— Я обещал маме, что ты поможешь! — торжественно сообщил мой муж Илья, появляясь на пороге кухни.
В этот момент я держала в руках силиконовую лопатку, с которой медленно стекали остатки вишневого джема. Я не стала бросать лопатку в раковину. Я не стала всплескивать руками. Я просто очень аккуратно положила ее на блюдце, вытерла руки плотной салфеткой и повернулась к мужу.
Илья стоял с таким лицом, будто только что записал нас добровольцами в экспедицию на Марс, причем лететь предстояло в багажном отделении, но зато первыми. В его глазах светилась гордость за собственную отзывчивость.
— Илюша, — мягко сказала я, присаживаясь на барный стул. — Уточни, пожалуйста. Помочь пересадить фикус? Помочь выбрать новые шторы? Или помочь спрятать тело председателя садового товарищества, с которым твоя мама вчера поссорилась из-за счетчиков? Прежде чем я соглашусь, мне нужно понимать, во что именно меня втянули.
Муж слегка замялся. Торжественность на его лице начала стремительно сменяться легкой паникой человека, который вдруг осознал, что подписал кредитный договор, не читая текст мелким шрифтом.
— Ну, там ничего такого… — Илья переступил с ноги на ногу. — Просто мама решила устроить небольшие семейные посиделки. Тетя Тома приезжает. И еще пара родственников. Мама хочет, чтобы все было по-домашнему. Ну, знаешь, как в старые добрые времена.
Я прищурилась. Старые добрые времена в понимании моей свекрови, Анны Павловны, обычно подразумевали масштабную реконструкцию Бородинского сражения, только вместо французов выступали сорняки на даче, а вместо Кутузова — сама Анна Павловна с лейкой.
— Семейные посиделки, — медленно повторила я. — Хорошо. А моя помощь заключается в чем? Купить торт?
— Не совсем, — Илья почесал затылок. — Мама сказала, что магазинные торты — это бездушно. Она пообещала тете Томе, что ты приготовишь свои фирменные пельмени. Те самые, сибирские, по рецепту твоей бабушки.
— Пельмени. Замечательно. И сколько человек планируется на этих небольших посиделках?
— Ну, тетя Тома… Дядя Витя… Их сыновья с женами… Троюродная сестра мамы из Рязани… В общем, человек двенадцать. Или пятнадцать. Мама точно не считала, сказала, кто сможет, тот и приедет.
Я закрыла глаза. Перед моим внутренним взором пронеслись стада коров, которых нужно было превратить в фарш, и пшеничные поля, которые предстояло скосить на муку. Пятнадцать человек. Домашние пельмени ручной лепки. Это не посиделки. Это выездной филиал пельменного цеха в две смены.
А ведь ещё в среду моя жизнь была прекрасной и понятной. Мы с Ильёй планировали провести выходные за просмотром нового детективного сериала, заказав пиццу и отключив телефоны. Именно тогда позвонила Анна Павловна. Голос у неё был задумчивый.
Она спросила, как я отношусь к семейным традициям. Я, не чуя подвоха, ответила, что прекрасно отношусь, если они не включают в себя хороводы вокруг костра в пять утра. Свекровь тогда хмыкнула и сказала: «Ну вот и славно, Верочка. Я так Илюше и передам».
И вот оно, «славно», стояло сейчас посреди моей кухни в лице мужа и ждало моей реакции.
— И когда это мероприятие? — спросила я, сохраняя пугающее спокойствие.
— Завтра, — выдохнул Илья и быстро добавил: — Но ты не переживай! Я взял на себя всю логистику. Я уже заказал продукты. Тебе нужно будет только слепить.
Я посмотрела на часы. Было семь вечера пятницы.
— Илья, скажи честно. Почему ты не мог позвонить мне из офиса и сказать: «Вера, мама хочет пригласить табор родственников и накормить их твоими руками»?
— Вер, ну ты же знаешь маму. Она позвонила такая расстроенная. Говорит: «Илюша, я совсем ничего не успеваю, годы уже не те, а перед Томой так неудобно, она ведь ждет теплого приема». Я просто не мог ей отказать. Она так на тебя рассчитывает.
В его словах была доля правды. Анна Павловна обладала талантом формулировать просьбы так, что отказ автоматически приравнивался к тяжкому преступлению.
— Ладно, — я вздохнула. — Добродетель ты мой. Где продукты?
Илья просиял, поняв, что бури не будет.
— Курьер будет с минуты на минуту! Я заказал все по высшему разряду.
В этот момент в дверь позвонили. Илья радостно побежал открывать. Я пошла следом, морально готовясь к пакетам с мукой и мясом.
На пороге стоял уставший курьер. У его ног лежал огромный, перевязанный бечевкой, невероятно пыльный свернутый ковер. И огромная, тяжелая брезентовая сумка, из которой торчали какие-то серые тряпки. Никакого мяса. Никакой муки.
— Доставка на имя Анны Павловны, переадресация на ваш адрес, — мрачно сказал курьер.
— Это что? — спросил Илья, глядя на ковер так, словно тот сейчас зашипит и укусит его за ногу.
— Это, Илюша, твоя логистика, — вежливо ответила я. Расписалась в планшете курьера и закрыла дверь.
Я подошла к брезентовой сумке. Она пахла нафталином и старым чердаком. Внутри лежали стопкой какие-то разномастные, выцветшие вязаные тапочки, старые шерстяные носки с протертыми пятками и жуткого вида колючий плед серо-буро-малинового цвета.
— Илья, — я аккуратно достала один тапочек, который выглядел так, будто в нем кто-то уже прошел пешком путь от Москвы до Владивостока. — Твоя мама решила открыть у нас музей советского быта?
Муж растерянно хлопал глазами.
— Я… я не понимаю. Я заказывал свинину, говядину и пять килограммов муки.
У меня в кармане завибрировал телефон. Звонила Анна Павловна.
— Верочка, деточка! — бодро защебетал в трубке голос свекрови. — Вам там вещички привезли?
— Привезли, Анна Павловна. Стоим, любуемся. Особенно впечатляет коллекция винтажной обуви.
— Ой, не язви, Вера. Это для гостей. Ковёр постелите в гостиной, уютнее будет. И сумку главное не потеряйте, там плед, он очень нужен!
— Анна Павловна, — я потерла переносицу. — А мясо? Мука? Илья сказал, что заказал продукты.
— А, продукты! — свекровь легкомысленно отмахнулась, будто речь шла о покупке спичек. — Илюша там что-то напутал в приложении, заказал доставку на мой адрес. Мне привезли. Я посмотрела — ну куда вам столько лепить? Вы же до утра провозитесь.
— Логично, — согласилась я. — И что вы сделали?
— Я мясо в морозилку сунула, потом котлет накручу. А вам я другое заказала! Привезут через час. Ты не волнуйся, Верочка, я все продумала! Ждите!
Она отключилась. Я перевела взгляд на Илью, который пытался незаметно задвинуть брезентовую сумку с тапками в угол коридора.
— Илья. Твоя мама только что реквизировала наши продукты, чтобы накрутить себе котлет на будущее. Что приедет к нам через час — загадка века.
— Я сейчас ей перезвоню и разберусь! — Илья схватился за телефон, но я мягко забрала у него аппарат.
— Не надо. Если мы сейчас начнем выяснять отношения, то к завтрашнему утру у нас будет ссора, обиженная мама и голодный дядя Витя на пыльном ковре.
Через час приехал второй курьер. Он привез три пакета. Я распаковывала их на кухне, чувствуя себя археологом, который вскрывает гробницу и не знает, найдет ли там золото или древнее проклятие.
В первом пакете лежали пять пачек безглютеновой муки. Во втором — три килограмма куриных грудок. В третьем — баночка каперсов, руккола и огромный кочан краснокочанной капусты.
Я молча выложила этот натюрморт на стол.
— Это что? — робко спросил Илья.
— Это, дорогой муж, ингредиенты для традиционных сибирских пельменей по рецепту моей бабушки. Бабушка, видимо, жила не в Сибири, а в Тоскане.
В дверь снова позвонили. На этот раз это была не доставка. На пороге стояла соседка снизу, Марья Семеновна.
— Верочка, здравствуй, — она заговорщицки понизила голос. — Тут звонила Анна Павловна. Сказала, у вас завтра грандиозное торжество, человек двадцать приедет. Просила одолжить вам мои хрустальные салатницы и десять складных стульев. Стулья у меня на балконе, Илюша, пошли заберем.
Пока Илья, покорно опустив голову, таскал стулья, я сидела на кухне и смотрела на безглютеновую муку. Ситуация приобретала размах легкого сюрреализма. Свекровь явно действовала по какому-то своему, только ей понятному плану. Но зачем эти сложности? Зачем забирать нормальное мясо, присылать капусту и собирать стулья по всему подъезду?
Я набрала номер свекрови еще раз. Трубку она не брала.
Тогда я позвонила тете Томе. Тетя Тома была женщиной шумной, прямолинейной и обычно в курсе всех семейных новостей.
— Тамарочка Васильевна, добрый вечер. Это Вера. Мы вас очень ждем завтра.
— Верочка! Радость моя! — прогремело в трубке. — И мы ждем! Мы уже в поезде. Слушай, я только хотела предупредить. Анечка сказала, что ты нам приготовишь диетическое меню. Мой Фунтик, понимаешь, на строгой диете. У него аллергия на говядину и обычную пшеницу. Анечка обещала, что ты сделаешь ему специальные паровые тефтельки из курочки с безглютеновой мукой!
Я посмотрела на стол. Куриная грудка. Безглютеновая мука. Разрозненные факты стали выстраиваться в логичную картинку.
— Фунтик — это ваш новый супруг? — осторожно уточнила я, пытаясь вспомнить, выходила ли тетя Тома замуж после смерти дяди Васи.
— Скажешь тоже! — расхохоталась тетя Тома. — Фунтик — это мой мопс! Мы без него никуда. Ой, Верочка, ты святая женщина. Анечка так и сказала: «Моя невестка все ради семьи сделает!». Ладно, побежала, мы к станции подъезжаем.
Я положила телефон на стол. Илья как раз занес последний складной стул.
— Значит так, Илья, — я сложила руки на груди. — План изменился. Твоя мама пообещала родственникам не мои легендарные пельмени. Она пообещала, что я буду готовить гипоаллергенные тефтели для мопса тети Томы. А мы с тобой, видимо, должны будем жевать рукколу с каперсами, сидя на хрустальных салатницах Марьи Семеновны.
Лицо мужа вытянулось. Он открыл рот, закрыл его, потом сел на один из принесенных стульев.
— Я просто хотел как лучше, — жалобно произнес он. — Я думал, маме тяжело, хотел помочь. А она… Вер, давай я все отменю. Скажу, что трубы прорвало.
— И оставим тетю Тому в поезде с голодным мопсом? — я усмехнулась. — Нет уж. Трубы целы, а вот терпение мы сейчас немного подлатаем.
Я поняла, что пора брать ситуацию в свои руки. Но чтобы это сделать, мне нужно было понять главный мотив Анны Павловны. Моя свекровь, при всей ее любви к контролю, никогда не была откровенной вредительницей. Она не стала бы устраивать весь этот переполох с коврами, стульями и мопсами просто ради того, чтобы испортить мне выходные. Здесь была какая-то скрытая причина.
— Илья, остаешься на хозяйстве, — скомандовала я. — Курицу убрать в холодильник. Ковер скрутить обратно. Эту ужасную сумку с чужими тапками… ладно, пусть пока стоит в углу. Я еду к твоей маме.
— Зачем? — испугался муж. — Вера, пожалуйста, только не ругайся с ней. У нее давление.
— Я не собираюсь ругаться. Я еду за ответами. И, возможно, за нашим мясом.
До квартиры свекрови я добралась за двадцать минут. Дверь мне открыла сама Анна Павловна. Она была в домашнем халате, волосы немного растрепаны, а на носу криво сидели очки. Никакого вида торжествующего полководца. Она выглядела растерянной.
— Верочка? А ты чего тут? А как же готовка? — она заморгала, пропуская меня в прихожую.
— Готовка в процессе, Анна Павловна. Безглютеновая курица маринуется в моих слезах умиления, — ровным голосом ответила я, проходя на кухню.
На кухне творился хаос. На столе лежали открытые фотоальбомы, какие-то старые квитанции, пустые коробки. И самое странное — Анна Павловна ничего не готовила. Никакого мяса для мифических котлет на столе не было.
Я присела на табуретку, посмотрела на свекровь.
— Анна Павловна, давайте начистоту. Вы забрали наши продукты, прислали мне курицу для собаки, привезли ковер, заставили Илью таскать стулья у соседей. И при этом вы сидите здесь одна, в темноте, и перебираете старые фотографии. Что происходит?
Она села напротив. Вдруг вся ее суетливая энергия куда-то испарилась. Она поправила очки и посмотрела на меня очень уставшим взглядом.
— Вера… ты только Илюше не говори, ладно? Он расстроится.
— Обещаю.
Анна Павловна тяжело вздохнула.
— Тома позвонила мне в понедельник. Плакала так, что я слов разобрать не могла. У них там, в Рязани, беда случилась. Сосед сверху залил их квартиру. Да не просто залил, а кипятком, трубу прорвало. Вся мебель испорчена, полы вздулись, жить невозможно. Ремонт на месяц минимум. А сыновья ее… один в командировке, у другого жена рожает, им не до матери с собакой.
Я нахмурилась.
— И вы решили позвать ее к нам? Это же замечательно, Анна Павловна. Но зачем было выдумывать «семейные посиделки»? Почему просто не сказать, что тете Томе нужна помощь и крыша над головой?
Свекровь нервно скомкала край скатерти.
— Ты Тому не знаешь. Она гордая, как испанская королева. Если бы я ей сказала: «Приезжай, раз тебе жить негде, мы тебя приютим», она бы из принципа на вокзале спала. Поэтому я соврала. Сказала, что у нас грандиозный семейный сбор, что я места себе не нахожу, как хочу всех видеть, и что без нее праздник не состоится. Она сразу ожила, стала собираться. Сказала, что выручит меня с этим застольем.
— Допустим, — я кивнула, начиная понимать глубину катастрофы. — Но при чем тут пятнадцать человек гостей?
Анна Павловна виновато опустила глаза.
— А как бы я ей объяснила, что на грандиозный сбор приехала только она одна? Я стала обзванивать всех подряд. Дядю Витю вызвонила, племянников. Сказала им, что Томе нужна поддержка, надо собраться. В общем… снежный ком покатился. А когда Илюша сказал, что ты все приготовишь, я подумала… ну слава богу, хоть за еду мне не переживать.
А с мясом Илюша сам ошибся. Оформлял заказ и по привычке выбрал мой адрес. Когда продукты привезли, я растерялась. Испугалась, что ты ругаться будешь, и вместо того, чтобы сразу всё объяснить, придумала историю про котлеты. А потом заказала вам другие продукты.
Ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов. Передо мной сидела не властная женщина, желающая самоутвердиться за счет невестки, а испуганная сестра, которая пыталась помочь родственнице, запуталась в собственных выдумках и боялась признаться в этом детям.
— А ковер? — тихо спросила я. — Зачем нам пыльный ковер?
— Так Тома же с собакой! — оживилась свекровь, радуясь, что я не кричу. — Собаке на вашем ламинате скользко будет! У нее лапки разъезжаются! А ковер старый, его не жалко. И сумку я вам отправила специально. Там плед Томин. Старенький совсем. Я его еще пять лет назад на дачу забрала, когда они балкон чистили. Подумала, ей приятно будет родную вещь увидеть, успокоит ее это.
Я сидела и переваривала информацию. Вот она, типичная семейная логика. Никто не хочет сделать плохо. Все хотят как лучше, но делают это так криво, что в итоге получается сущая нелепица.
— Анна Павловна, — я положила руку на ее дрожащие пальцы. — Вы могли просто сказать мне правду. С самого начала.
— Я боялась, Верочка. Вы молодые, у вас свои планы на выходные. А тут я со своей Томой, ее горем и этой собакой пучеглазой. Я же знаю, что я бываю… сложной.
— Бываете, — честно подтвердила я. — Но мы же семья. Значит так. План помощи испанской королеве Томе переходит в активную фазу. Но командовать парадом буду я. Согласны?
Свекровь с готовностью закивала.
— Первое, — я стала загибать пальцы. — Никаких пельменей ручной лепки на пятнадцать человек не будет. Я закажу пельмени в хорошей кулинарии. Ручной работы, от домашних не отличить. Никто ничего не поймет.
— Но Тома…
— Тетя Тома получит свои пельмени. А ее Фунтику я лично сварю эту несчастную курицу без глютена, тут вы угадали с продуктами.
— Второе, — продолжала я. — Завтра вы приезжаете к нам к обеду. И мы вместе встречаем гостей.
Илья пожарит на электрогриле на кухне нормальные стейки для тех, кто не ест пельмени.
А вы, Анна Павловна, сделаете свой фирменный клюквенный морс. Тот самый, который Илья так любит. Справитесь?
Ее глаза загорелись. Ей дали понятную, посильную задачу, вернули чувство значимости, но при этом сняли с плеч неподъемный груз.
— Конечно, Верочка! Я прямо сейчас клюкву достану!
— Вот и отлично. А теперь вызывайте мне такси. Я забираю наше мясо, и мы начинаем готовиться к «старым добрым временам».
Когда я вернулась домой с двумя пакетами нормальной еды, Илья встретил меня в коридоре с выражением крайнего облегчения.
— Вернулась! Живая! — он забрал у меня пакеты. — Ну как? Сильно ругались?
— Илья, в следующий раз, когда ты решишь пообещать маме мою помощь, ты месяц будешь спать на том самом ковре в обнимку с собакой тети Томы, — спокойно сказала я, снимая пальто.
— Понял. Принял. Осознал, — Илья вытянулся по стойке смирно. — Что от меня требуется сейчас?
— Доставай приложение. Будем заказывать нормальную еду. И ради бога, убери стулья Марьи Семеновны из прохода, пока кто-нибудь не сломал об них ноги.
На следующий день наша квартира напоминала гибрид цыганского табора и зала ожидания Казанского вокзала.
Родственники прибывали волнами. Дядя Витя приехал с баяном, который, к счастью, забыл в такси. Племянники шумели на балконе, обсуждая автомобили.
Тетя Тома появилась ровно в два часа дня. Она шагнула в квартиру так решительно, что мгновенно разогнала всю суету. В одной руке у нее был поводок, на конце которого пыхтел толстый, удивленный жизнью мопс Фунтик. В другой руке тетя Тома держала огромного, невероятно уродливого керамического гуся.
— Верочка! — загромыхала она, обнимая меня так, что у меня хрустнули позвонки. — Анечка сказала, что ты обожаешь современное искусство! Вот, урвала на станции. Это ваза! Для сухоцветов!
Я посмотрела на гуся. Гусь смотрел на меня с немым укором.
— Спасибо, Тамара Васильевна, — я растянула губы в улыбке. — Это именно то, чего не хватало моему интерьеру. Проходите.
Фунтик немедленно отправился инспектировать расстеленный в гостиной ковер. Ковер ему понравился. Он лег на него и заснул, издав долгий звук, похожий на свист пробитой шины.
Анна Павловна суетилась на кухне, разливая по кувшинам свой морс. Она была в своей стихии. Илья успешно жарил мясо, соседка Марья Семеновна, заглянувшая «на минуточку» проверить свои стулья, осталась пить чай с племянниками.
Когда все уселись за стол (составленный из двух письменных и одного кухонного), я вынесла большое блюдо с дымящимися пельменями.
Тетя Тома подцепила один на вилку, придирчиво осмотрела, понюхала и отправила в рот. Все за столом на мгновение замерли.
— М-м-м, — протянула она. — Верочка. Ну золотые руки! Сразу видно, домашние. Тесто тоненькое, мясо сочное. Анечка, ты была права, ради таких пельменей стоило ехать!
Анна Павловна поймала мой взгляд и еле заметно подмигнула. Я чуть заметно кивнула в ответ.
— А Фунтику моему? — спохватилась тетя Тома.
— Все готово, — я поставила перед ней мисочку с отварной курицей. — Как заказывали.
Обед прошел на удивление гладко. Никто не ссорился. Родственники смеялись, вспоминали прошлое. Дядя Витя рассказывал байки, Илья подливал всем морс. Я сидела с краю, пила чай и наблюдала за этим хаосом с легким чувством выполненного долга.
Все-таки, когда люди собираются вместе не для того, чтобы выяснять отношения, а потому что кому-то нужна поддержка, даже самые дикие ситуации как-то сглаживаются.
Ближе к вечеру гости начали расходиться. Племянники увезли дядю Витю. Мы с Ильей начали убирать со стола. Тетя Тома сидела в гостиной, поглаживая спящего Фунтика.
Я вспомнила про ту самую брезентовую сумку, которая так раздражала меня вчера, и решила, что пора отдать тете Томе ее вещи.
Я вытащила сумку из угла прихожей и занесла в гостиную.
— Тамара Васильевна, тут Анна Павловна вам кое-что передала. Сказала, это ваше.
Я достала тот самый колючий, выцветший серо-буро-малиновый плед и положила его на край дивана.
Тетя Тома посмотрела на плед. И вдруг ее лицо, всегда такое громкое, уверенное и румяное, как-то разом опало. Она протянула руку и очень осторожно, почти не дыша, провела пальцами по потертой шерсти.
— Аня сохранила его… — голос тети Томы сорвался на шепот, совершенно не похожий на ее обычный командирский бас.
Я остановилась, держа в руках стопку тарелок.
Тетя Тома подняла на меня глаза. В них стояли слезы.
— Верочка… Ты знаешь, что это за плед? — она шмыгнула носом. — Его моя мама связала. Из остатков пряжи. Мне тогда лет десять было. Мы жили бедно, зимы были холодные… Я под ним все детство проспала. А когда я замуж выходила и уезжала, забыла его. Потом Аня на дачу его забрала…
Она прижала колючий комок к лицу и вдруг тихо, по-детски заплакала.
— У меня же там, в квартире, все пропало, Верочка. Вода горячая хлестала три часа. Фотографии, вещи… Все детские рисунки сыновей, мамины салфетки… Все в труху. Я ехала сюда и думала: у меня ничего из прошлого не осталось. Ни одной ниточки. А Аня… она помнила. Она мне эту ниточку вернула.
Я стояла с тарелками, и у меня внезапно перехватило горло.
Я вспомнила, как раздражалась вчера на эту грязную сумку. Как злилась на Анну Павловну за ее дурацкие приказы. А оказалось, что за нелепой просьбой «привезите сумку, там нужный плед» скрывалась такая огромная, деликатная сестринская любовь, которая не умеет говорить красивыми словами, но умеет выручать в самую черную минуту.
В комнату заглянула Анна Павловна. Увидев плачущую Тому, она подошла, молча села рядом и обняла сестру за плечи.
— Ну будет тебе, Томка. Будет. Постираем твой плед. И квартиру просушим. А пока поживёшь у меня с Фунтиком. Места хватит, сестра ты мне или кто? — проворчала свекровь, но глаза у неё тоже были на мокром месте.
Я тихонько вышла на кухню, аккуратно поставила тарелки в раковину и посмотрела в окно. На улице зажигались фонари.
Ко мне подошел Илья. Он обнял меня сзади, положив подбородок мне на голову.
— Устала? — тихо спросил он.
— Немного, — я прислонилась к нему. — Илья.
— Что?
— В следующий раз, когда твоей маме понадобится наша помощь…
Илья напрягся, явно ожидая санкций.
— …пусть она сначала звонит мне, ладно? Мы быстрее договоримся. Без ковров и лишней безглютеновой муки.
Илья облегченно выдохнул и поцеловал меня в висок.
— Договорились. Слушай, а пельмени-то правда классные получились. Ты когда рецепт успела вспомнить?
Я посмотрела на керамического гуся, который гордо стоял на подоконнике, возвышаясь над моей любимой орхидеей, и усмехнулась.
— Это, дорогой муж, семейный секрет. Пусть он останется между мной и курьером.
Через три недели квартира тети Томы высохла, и она благополучно отбыла в Рязань, увозя с собой старый плед и парочку моих контейнеров (которые, конечно, никто никогда не возвращает). Фунтик на прощание чихнул на наш порог, что Анна Павловна расценила как добрую примету.
А у нас дома все вернулось на круги своя. С одним небольшим изменением. Теперь, если свекровь планирует какую-нибудь грандиозную операцию по поддержке родственников, она не действует через Илью. Она звонит напрямую мне. И начинает разговор с фразы: «Верочка, я тут придумала кое-что, но ты сначала послушай и не ругайся».
И я слушаю. Потому что семейная жизнь, конечно, полна нелепостей, пыльных ковров и глупых обид. Но если за всем этим стоит желание согреть близкого человека старым пледом, то с остальным можно разобраться. Главное — вовремя заказать правильные пельмени.
Дорогие мои, пусть в вашей жизни всегда будут люди, которые придут на помощь без лишних слов, согреют добрым сердцем и поддержат в трудную минуту! Ведь настоящее богатство семьи не в дорогих вещах, а в любви, которую не смоют никакие жизненные невзгоды. Берегите друг друга! Ваша Дарья!
