Павел без моего разрешения отправил строительную бригаду к своей матери. Когда я приехала, часть крыши уже разобрали, а на другом объекте нас ждал заказчик с жёстким сроком. Муж рассчитывал, что я побоюсь остановить работу. Только платить за его обещание пришлось бы не ему.
— Твои работяги маме коттедж достроят, а ты не смей возражать! — заявил Павел, когда я потребовала убрать людей с крыши.
Он стоял посреди двора, возле чужих мешков с утеплителем, и говорил так, будто строительная бригада досталась ему вместе с женой. За его спиной двое моих рабочих натягивали временное покрытие на открытый участок ската. Старый защитный материал там уже сняли. Синоптики обещали дождь к вечеру, а под крышей лежали упаковки сухого утеплителя.
— Кто дал команду разбирать покрытие? — спросила я прораба.
Леонид Тихонов спустился с лесов и снял рабочие перчатки. Лицо у него было такое, словно он уже понял, насколько серьёзно ошибся.
— Павел утром позвонил, — сказал он. — Передал, что ты передвинула график и велела сначала помочь Людмиле Аркадьевне. Я переспросил про объект Коваль. Он сказал, ты с заказчицей договорилась.
— У Марины Коваль срок сдачи двадцать пятого сентября. Ни одного дня я не переносила.
Павел раздражённо махнул рукой.
— Из-за одного дня ничего не случится. Мать уже второй год не может закончить дом. У тебя люди есть, инструмент есть. Неужели они родной бабушке пару недель не помогут?
— Они не твои люди, — ответила я. — У них работа, за которую они получают зарплату. И есть заказчица, которой мы обязаны сдать крышу вовремя.
Мне сорок восемь лет. Последние семь из них я руководила небольшой строительной фирмой. Начинала с двух мастеров, сама ездила за материалами и договаривалась о ремонтах. Теперь у меня была постоянная бригада, прораб, рабочие договоры и расписанные на недели вперёд объекты. Павел, мой муж, не работал в фирме. Зато иногда выручал: встречал машину с заказанным материалом, передавал водителю адрес, договаривался о доставке. Леонид привык, что он бывает на площадках. Этим доверием Павел и воспользовался.
Его мать, Людмила Аркадьевна, построила коробку двухэтажного коттеджа на окраине посёлка. Деньги у неё имелись: после продажи прежнего жилья и накоплений оставалась солидная сумма. Но на крышу, часть утепления, завершение инженерных работ и крыльцо она тратиться не хотела. Уже выбрала дорогую мебель и большую кухню, хотя дом пока не был защищён от осенней непогоды как следует.
— Не понимаю, чего ты здесь распоряжаешься, — сказала свекровь, выйдя на крыльцо без перил. — Павел обещал мне помощь. Я никого у тебя не отнимала. Сын договорился, значит, так и должно быть.
— Сын договорился за мой счёт и без моего согласия. Теперь мне нужно решить, как защитить то, что уже разобрали.
Я подозвала Леонида к лесам. Он объяснил, что сняли временное покрытие лишь с одного участка ската, но остановиться сразу нельзя: под ним оставались открытыми доски и утеплитель. Рабочие могли безопасно закрепить защиту до вечера. Никакого продолжения устройства кровли без обследования и договора я не разрешила.
— Закройте этот участок и проверьте, чтобы вода не пошла под соседние полосы, — сказала я. — Потом соберите инструмент. На объект Коваль вернёмся по новому заданию. Всё время, которое сегодня потратили здесь, я оплачу.
— Вот именно! — вмешался Павел. — Раз уже начали, зачем же бросать? У матери потом вода потечёт, и на твоей совести останется.
— На моей совести сейчас безопасность людей и сохранность открытой крыши, — ответила я. — Поэтому защиту закончим. Остальные работы ты не вправе обещать.
Людмила Аркадьевна скрестила руки.
— Я сорок лет в автобусном парке диспетчером была. Если бы каждый водитель решал, куда ему ехать, ни один маршрут бы не вышел вовремя. Павел сказал, что люди приедут. Они приехали. Значит, должны закончить.
— Вы как диспетчер должны понимать разницу между утверждённым рейсом и самовольным изменением маршрута, — сказала я. — Моя бригада сейчас не там, где должна быть.
Она посмотрела на сына, будто ждала, что тот отменит мои слова. Павел достал телефон и предложил вызвать ещё рабочих, но не объяснил, кто заплатит за их время и откуда возьмутся люди в нашем плотном графике.
Пока бригада закрепляла защиту, я проверила материалы и состояние лесов. Принимать работу на себя целиком означало бы обещать то, чего я ещё не обследовала. Но уйти, оставив раскрытую крышу, тоже было нельзя. Я записала время, стоимость временных материалов и предупредила людей, что ошибку графика фирма разберёт отдельно, без удержаний из их заработка.
Когда все спустились, Леонид подошёл ко мне возле машины.
— Дарья, я должен был позвонить тебе самому. Павел раньше передавал адреса, и я привык ему доверять. Больше такого не повторится.
— Позвонить должен был, — согласилась я. — Сейчас важнее другое. Завтра Марина увидит, что мы потеряли день. Я поеду к ней вместе с тобой.
Павел услышал последние слова и недовольно усмехнулся.
— Ты перед чужими людьми извиняться собралась, а для матери помощь жалко.
— Перед Мариной мне есть за что отвечать. Перед твоей матерью у меня пока нет заказа. Вот в этом и разница.
Семнадцатого сентября Марина Коваль ждала нас у своей мастерской по изготовлению деревянных лестниц. Ремонт крыши она заказала заранее: зимой в помещении хранились сухие доски, и протечки портили материал. На стене возле входа висела таблица поставок. Подряд по её кровле мы должны были завершить двадцать пятого сентября.
Ещё в августе Марина объясняла, почему ей нельзя сдвигать ремонт на осень. Она делала лестницы под заказ и покупала древесину большими партиями. Её поставщик доставлял материал в определённые дни, а поставить длинные доски под открытым небом было нельзя. Если крыша протечёт, часть дерева испортится; если закрывать помещение на просушку, остановятся станки. Я тогда сама предложила график, за который могла отвечать. Теперь приходилось объяснять, почему он едва не сорвался из-за человека, который даже не был сотрудником моей фирмы.
— Вчера людей не было почти весь день, — сказала Марина, не повышая голоса. — Сегодня пришли позже согласованного. Мне не нужны семейные объяснения. Мне нужен ответ, выдержите ли вы срок.
Я знала её как человека, который не любит угроз и не бросается словами. Поэтому было особенно неприятно стоять перед ней и разбирать последствия чужого распоряжения.
— Ошибка с переводом бригады была на нашей стороне, — ответила я. — Мы вернули людей, пересмотрели последовательность работ. Дополнительное время оплатит фирма. Предлагаю ежедневно отмечать выполненный участок, а двадцать пятого вместе осмотреть всю кровлю.
Марина указала на сложенные вдоль стены упаковки материала.
— Мне всё равно, как вы это организуете, если работа будет безопасной и качественной. Но ещё один такой день я принять не смогу. В конце месяца у меня приезжает большая партия древесины.
Леонид развернул расписание. Он переставил местами подготовку примыканий и монтаж на соседнем участке, где уже были готовы леса. Два рабочих согласились выйти на дополнительную оплачиваемую смену в пределах установленного порядка. Я наняла подъёмник на утро, чтобы не терять время на ручную подачу тяжёлых материалов. За эти решения пришлось платить из денег фирмы.
Когда Марина ушла проверять заготовки, Леонид задержался.
— Я готов отвечать за ошибку. Только ребят не наказывай, они распоряжение получили от меня.
— Я не собираюсь вычитать из их зарплаты часы, которые они отработали, — сказала я. — А тебе придётся поменять порядок принятия заданий. Даже если звонит мой муж, указание о смене объекта подтверждается у меня.
Я позвонила Павлу прямо с площадки. Он ответил не сразу.
— Ну что, твоя заказчица уже предъявила претензии? — спросил он вместо приветствия.
— Она потребовала сохранить срок. Я трачу деньги фирмы, чтобы это сделать. Ты обещал матери бесплатную бригаду, но платить за последствия опять приходится мне.
— Я же не со зла. Мама меня всю жизнь поддерживала. У неё крыша недоделана, осенью дом промокнет. Ты могла бы хотя бы ради меня помочь.
— Помочь я могу профессионально. Мы осмотрим дом и предложим реальную стоимость. Если мама согласится, сделаем работу. Но не ценой другого договора и не бесплатно.
Он помолчал, потом предложил мне самому приехать к матери и «объяснить нормально». За этим выражением я слишком хорошо знала желание Павла оставить последнее слово себе.
— Приеду восемнадцатого с Леонидом, — ответила я. — Ты тоже можешь присутствовать. Только никаких обещаний от моего имени больше не давай.
После разговора я вернулась к мастерам. Мне хотелось рассказать им, как муж распорядился их временем, но они и так всё видели. Рабочий, который поднимал на крышу первую пачку крепежа, спросил, не придётся ли снова ехать к свекрови утром. Я ответила, что нет: до отдельного подтверждённого заказа никаких поездок туда не будет.
Вечером я проверила расходы. Временная защита чужой крыши, переезд туда и обратно, аренда дополнительного оборудования на объект Марины съели часть запланированной прибыли. Но к концу дня мы закрыли отставание по самому трудному участку. В календаре появилось место для обследования коттеджа, не забирающее бригаду с оплачиваемого заказа.
Восемнадцатого сентября я снова приехала к Людмиле Аркадьевне. На этот раз Леонид взял приборы для измерения и блокнот. Павел встретил нас возле ворот так приветливо, будто разговора о самовольной стройке не было.
— Вот теперь по-семейному, — сказал он. — Посмотрите и прикиньте, как быстро управитесь. Мама уже заказала мебель, ей не терпится закончить.
Я попросила не торопить осмотр. Снаружи коттедж выглядел почти готовым, но за аккуратной кладкой скрывалось много незавершённого. Под временным кровельным покрытием требовалось закончить основание и уложить постоянное покрытие. На мансардном этаже не хватало утепления. Электрические линии и водопровод были заведены к дому, но внутри оставались незаконченные участки. У входа имелось подготовленное основание, на которое можно было установить изготовленное крыльцо.
— У меня всё практически сделано, — настаивала свекровь, пока Леонид записывал размеры. — Ваша задача крышу закрыть да пару мелочей подправить.
— Чтобы закрыть крышу, нужны материалы, крепёж, доставка, работа специалистов и безопасные подмости, — ответила я. — Инженерные участки тоже требуют проверки. Называть это несколькими мелочами нельзя.
— А я дом сама строила, между прочим. Знаю, сколько стоит каждая доска.
— Тогда вам будет проще проверить смету по позициям. Мы ничего не будем прятать в общей сумме.
Леонид отдельно показал, где прежние мастера оставили незакрытые примыкания и почему нельзя сразу укладывать покрытие поверх старой временной защиты. Свекровь впервые перестала перебивать его. Когда он дошёл до крыльца, она уже спрашивала о том, как привезут готовую конструкцию и кому придётся отвечать за крепления.
После осмотра мы сели за стол в ещё пустой комнате. На подоконнике лежали образцы облицовки для будущей кухни. Павел разложил их веером и попытался вернуть разговор к бесплатной помощи.
— Даша, тебе же нетрудно добавить этот объект к остальным. На материалах мать не экономит, рабочим вы всё равно платите зарплату. Пусть сделают между заказами.
— Зарплата рабочих не становится бесплатной от того, что она выплачивается каждый месяц, — сказала я. — Время между заказами тоже не бесконечное. За эти часы фирма либо получает оплату, либо несёт убыток.
К вечеру я подготовила расчёт. Общая цена согласованного завершения составляла два миллиона рублей. Материалы занимали миллион восемьдесят тысяч, оплата труда со связанными расходами шестьсот двадцать тысяч, доставка и оборудование сто тридцать тысяч, накладные расходы и прибыль фирмы сто семьдесят тысяч. В стоимость входили только перечисленные работы. Подъезд к воротам, декоративное благоустройство и новая мебель не входили.
Людмила Аркадьевна перечитывала расчёт, водя пальцем по строкам.
— Два миллиона за то, что осталось? Я столько на кухню собиралась потратить! Павел обещал, что люди помогут бесплатно.
— Люди не давали такого обещания, — ответила я. — Павел не вправе заключать договоры от имени моей фирмы. Можете выбрать другого подрядчика. Я оставила временную защиту, чтобы был запас времени решить.
Павел повернул ко мне лист с общей суммой.
— Ты могла бы хотя бы свои сто семьдесят тысяч убрать. Зачем зарабатывать на моей матери?
— В этих деньгах не только прибыль. Есть расходы фирмы, которые никуда не исчезают. А дополнительная работа без оплаты не превращается в семейную услугу. Я отвечаю за сроки, материалы и людей.
Свекровь рассердилась. Она положила расчёт на край стола и сказала, что при таких ценах лучше наймёт другую команду. Я согласилась и предложила ей сохранить список работ, чтобы сравнить предложения на одинаковых условиях. В эту минуту было похоже, что мой визит закончится новой семейной ссорой, а коттедж так и останется под временным покрытием.
По дороге домой Павел говорил, что я могла снизить цену хотя бы ради семейного мира. Я спросила, какую именно часть он собирается оплатить вместо матери, если мы выбросим из сметы рабочее время. Муж предложил «что-нибудь придумать потом» и обиделся, когда я не приняла этот ответ. Мне было неприятно с ним спорить. Когда-то он ночами ездил со мной по поставщикам, когда фирма только поднималась. Я помнила эту помощь. Но нынешнее обещание означало совсем другое: теперь он хотел расплачиваться не своим временем, а временем шести человек, которым сам зарплату не выдавал.
На следующий день Людмила Аркадьевна позвонила сама. Она успела поговорить с двумя строителями. Один мог выйти на объект только в конце октября, другой назвал цену выше, но не включил в неё доставку части материалов. Она спрашивала уже не о том, почему я не хочу помогать, а о сроках работ и порядке приёмки.
— Мне нужно закончить до холодов, — сказала она. — Но платить всю сумму сразу я не собираюсь. И хочу знать, что будет, если обнаружатся недоделки.
— У нас будет письменный договор с перечнем работ и сроками. Восемьсот тысяч после подписания, шестьсот пятьдесят после приёмки основного этапа и пятьсот пятьдесят после окончательной приёмки. Замечания по нашим работам будем устранять в рамках обязательств.
— Когда сможете начать?
— Материалы закажем после аванса. Основную бригаду верну с объекта Марины после двадцать пятого. До этого можно провести подготовку поставок и согласовать график. Если такой срок вам подходит, обсудим договор лично.
Девятнадцатого сентября она подписала договор как заказчица, не через сына. Мы приложили смету и перечень работ, отдельно указали, что благоустройство въезда не входит в стоимость. После подписания я направила Людмиле Аркадьевне счёт на аванс. Первый платёж пришёл на счёт фирмы в тот же день. Я не чувствовала, что кого-то победила. Мне было трудно видеть, насколько сильно Павел рассчитывал на моё молчаливое согласие. Но договор хотя бы позволял отделить работу от семейных обещаний.
Двадцать пятого сентября мы с Мариной осмотрели законченный ремонт кровли её мастерской. Она проверила примыкания, оговорённые водостоки и участок, который раньше протекал. Замечания оказались мелкими, мы устранили их при приёмке. Марина подписала документы, и вечером Леонид сообщил рабочим адрес следующего объекта. На этот раз указание исходило от меня.
С двадцать шестого сентября бригада работала у Людмилы Аркадьевны. Материалы привозили партиями, чтобы не заставлять людей переставлять тяжёлые упаковки по тесному двору. Я приезжала проверять качество и разговаривать с поставщиками. Леонид не выпускал на высоту никого без необходимой подготовки и средств защиты. Павел несколько раз пытался распоряжаться разгрузкой, но прораб направлял его ко мне, если речь заходила об изменении задания.
У рабочих появились обычные вопросы, которых в первый день на этом участке никто не задавал: где хранить новый крепёж, кто принимает поставку, кто отвечает за нестыковку размеров в прежней обрешётке. Теперь они обсуждали это с Леонидом, а не с Павлом. Пару раз приходилось ждать уточнения и менять порядок работ. Свекровь раздражалась, что люди стоят без дела, пока прораб сверяет чертёж. Но когда рядом с готовым участком нашли криво установленную прежними мастерами деталь, она сама попросила всё проверить до закрытия конструкции. Впервые её нетерпение уступило место осторожности.
— Неужели теперь и коробку с крепежом нельзя перенести без твоего разрешения? — возмутился муж.
— Перенести можно, если не мешаешь людям и не нарушаешь безопасность. Назначать им новый объём работ нельзя. Ты видишь разницу?
Он видел, но не хотел признавать её при матери. А та не отходила от бригады. Каждый день спрашивала, почему одному мастеру нужен второй, зачем брать подъёмник и сколько стоит герметизация соединений. Иногда вопросы были разумными. Иногда она пыталась понять, за что платит, потому что раньше никогда не считала чужой рабочий день частью семейных расходов.
Двадцать девятого сентября Павел принёс мне набросок дорожки к гаражу.
— Если завтра останется время, ребята ещё подъезд выровняют. Там работы на один день. Мама говорит, щебень уже привезли.
— Подъезд не входит в наш договор. Мы заняты крышей и крыльцом. Если мать захочет добавить отдельные работы, согласуем объём, срок и цену после окончания основного заказа.
— Да сколько можно за каждую мелочь выставлять счёт? — Павел подвинул лист ближе. — Я же не прошу вам ещё этаж пристроить.
— А я не прошу тебя бесплатно работать у моего заказчика, — ответила я. — У нас есть утверждённая смета. Ты обещал матери помощь, но не можешь распоряжаться временем бригады.
Леонид находился рядом и слышал всё. На этот раз он не стал ждать, пока спор закончится, и продолжил выдавать мастерам задания по нашему плану. Павел постоял с наброском в руках, затем свернул его и ушёл к воротам.
Тридцатого сентября мы вместе со свекровью приняли основной этап. Она осмотрела крышу, утеплённые участки, проверила выполненные соединения с привлечённым специалистом и попросила поправить крепление одной планки. Леонид сразу записал замечание, и его устранили до завершения приёмки. Людмила Аркадьевна сверила объём со сметой и перечислила второй платёж, шестьсот пятьдесят тысяч.
— Я думала, вы просто приезжаете и что-то приколачиваете, — сказала она мне возле лестницы. — А тут каждый день кто-то считает, проверяет, принимает материалы. Я за своим автобусным парком так следила, а на стройке решила, что всё само сделается.
— Само не сделается, — сказала я. — Но за то, что сделано некачественно, отвечать будем мы. Именно поэтому всё проверяем.
Она ничего не ответила. Позже попросила Леонида показать ей, какие участки ещё не закончены. Павел присутствовал при разговоре, но не перебивал ни мать, ни прораба. Я заметила это не сразу, потому что сама проверяла даты поступления оставшихся комплектующих.
К десятому октября предусмотренные договором работы были завершены. Постоянная кровля закрывала дом, согласованное утепление было сделано, внутренние инженерные участки закончены и проверены, готовое крыльцо установили на подготовленное основание. Я не называла коттедж полностью готовым для жизни: внутренняя отделка и благоустройство участка оставались делом следующего этапа, уже за пределами нашего договора.
Людмила Аркадьевна пришла на приёмку со своими записями. Она проверила, исправлены ли замечания по кровле, прошла по этажам и попросила открыть ревизионную дверцу возле инженерного узла. Леонид показал результат работы, объяснил, какие проверки выполнены и какие документы будут у неё храниться. Павел стоял у лестницы и впервые не пытался отвечать вместо специалистов.
— Вот здесь раньше продувало, — сказала свекровь, подходя к месту примыкания мансардной стены. — Теперь закрыто. И с крыльцом аккуратно получилось. Я боялась, что будет слишком высокое.
— Высоту сверяли по проекту и существующему основанию, — ответил Леонид. — Все работы из перечня выполнены. Если будут замечания по нашему объёму, сообщайте по указанному в договоре порядку.
Свекровь ещё раз оглядела дом. Потом подписала документы о приёмке и попросила выставить счёт на оставшиеся пятьсот пятьдесят тысяч. Деньги поступили на счёт фирмы после обеда. Вместе с авансом и промежуточным платежом она оплатила два миллиона рублей, за которые мы и договорились работать.
Когда мастера собирали инструмент, Людмила Аркадьевна вышла к воротам. Там, за новым крыльцом и аккуратно сложенными остатками материалов, лежала куча щебня для подъезда. Павел раньше привёз его и несколько раз уверял мать, что с въездом «разберутся ребята».
— Дарья, а подъезд так и останется? — спросила она.
— Работы по въезду в наш договор не входили. Если захотите заказать их отдельно, я смогу рассчитать цену и срок после текущих объектов.
Людмила Аркадьевна посмотрела на Павла.
— Сынок, ты ведь говорил, что сам мне поможешь с этим въездом, если строители не возьмутся. Теперь я не собираюсь просить Дарью делать его бесплатно. Ты обещал привезти щебень и выровнять тот участок у ворот.
— Мам, я думал, Леонид с ребятами заодно управится. Они уже здесь, им проще.
— За их работу я только что рассчиталась, — ответила свекровь. — Они сделали всё, что было согласовано. Теперь скажи, когда ты сам сможешь заняться въездом.
Павел открыл телефон и машинально нашёл номер Леонида. Прораб как раз укладывал инструмент в машину и даже не смотрел в нашу сторону. Муж задержал палец над вызовом, потом убрал телефон в карман.
— В воскресенье приеду со своей лопатой и тачкой, — сказал он матери. — Для начала разгребу щебень, а если одному не справиться, сам найму помощь.
Людмила Аркадьевна кивнула и стала объяснять ему, какой участок у ворот нужно выровнять первым. В этот раз Павел слушал задание, которое обещал выполнить собственными руками.
