница. — Если не планируете поездку, никаких удержаний не будет.
Я поблагодарила её за пояснение. Андрей посмотрел на меня, потом на экран с ценой экскурсии и негромко спросил:
— Ира, давай хотя бы сегодня не будем спорить. Оплати ты, а я тебе потом верну. Разве тебе самой не хочется в горы?
— Мне хотелось туда с тобой, когда мы вместе планировали отпуск. Теперь ты предлагаешь другую поездку и просишь меня за неё заплатить. Я этого не обещала.
— Но мама столько лет мечтала здесь побывать. Неужели тебе совсем не жалко её?
Галина Петровна подняла глаза от буклета. Она смотрела на меня с таким ожиданием, что мне захотелось достать карту и закончить разговор. Деньги у меня были. Если бы я заплатила, мы сели бы в автобус, свекровь весь день радовалась бы видам, а Андрей объявил бы, что семейные разногласия сами собой уладились.
Но на годовщину мы всё равно не попали бы в тот ресторан, который выбирали вдвоём. И в следующий раз моё согласие снова стало бы необязательным условием чужого обещания.
— Мне жалко, что всё так вышло, — ответила я. — Мама может поехать в горы в другой день, если найдутся деньги. Сегодня я хочу провести время по своему плану. Я готова платить за то, что выберу сама, а не за то, что за меня решили.
Андрей отвёл меня на пару шагов от стойки. За его плечом я видела, как мать складывает листовку, не отрывая от нас глаз.
— Ты понимаешь, в какое положение меня ставишь? Мне теперь при ней говорить, что я не могу исполнить обещание?
— Ты сам дал его при ней. Ты мог ещё дома спросить, сколько багажа она возьмёт, а вчера мог отказаться платить за лишнее. Вместо этого ты предложил оставить мои вещи в аэропорту. Теперь снова хочешь, чтобы я решила проблему за тебя.
— Я думал, ты меня поддержишь.
— Поддержать тебя и оплатить твоё решение без согласия — не одно и то же. Я тоже потеряла наш праздник, Андрей. Только ты об этом пока ни разу не спросил.
Он посмотрел на буклет в руках матери. Потом на меня. Мне хотелось, чтобы муж произнёс что-нибудь тёплое и понятное, но он долго выбирал слова и наконец вернулся к стойке.
— Мама, сегодня экскурсию не покупаем, — сказал Андрей. — Я обещал тебе поездку, не посчитав наши расходы. И вчера потратил свои отпускные на багаж. Ирина не должна платить за моё обещание.
— Значит, она добилась своего, — тихо сказала Галина Петровна. — Ты мог предупредить меня ещё дома.
— Мог, мам. И должен был. Мы к Лиде всё равно съездим, подарки отвезём. Только без дорогой экскурсии.
Свекровь отвернулась к стойке и вернула сотруднице листовку. На лице у неё было не возмущение, а обида, которую я слишком хорошо понимала. Андрей впервые отказал ей не потому, что я якобы чего-то не разрешила, а потому, что признал собственную ошибку. Для них обоих это оказалось непривычным.
Я пошла к выходу одна. У моря уже прогуливались семьи с детьми, неподалёку продавали билеты на короткую морскую прогулку. Я решила пройтись по набережной и заглянуть в музей, который отметила вчера. Поездка в горы никуда не исчезла с карты. Просто сегодня я не хотела покупать её ценой ещё одной уступки.
Следующие дни не превратились в открытку с идеальным отпуском. Андрей отвёз мать к Лидии, помог поднять подарки, а потом вернулся без прежних разговоров о том, что кто-то опять должен войти в положение. Мы гуляли вместе не каждый день. Иногда он оставался с матерью, а я выбирала свои маршруты. Денег у него по-прежнему было мало, и это нельзя было исправить извинением.
К нашей годовщине я достала платье из своего чемодана. Оно было аккуратно сложено, но немного помялось в дороге. Я разгладила ткань ладонью и вспомнила, как Андрей предлагал оставить этот чемодан в аэропорту на целую неделю.
— Я понимаю, что ресторан теперь не получится, — сказал он, остановившись у открытого шкафа. — Мне очень жаль. Ты готовилась, выбирала платье, а я всё испортил ещё до вылета.
Мне хотелось возразить, что дело не в ресторане. Но это было бы неправдой. Я хотела и красивый вечер, и его внимание, и право хотя бы раз не подстраивать свой праздник под чужие желания.
— Мне тоже жаль, — сказала я. — Я не хочу делать вид, что ничего не случилось. Но сегодня я всё-таки хочу побыть с тобой вдвоём.
В дверь постучала Галина Петровна. Она стояла с сумочкой на плече и сообщила, что Лидия снова пригласила её к себе на вечер. Свекрови хотелось, чтобы Андрей отправился с ней и посидел за столом у родственников.
— Завтра я тебя отвезу, мам, если Лидия будет дома, — ответил муж. — А сегодня мы с Ирой будем отмечать годовщину. Об этом я договаривался с ней давно.
Свекровь посмотрела на моё платье, затем на сына.
— Я могу и завтра съездить, если вам сегодня неудобно, — сказала она после паузы. — Лидия никуда не собирается.
Вечером мы вышли к набережной. Андрей предложил зайти в небольшое кафе, но прежде спросил, хочу ли я туда. У него не хватало денег на тот ужин, который он планировал ещё дома. Мы выбрали простой ужин, на который хватало собственных денег каждому, и долго сидели за столиком, вспоминая нашу свадьбу и споря, кто тогда первым пригласил гостей танцевать.
Обида не исчезла. Я не собиралась притворяться, что один вечер всё исправил. Но когда на обратном пути Андрей остановился у киоска с билетами на прогулочный катер, он не стал ничего покупать за нас обоих.
— Хочешь прокатиться завтра? — спросил он. — Давай сначала посмотрим цену и решим вместе.
Я подошла ближе, чтобы прочитать расписание. Андрей стоял рядом и ждал моего ответа. Теперь у меня наконец было время его обдумать.
