Сергей сидел на краю дивана с телефоном и вполголоса повторял адрес, будто боялся его забыть: Садовая, восемнадцать, второй этаж, вход со двора. Лера гладила его рубашки на завтра и краем уха слушала, как он листает карту, приближает, отодвигает и снова приближает.
– На пятницу ничего не планируй, ладно? – сказал он, не поднимая головы. – У нас праздник компании, двадцать лет фирме.
Лера поставила утюг на пятку, и он зашипел.
– Двадцать лет, а ты мне только сейчас говоришь? – спросила она. – В прошлом году ты за месяц начал выбирать, в каком галстуке пойдешь.
– Да там все в последний момент решилось, – Сергей пожал плечами и перевернул телефон экраном вниз. – И в этот раз без жен. Начальство решило, что только сотрудники.
– Без жен? – Лера даже засмеялась. – Сереж, в прошлом году Марина Вадима весь вечер танцевала с вашим Геннадием Павловичем, пока Вадим спал на стуле. Там же все были с женами, все до одной.
– Ну вот поэтому, наверное, и решили, – он быстро поднялся, пошел на кухню и уже оттуда крикнул: – Хотят просто посидеть своим коллективом, без этого всего! Кто с кем танцевал, кто что сказал, кто кому платье не так похвалил.
Лера провела утюгом по воротнику, потом еще раз, хотя воротник давно был гладкий. В шкафу у нее с весны висело зеленое платье с биркой, купленное как раз под такой случай, и она уже успела мысленно примерить к нему туфли. Сергей вернулся с яблоком, откусил и посмотрел на нее с ожиданием, будто это она сейчас должна была что-то ему объяснить.
Она смотрела на него несколько секунд, пока он жевал, а потом кивнула.
– Без жен так без жен, – сказала она. – Тогда все понятно.
Сергей облегченно улыбнулся, поцеловал ее в макушку и унес яблоко в комнату. Телефон он забрал с собой, хотя обычно бросал его где попало.
Через день, в среду, Лера стояла у кассы аптеки, где работала третий год, и отсчитывала сдачу пожилому мужчине, когда в кармане халата дважды дернулся телефон. Писала Кира, бухгалтер из фирмы Сергея, с которой они когда-то вместе ходили на йогу и с тех пор иногда созванивались. Кира прислала снимок экрана из рабочего чата и подписала: «Лер, ты платье уже выбрала?»
На снимке кто-то из отдела кадров спрашивал, сколько гостей будет от каждой семьи, потому что ресторан требует точное число до четверга. Ниже Вадим писал, что они будут вдвоем и Марине нужно вегетарианское. Еще ниже кто-то уточнял, что жены могут подъезжать к восьми, а парковка с торца, у шлагбаума. Слово «жены» Лера увидела три раза и на третий раз пересчитала мужчине сдачу заново, потому что сбилась.
– Девушка, вы мне двадцать рублей лишних дали, – сказал мужчина и протянул монету обратно.
Лера извинилась, сунула монету в кассу и ушла в подсобку, где стояли коробки с бахилами. Там, среди коробок, она набрала Киру.
– Кир, а вы что, с мужьями идете? – спросила она, стараясь говорить весело. – Мне Сергей сказал, что только сотрудники.
– Да вроде с мужьями, – Кира замялась. – Мне вон Сережа твой вчера сам про парковку скинул, сказал, чтобы я Олегу передала, где ставить машину. Я думала, вы тоже вместе.
– Понятно, – сказала Лера. – Ладно, я разберусь.
Она перечитала переписку еще раз, стоя между коробками, и только после этого позвонила мужу. Сергей ответил сразу, на фоне у него кто-то громко обсуждал поставку.
– Сереж, мне Кира скинула ваш чат, – начала Лера. – Там все пишут, кто с женой, кто с мужем, кому вегетарианское. Это как понимать?
– Господи, – сказал он, и голос у него сразу стал усталым. – Лер, ну люди пишут как попало. Несколько человек придут с женами, сами между собой договорились, это их дело.
– А почему ты тогда со мной не договорился?
– Потому что мне не надо! – Сергей повысил голос, и шум за его спиной стих. – Я тебе русским языком сказал, вечер для своих. Ты опять ищешь проблему там, где ее нет. Опять! Мне что, каждый раз отчитываться, с кем я сижу за столом?
– Я тебя ни о каком отчете не просила, – сказала Лера, но он уже говорил кому-то в сторону: «Да иду я, иду».
– Все, у меня совещание, – бросил он в трубку. – Вечером поговорим, если тебе так хочется.
Вечером они так и не поговорили, как он обещал. Сергей пришел поздно, долго мылся, а Лера сделала вид, что спит, и слышала, как он на кухне тихо открывает холодильник и так же тихо закрывает.
В пятницу он собирался так, как собирался только на свадьбу ее сестры. Сначала надел голубую рубашку, постоял у зеркала в прихожей и снял. Потом белую, которую Лера погладила в понедельник, и в ней прошелся по коридору туда и обратно. Потом достал из пакета новую, серую, еще с картонкой внутри воротника, и Лера смотрела, как он выдергивает булавки и бросает их на тумбочку.
– Когда ты ее купил? – спросила она.
– На неделе, – сказал он. – Распродажа была. Лер, поправь, а то я не вижу.
Он наклонился к ней, и она поправила ему воротник пиджака. Под пальцами у нее был его теплый затылок, свежевыбритый, и незнакомый одеколон, резкий и дорогой. Сергей поцеловал ее в щеку и улыбнулся так, как улыбался, когда очень спешил и не хотел выглядеть спешащим.
– Я ненадолго, – сказал он. – Утром же к маме на дачу, яблоки снимать. Ты ложись, меня не жди.
Он уже стоял у двери, уже взялся за ручку, когда Лера спросила:
– Сереж, а я точно никому там не нужна?
– В смысле? – Сергей обернулся.
– Ну, сопровождать никого не надо. Тебя, например.
– Лер, мы же договорились еще во вторник, – он нажал на ручку, и дверь приоткрылась. – Не начинай, пожалуйста. Все, я опаздываю.
Дверь за ним закрылась мягко, на защелку. Лера постояла в прихожей, собрала с тумбочки булавки и почему-то пересчитала их, вышло шесть. Голубую и белую рубашки она подняла с кресла и повесила обратно на плечики, потом сняла белую и бросила в стирку, хотя он не надевал ее и десяти минут. В спальне она открыла шкаф, посмотрела на зеленое платье с биркой и закрыла шкаф обратно.
Минут через двадцать она вытащила из-под раковины форму для запекания, которую еще летом брала у Кати с четвертого этажа, и пошла наверх. Форма была чистая, отдать ее можно было в любой другой день. Муж Кати, Толя, работал у Сергея на складе, и об этом Лера тоже знала.
Катя открыла почти сразу. Один глаз у нее был накрашен, второй нет, на голове держались три крупные бигуди, а из комнаты Толя кричал, что не может найти запонку.
– Ой, Лер! – Катя взяла форму и прижала ее к халату. – Спасибо, а я про нее и забыла совсем. Слушай, мы через час выезжаем на этот ваш банкет, ты сама там во сколько будешь?
Лера стояла на пороге и держала руки в карманах кофты.
– Я не еду, – сказала она. – Мне Сергей сказал, что жен не зовут.
Катя перестала улыбаться, поставила форму на обувную полку, прямо на ботинки Толи, и пошла в комнату. Вернулась она с плотной открыткой кремового цвета и протянула ее Лере, держа за самый уголок.
– Вот, – сказала Катя. – Нам на прошлой неделе дали.
На открытке золотыми буквами было написано, что компания приглашает сотрудников отметить юбилей и будет рада видеть их вместе с супругами. Внизу мелким шрифтом стояло: «Списки гостей от отделов принимают ответственные. Отдел продаж – С. Ковалев». Лера прочитала это дважды и провела пальцем по фамилии, будто могла ее стереть.
– Тут какая-то ошибка, – сказала она. – Наверное, напечатали заранее, а потом поменяли.
– Наверное, – быстро согласилась Катя.
Из комнаты вышел Толя в галстуке, увидел Леру, поздоровался и тут же начал хлопать себя по карманам, хотя запонка уже была у него в манжете. Он прошел мимо них на кухню и закрыл за собой дверь. Катя посмотрела на дверь, потом на Леру и понизила голос.
– Лер, ты хочешь, я тебе оттуда фотки скину? – спросила она. – Ну, просто чтобы ты видела.
Лера ничего не ответила, вернула открытку и пошла вниз пешком. Дома она включила свет во всех комнатах сразу и вымыла пол в прихожей, где Сергей стоял в ботинках, пока выбирал рубашку.
Первая фотография пришла в начале одиннадцатого, без подписи. Ресторан был большой, с колоннами и гирляндами из шаров, и в центре снимка стоял Сергей рядом с Геннадием Павловичем. Возле начальника стояла его жена в блестящем платье, возле главного инженера тоже кто-то в бусах. Лера растянула снимок двумя пальцами и увидела Вадима, который обнимал за талию свою Марину, а у Марины в руке был бокал и вегетарианская тарталетка. За спиной у Сергея на подставке стоял большой лист с рассадкой гостей, и он придерживал этот лист локтем, как хозяин.
Вторая фотография пришла через минуту. Сергей стоял в кругу женщин и смеялся, наклонившись к Кире, рядом с ними Катя, уже с двумя накрашенными глазами, и еще четыре или пять дам в вечерних платьях. Все они были чьими-то женами, и ни одна из них не выглядела так, будто случайно забрела на мужской вечер.
Лера бросила телефон на диван, и он отскочил на пол. Она пошла в спальню, сорвала с плечиков зеленое платье и стала натягивать его прямо поверх майки, дергая молнию, которая застряла на середине спины. Она застегнула ее, вывернув руку, и с размаху села к зеркалу. Тушь она открыла так резко, что щеточка мазнула по щеке, и Лера стерла пятно ладонью, размазав его еще сильнее.
– Ну и ладно, – сказала она своему отражению. – Ну и поеду. Двадцать лет фирме, имею право.
Она подняла телефон с пола, вызвала такси, а потом набрала Киру, чтобы спросить, за каким столом они сидят.
У Киры гремела музыка, и она долго кричала «алло», пока не ушла куда-то, где стало тише, видимо в туалет, потому что там шумела вода.
– Лер, ты чего? – спросила Кира. – Что-то случилось?
– Кир, я тебя прошу, – сказала Лера и сама удивилась, какой ровный у нее голос. – Ты пока никому ничего про Сережу не говори. Ни с кем не обсуждай, ладно? Я сама разберусь.
Кира замолчала, в трубке хлопнула дверь, кто-то засмеялся, и снова стало тихо.
– Да я и не обсуждаю, – сказала Кира. – Лер, а ты почему не приехала-то? Сережа всем сказал, что ты сегодня занята. Геннадий Павлович даже спросил, не заболела ли ты, а Сережа ответил, что у тебя свои планы. Два раза при мне сказал.
Лера сидела перед зеркалом в зеленом платье, с размазанной по щеке тушью, и смотрела, как на экране такси ползет к ее дому маленькая машинка.
– Свои планы, – повторила она. – Это он так сказал?
– Ну да, – Кира заговорила быстрее, будто оправдывалась. – Я сначала подумала, что ты правда заболела. Или просто не захотела, мало ли, у всех бывает. Слушай, я тебе скажу, только ты не обижайся. Он меня в понедельник отдельно попросил тебе ничего про корпоратив не писать. Сказал, что не хочет лишних разговоров дома. Я думала, сюрприз какой-то готовит, честное слово. А потом не выдержала и тебе этот чат скинула, потому что ну как так-то.
Лера нащупала под мышкой бирку, которую так и не срезала, оторвала ее вместе с ниткой и стала сгибать пополам, пока картонка не треснула.
– Лер? – позвала Кира. – Ты там?
– Спасибо, Кир, – сказала Лера. – Иди, тебя там ждут, наверное.
– Подожди, а ты приедешь? Я могу тебя встретить у входа!
Лера нажала отбой, не дослушав. Телефон тут же звякнул: водитель сообщал, что ожидает у подъезда, серая «Шкода», номер такой-то. Она отменила заказ, выбрала в списке причин «планы изменились» и сидела в зеленом платье, пока на экране не загорелась надпись, что с нее списан штраф за отмену, сто девяносто рублей.
***
Сергей приехал около полуночи, и Лера услышала его еще с лестницы: он громко смеялся в телефон и кому-то обещал, что в понедельник обязательно скинет все фотографии, особенно ту, где Вадим с микрофоном. Ключ долго не попадал в замок, потом дверь распахнулась, и Сергей ввалился в прихожую, продолжая говорить.
– Да ладно тебе, Ген Палыч сам первый полез танцевать, – сказал он и осекся.
Лера сидела в гостиной, в кресле напротив двери, в зеленом платье, с черным пятном туши на щеке, которое она так и не стерла. Свет, включенный ею еще вечером, так и горел во всех комнатах. Сергей быстро сказал в трубку «давай, до понедельника», сунул телефон в карман пиджака и остался стоять в ботинках на только что вымытом полу.
– Ты чего не спишь? – спросил он. – Тебе же утром рано, мы к маме собирались.
– Расскажи мне, кто сегодня был на корпоративе, – сказала Лера.
– В смысле, кто? Наши были, – Сергей наклонился развязать шнурок и долго с ним возился. – Отдел продаж, склад, бухгалтерия. Ген Палыч речь говорил, минут на сорок, все чуть не уснули.
– А жены чьи там были?
Шнурок у него затянулся в тугой узел. Сергей дернул его, выругался вполголоса и выпрямился с одним ботинком в руке.
– Ну пришли некоторые, – сказал он. – Неожиданно. Я же тебе говорил, сами между собой договорились. Я что, должен был их выгонять?
Лера взяла с подлокотника телефон, открыла фотографию и молча повернула к нему экран. Сергей сначала посмотрел мельком, потом шагнул ближе и прищурился. На снимке он стоял рядом с Геннадием Павловичем, за его спиной белел лист с рассадкой гостей, и его локоть лежал на этом листе по-хозяйски, как на собственном заборе.
– Это Катя тебе прислала? – спросил он.
– Это неважно, кто прислал, – сказала Лера. – Там внизу на приглашении твоя фамилия. Ты списки составлял, Сережа. Ты сам вписывал, кто с кем придет.
Сергей поставил ботинок на пол, аккуратно, носком к стене. Потом сел на табуретку в прихожей, прямо в пиджаке, и несколько секунд разглядывал свои руки. Лера ждала, и на третьей или четвертой секунде у нее задергалось колено, она прижала его ладонью.
– Ну знал, – сказал он наконец. – Знал я про приглашения, ну и что теперь.
– Почему меня там не было?
– Там Ира была, – Сергей потер переносицу. – Ира Соловьева, из логистики. Она к нам в марте перешла. Помнишь, я тебе давно рассказывал, мы с ней встречались до тебя, полгода где-то. Я не хотел, чтобы вы там за одним столом сидели. Боялся, что будет какая-нибудь сцена.
Лера встала с кресла, и платье, которое было ей узковато в плечах, затрещало по шву, когда она одернула его.
– То есть я весь вечер сидела дома, потому что ты боялся Иру? – спросила она. – Свою Иру, с которой ты полгода гулял сто лет назад?
– Лер, там все давно закончилось, – Сергей поднял ладони. – Вообще все, там даже говорить не о чем. Я просто не хотел неловкости перед коллегами, понимаешь? Ген Палыч, ребята, все сидят, а тут жена и бывшая.
– А почему ты мне это не сказал? – Лера шагнула к нему. – Сказал бы: Лер, там будет Ира, я не знаю, как ты к этому отнесешься, решай сама. Я бы сама решила, ехать мне или нет! Я взрослая женщина, Сережа, мне сорок два года!
– Да потому что я тебя знаю! – Сергей тоже вскочил, и табуретка поехала по полу. – Ты бы весь вечер на нее смотрела. Ты бы потом спрашивала, о чем мы говорили, почему я ей налил, почему она мне улыбнулась. Ты бы там прямо за столом начала выяснять, при всех!
– Я про твою Иру слышала один раз в жизни, лет шесть назад! – закричала Лера. – Один раз! И забыла, у меня даже лица ее в голове не было. Ты ее сам сегодня сделал тайной, ты, а не я! Ты Киру просил мне не писать. Ты всем сказал, что у меня свои планы. Какие у меня планы, Сережа? Полы мыть?
Она сорвала с щеки остатки туши тыльной стороной ладони и показала ему черную полосу на коже, как улику. Сергей смотрел на ее руку, потом отвернулся и пошел на кухню. Лера пошла следом, и он, стоя у раковины, вдруг перестал оправдываться.
– Я хотел один вечер, – сказал он тихо и очень устало. – Один спокойный вечер, понимаешь? Без контроля. Без вопросов, кто звонил и почему я так поздно. Просто посидеть, выпить, поржать с мужиками. Без тебя.
Он налил себе воды из-под крана и выпил залпом, не глядя на нее. Лера стояла в дверях кухни в платье, на котором все еще висел обрывок нитки от бирки, и молча расстегивала молнию на спине. Молния снова застряла на середине спины. Сергей шагнул помочь, она отдернула плечо так, что ударилась о косяк.
– Не трогай, – сказала она. – Сама.
Спать она легла в гостиной, на диване, укрывшись пледом с головой, и слышала, как он полночи ходил по квартире и два раза останавливался у двери.
Утром Сергей жарил яичницу, насвистывал и нарезал помидоры кружками, как она любила, и когда Лера вышла из ванной, он уже поставил на стол две тарелки и вилки положил рядом, ровно.
– Доброе утро, – сказал он. – Слушай, я маме позвонил, яблоки подождут. Давай вдвоем куда-нибудь съездим? На озеро, например, там сейчас никого. Возьмем термос, погуляем, как раньше.
Лера посмотрела на тарелки, на помидоры, на его свежую футболку и бутерброды, уже завернутые в фольгу для поездки.
– Я никуда не поеду, – сказала она.
– Лер, ну хватит уже, – Сергей выключил плиту. – Ну поругались, ну наговорили друг другу. Я извинился.
– Ты не извинялся.
– Ну так я извиняюсь! – он развел руками, и лопатка в его руке капнула маслом на пол. – Вот, извиняюсь, прости меня. Довольна? Это один неудачный поступок. Один, Лер! Семь лет мы с тобой живем, и что, из-за одного банкета все в помойку?
Лера взяла свою тарелку, переложила яичницу обратно в сковородку и поставила пустую тарелку в раковину.
– Семь лет я тебе верила так, что ни разу не проверяла, – сказала она. – Ни телефон, ни чат, ни что ты там говоришь своим на работе. Ты говоришь, что без жен, я говорю, хорошо. А если бы я вчера приехала, Сережа? Если бы я вошла в этот ресторан в своем зеленом платье? Я бы там стояла, а ты бы всем рассказывал, что у меня свои планы.
– Ну не приехала же, – сказал он и сразу пожалел, это было видно по тому, как он отвернулся к окну.
– А сколько еще таких вечеров было, где мне лучше не знать? – спросила Лера. – Ты сам посчитай. Я вот сейчас стою и считать боюсь.
Сергей ничего не ответил, только снял фольгу с бутербродов, свернул ее в шарик и долго катал между ладонями, пока шарик не стал совсем маленьким и твердым. Потом бросил его в ведро, промахнулся и не стал поднимать.
Через неделю, в четверг, Сергей позвонил ей на работу в обед и попросил привезти синюю папку с договорами, которую он забыл на тумбочке. Говорил он вежливо, как с секретарем, и в конце добавил «спасибо, Лер, выручишь». Лера отпросилась на час, взяла папку и поехала через весь город на маршрутке, держа ее на коленях обеими руками.
У входа в офис она остановилась написать ему, что приехала, и тут к ней подошла высокая женщина в бежевом плаще, с пропуском на шнурке и стаканом кофе.
– Вы ведь Лера? – спросила женщина. – Жена Сергея? Я вас по фотографии узнала, у него на столе стоит. Я Ира, Ирина Соловьева, из логистики.
Лера знала это имя уже неделю, повторяла его про себя в маршрутке и на кассе, а лицо видела впервые. Ира оказалась старше, чем она представляла, с сединой у висков, которую не закрашивала, и с обручальным кольцом на пальце, которое было видно сразу, потому что она держала стакан именно этой рукой.
– Да, – сказала Лера. – Я папку привезла.
– Слушайте, вы меня извините, что я лезу, – Ира помялась и отпила кофе. – Сергей про вас рассказывал. Ну, что вы жена, что у вас все хорошо, на море ездили. Я и подумать не могла, что у вас там такие проблемы серьезные.
– Какие проблемы? – спросила Лера.
– Ну, что вы даже на праздник с ним не захотели, – Ира пожала плечами. – Я так поняла по разговору.
Лера переложила папку из одной руки в другую. Мимо них прошли двое мужчин в куртках, один кивнул Ире, другой с любопытством посмотрел на Леру и тоже кивнул.
– Можно я вас прямо спрошу? – сказала Лера. – У вас с ним что-нибудь было после того, как он женился? Хоть что-нибудь.
– Нет, – ответила Ира сразу, даже не дав ей договорить. – Господи, нет, конечно. Я замужем девять лет, у меня сын в пятом классе. Мы с Сергеем до марта лет пятнадцать вообще не виделись, я и не знала, что он тут работает. Здороваемся в коридоре, и все.
Она посмотрела на часы, потом снова на Леру и сжала губы, будто решала, говорить или нет.
– Он на корпоративе всем повторял, что вы сами не захотели прийти, – сказала Ира. – Что вам эти сборища неинтересны, что вы нас всех заранее не любите. Ген Палыч даже обиделся немножко, спрашивал, чем мы вам не угодили. Я подумала, вам надо знать. Я бы на вашем месте хотела знать.
Ира кивнула ей, бросила стакан в урну и ушла внутрь, приложив пропуск к турникету. Лера постояла еще минуту, потом подошла к охраннику, отдала ему синюю папку и попросила передать в отдел продаж, Ковалеву. Написать Сергею, что приехала, она так и не стала.
Через месяц Лера сняла однокомнатную квартиру на Заречной, в двух остановках от аптеки. Она перевезла туда зимние сапоги, ноутбук, свою подушку, документы и три коробки с вещами, а зеленое платье оставила висеть в старом шкафу, вместе с его рубашками. Сергей помогал таскать коробки и всю дорогу молчал, а у подъезда спросил, надолго ли это.
– Не знаю, – сказала Лера. – Ты пока там поживи один и подумай, чего ты хочешь.
Он приезжал по средам и субботам. Привозил то пакет мандаринов, то ее любимый сыр с плесенью, который сам терпеть не мог, а однажды привез дрель и повесил ей полку над раковиной, хотя полку она не просила. Каждый раз он садился на табуретку у двери, не раздеваясь, и говорил, что все понял, что больше никаких тайн, что телефон может лежать где угодно, хоть у нее в сумке. Лера слушала, кивала, поила его чаем, но когда он заводил разговор о том, чтобы она вернулась, вставала и начинала мыть посуду.
Однажды он привез ее зеленое платье в чехле из химчистки, держа его на вытянутой руке, как торт. Шов на плече был аккуратно зашит, и Лера сразу заметила, что нитку подобрали точно в цвет.
– Ты его там оставила, – сказал Сергей. – Я подумал, пусть у тебя висит.
– И куда я в нем пойду? – спросила Лера.
– Ну мало ли, – он улыбнулся и тут же перестал. – У нас на Новый год опять банкет. Ген Палыч сказал, всем быть с женами, обязательно. Я тебя первой в список вписал, еще вчера.
Лера взяла чехол, подержала его на руке и повесила в прихожей на крючок, прямо поверх своей куртки. Отвечать про Новый год она не стала, и Сергей больше в тот вечер о нем не заговаривал.
В одну из суббот он задержался дольше обычного. Свитер он снял еще в начале вечера и повесил на спинку стула, на полке в ванной лежала его бритва, которую он оставил в прошлый раз, у двери стояла дрель в чемоданчике. Лера резала яблоко на дольки, когда Сергей вдруг сказал:
– Лер, ну сколько еще? Сколько мне еще доказывать, что я тебя люблю?
Он сказал это громко, почти крикнул, и сам испугался, посмотрел на стену, за которой жили соседи.
– Месяц я сюда езжу, – продолжил он тише. – Как школьник, с мандаринами. Полку тебе повесил. Что мне еще сделать?
Лера положила нож на доску рядом с яблоком.
– Я никогда не говорила, что ты меня не любишь, – сказала она. – Любишь, наверное. Только верить тебе я теперь буду по тому, что ты делаешь, а не по тому, что ты говоришь. Ты мне тоже говорил, что без жен.
– Опять ты про эти жены!
– Опять, – согласилась Лера. – И еще долго буду, Сережа.
Сергей хотел что-то ответить, но посмотрел на нее, на доску с яблоком, на полку над раковиной. Спорить он не стал, просто встал, снял со спинки стула свой свитер и долго выворачивал рукав, который вывернулся наизнанку.
– Можно я завтра заеду? – спросил он, не поднимая головы. – Заберу свои вещи. Бритву там, дрель. Чтобы тут у тебя не валялось.
Лера посмотрела на дрель у двери, на бритву на полке, потом снова на него.
– Заезжай к шести, – сказала она. – Я после работы буду.
Когда за ним закрылась дверь, она сходила в ванную за бритвой, сняла с крючка его полотенце, которое он тоже успел здесь оставить, и сложила все в пакет из продуктового. Пакет она поставила у двери, рядом с дрелью, ручками кверху, чтобы удобно было взять. Потом вернулась на кухню и доела яблоко, которое так и лежало дольками на доске.
