— Костик, не стой столбом, тащи баулы сразу в спальню! — командирским голосом сказала Оксана Трофимовна прямо с порога.
— И коробку с мультиваркой не урони, она мне ещё послужит!
Константин растерянно топтался в прихожей в нарядной хлопковой рубахе. К груди он прижимал туго набитый холщовый мешочек, перетянутый бечёвкой.
На полу у тумбы уже громоздились два пузатых клетчатых баула и картонная коробка.
— Мам, а ты чего с поклажей? — пробормотал он, потирая переносицу.
— Мы же просто на праздничный обед тебя звали.
— Кончились праздники, сынок! — свекровь одёрнула рукава бордовой блузки и шагнула к столу.
— Всё, отжила я своё в спокойствии!
Анфиса как раз ставила в центр обеденного стола блюдо с запечённой уткой. Они с Костей сегодня отмечали семь лет свадьбы.
Ещё и повод двойной выдался: ровно месяц назад наконец-то закрыли ипотеку за свою двушку.
Пять лет во всём себе отказывали, в отпуск дальше дачи не ездили. А на прошлой неделе купили в спальню новую кровать с дорогущим ортопедическим матрасом.
За столом уже сидела Ирина — старшая подруга Анфисы и коллега по расчётному отделу. Она поправила янтарные бусы, глянула на гору вещей в проёме прихожей и приподняла рыжую бровь.
Два года назад Оксана Трофимовна развелась со свёкром Арсением Терентьевичем. Разъехались они шумно, с делёжкой ложек и садовых граблей.
С тех пор свекровь то и дело жаловалась Косте на судьбу. Она частенько намекала, что неплохо бы им съехаться, но Анфиса каждый раз отшучивалась.
— Садитесь к столу, Оксана Трофимовна, — пригласила Анфиса, откладывая на полку прихватки.
— Утка остынет. А баулы потом разберём, если вы к нам с ночёвкой.
— С какой ещё ночёвкой?! — вспылила свекровь, расстёгивая пуговицы на кофте.
— Мне жить негде, освобождай спальню!
Ирина поперхнулась сливовым компотом и уставилась на гостью. Анфиса так и осталась стоять у края стола.
Она медленно опустилась на край дивана, долго смотрела в одну точку перед собой, потом потёрла виски.
— В каком смысле — освобождай спальню? — переспросила Анфиса.
— И почему это вам вдруг жить негде?
— А в прямом смысле! — Оксана Трофимовна уселась на самое почётное место и положила себе полную порцию салата.
— Я к вам насовсем переезжаю. Навсегда!
— То есть как это — навсегда? — опешила Анфиса.
— А вот так! Не на раскладном же диване в проходной комнате мне на старости лет кости ломать?
У меня поясница стреляет! Вы молодые, в зале перетопчетесь, а мне солнечная сторона нужна и покой.
— Обалдеть, — протянула Ирина, откладывая вилку.
— Вот это поздравление с годовщиной. Красота!
— А вы, женщина, не вмешивайтесь в семейные дела! — одёрнула её свекровь.
— Мы тут со своими детьми решаем. Костик, ну чего ты молчишь? Скажи жене!
— Мам, да погоди ты со спальней, — Костя присел с краю и виновато покосился на Анфису.
— Объясни толком, что стряслось? Куда твоя квартира делась?
— Отцу своему спасибо скажи! — запричитала Оксана Трофимовна, промокнув бумажной салфеткой совершенно сухие уголки глаз.
— Два года мне нервы мотал, а вчера явился как снег на голову! Заявил, что половина двушки его, и привёз туда племянника из области с женой и тремя малышами!
— Какого ещё племянника? — удивился Константин.
— У дяди Толи же вроде дочки взрослые?
— Да не суть какого! — шикнула на него мать.
— Троюродного! Главное, что там теперь табор стоит! Пелёнки по всей прихожей развесили, пацаны на самокатах по паркету гоняют, на кухне каша пригорает!
Разве я, божий одуванчик, выдержу такой бедлам? Меня оттуда просто выжили!
— Подождите, — вмешалась Анфиса, к которой наконец вернулся дар речи.
— Но ведь Арсений Терентьевич живёт за городом в Сосновке. Он же там зимний дом отгрохал, новую печку сложил. Зачем ему в вашу квартиру родню селить?
— Назло мне! — рубанула свекровь.
— Из вредности мужской! Знает, пройдоха, что я шума не переношу. Вот и решил меня со свету сжить!
Хочет, чтобы я ему своё жильё за копейки уступила. А я гордая, я унижаться не стану!
— Ну ничего себе история, — заметила Ирина, пристально разглядывая свекровь.
— И вы вот так взяли и ушли из собственной квартиры? Даже не поспорили?
— А что мне оставалось делать? — Оксана Трофимовна выбрала себе кусок утки пожирнее.
— Что люди скажут, если я с этой ордой драться начну? Я женщина культурная. Собрала самое необходимое, вызвала машину и приехала к единственному сыну!
— Мам, ну мы же не договаривались, — растерянно пробормотал Костя.
— У нас ведь тоже места не хоромы.
— Ты мне зубы не заговаривай! — прицыкнула на него мать.
— Я тебя растила, ночей не спала, а теперь в собственном углу для матери места жалко?
— Анфис, ну ладно тебе, — замялся Константин, избегая взгляда жены.
— Видишь, как отец некрасиво поступил. Ну не на улицу же маму выгонять? Потерпим как-нибудь.
— Потерпим? — переспросила Анфиса.
— В проходной комнате на диване? Костя, ты себя слышишь вообще?
— А что я опять натворил?! — тут же ощетинился муж.
— В чём виноват? Что родную мать под мостом оставить не хочу? Перенесём твои платья из шифоньера в прихожую, ничего с ними не случится!
— Вот именно! — подхватила Оксана Трофимовна, с аппетитом уплетая печёную картошку.
— Зря я, что ли, всё утро укладывалась? До последнего надеялась, что совесть у них проснётся, да куда там!
Она с удовольствием запила горячее компотом и победно оглядела застолье.
— Уходила я по-хозяйски! — с гордостью добавила свекровь.
— Морозилку разморозила, насухо тряпочкой протёрла, шнур из розетки выдернула. А вентили на обоих стояках в ванной до упора закрутила, чтобы ни капли не набежало!
Анфиса потянулась было за салатником, но её рука остановилась на полпути. Ирония ситуации начала доходить до неё постепенно.
— Как это — вентили закрутили? — переспросила Анфиса.
— И морозилку из розетки выдернули?
— А так! — гордо заявила свекровь.
— Нечего за мой счёт воду лить и электричество жечь! Знаю я этих нахлебников, потом квитанций не оберёшься!
— Позвольте, — Ирина даже подалась вперёд над столом.
— Так вы же только что сказали, будто в квартире племянник с женой и тремя детьми остался! Как же они там с тремя малышами без воды и с выключенной морозилкой сидят?
Оксана Трофимовна поперхнулась куском яблока из утки и закашлялась. На её щеках тут же выступили розовые пятна.
— Так они… они на выходные за город уехали! — выпалила она, сбиваясь.
— За остальными вещами укатили! А в понедельник вернутся. Вот я и перекрыла всё от греха подальше!
— Очень предусмотрительно, — иронично протянула Ирина.
— Особенно если учесть, что вчера они якобы уже пелёнки по прихожей развесили и кашу на плите жгли.
— Не придирайтесь к словам! — огрызнулась Оксана Трофимовна.
— У меня от стресса голова кругом идёт!
Анфиса ничего не ответила. Она поднялась из-за стола, шагнула к проёму прихожей и глянула на туго набитый холщовый мешочек, который Костя оставил на тумбе.
Из развязавшейся горловины пахло лесом и сушёными белыми грибами. К бечёвке была привязана квадратная картонка.
На ней крупным, размашистым почерком с характерным нажимом на букву «р» было выведено: «Боровики из Сосновки. Сбор этой осени, сушил на новой печке».
Этот почерк Анфиса узнала бы из тысячи. Точно такие же картонные бирки свёкор Арсений Терентьевич привязывал к мешочкам с липовым цветом и травами, когда передавал гостинцы из деревни.
И печку в Сосновке он сложил только этим летом, уже после развода.
— Мать честная, — тихонько себе под нос произнесла Анфиса.
— Вот, значит, где собака зарыта!
— Ты чего там бормочешь, невестка? — окликнула её Оксана Трофимовна из-за стола.
— Не тяни резину! Иди бельё в спальне перестели на свежее, я с дороги прилечь хочу. И верхнюю полку в комоде мне освободи под трикотаж!
— Сейчас освобожу, — пообещала Анфиса.
— Только жаркое в духовке проверю и позвоню по одному делу.
Она взяла свой телефон с полки у зеркала и вышла на застеклённую лоджию, плотно прикрыв за собой створку.
Сквозь стекло было видно, как Оксана Трофимовна уже хозяйским жестом указывает Косте, куда переставить торшер. А Ирина сидела, подперев щёку ладонью, и с нескрываемым любопытством наблюдала за этим представлением.
Анфиса открыла список контактов. Номер Арсения Терентьевича у неё сохранился с августа, когда они с Костей забирали у него смородину. Гудки шли недолго.
— Алло, Анфиса? — раздался в трубке бодрый, чуть хрипловатый голос свёкра.
— С праздником вас, молодые! Семь лет — дата серьёзная. А я только что в Сосновку вернулся, печку растопил.
— Спасибо, Арсений Терентьевич, — сказала Анфиса.
— Тут такое дело… Оксана Трофимовна к нам приехала. С двумя баулами и мультиваркой.
Говорит, вы вчера в её двушку на Речной улице троюродного племянника с тремя малышами заселили и из дома её выжили!
Свёкор на секунду замолчал, а потом расхохотался так, что Анфисе пришлось чуть отодвинуть трубку от уха.
— Кого-кого я заселил?! — сквозь смех переспросил Арсений Терентьевич.
— Ох, горе луковое! Ну Оксана, ну ушлая баба! Совсем на старости лет башенка съехала!
— То есть никакого племянника там нет? — уточнила Анфиса, хотя уже и сама знала ответ.
— Да откуда ему взяться, дочка! — возмутился свёкор.
— Во-первых, нет у меня в области никакой родни с малышами.
А во-вторых, какое я вообще имею отношение к её жилью на Речной? Мы же с ней ещё в прошлом году полюбовно разменялись!
— Как разменялись? — удивилась Анфиса.
— Костя думает, что вы до сих пор квартиру поделить не можете.
— Это она Костику мозги пудрит, чтобы бедной овечкой прикидываться! — пояснил Арсений Терентьевич.
— Я ей тогда всю городскую двушку целиком оставил, а она мне взамен дачу в Сосновке уступила. Она на Речной одна-единственная хозяйка!
— Вот так-так! — протянула Анфиса, поглядывая через стекло на свекровь, которая уже накладывала себе добавку.
— А мешочек с вашими сушёными боровиками у неё откуда?
— Так я же сам ей полтора часа назад к подъезду завозил! — охотно поведал свёкор.
— Она мне вчера вечером позвонила. Попросила два мешка картошки в подвал ссыпать на зиму и грибов подкинуть.
Я приехал на Речную, картошку в погребок спустил, а она выходит к крыльцу с двумя клетчатыми баулами!
— Прямо с баулами? — переспросила Анфиса.
— Ну да! Машина с шашечками у подъезда ждёт. Я её спрашиваю: «Ты куда это, Трофимовна, собралась на ночь глядя?»
А она мне с полпинка выдаёт: «Квартиру закрыла, воду перекрыла, переезжаю к Костику на полное обеспечение! Пусть невестка за мной поухаживает, а то засиделась. А свою двушку со вторника сдам приличной паре на целый год — буду на эти деньжищи в Кисловодск ездить, нервы лечить!»
Анфиса даже головой покачала от такой незамутнённой простоты.
— В Кисловодск, значит, — повторила она.
— А со вторника жильцы заезжают?
— Точно так! — подтвердил Арсений Терентьевич.
— Ещё и мешочек белых грибов у меня из багажника прихватила, сказала — Костику на суп отвезёт. Так что пустует её хоромина, пылинки никто не сдувает.
Ты там не вздумай слабину давать, Анфиса! Пустишь на неделю — вовек не выселишь, я-то её тридцать лет знаю!
— Не пущу, Арсений Терентьевич! — твёрдо пообещала Анфиса.
— Спасибо вам за боровики и за правду.
Она нажала отбой, открыла приложение вызова такси, вбила нужный адрес и вернулась в комнату.
В гостиной уже кипела работа. Константин покорно тащил из прихожей коробку с мультиваркой в сторону спальни, а Оксана Трофимовна стояла возле серванта и придирчиво оглядывала полки.
— Эти рамки с фотографиями уберёшь в кладовку, — командовала свекровь, указывая пальцем на свадебные снимки Анфисы.
— Сюда я свой тонометр и пузырьки с настойками поставлю. И шторы в спальне надо бы сменить! Слишком светлые, мне по утрам солнце в глаза бить будет.
— Костя, поставь коробку обратно к порогу! — звонко сказала Анфиса.
Муж остановился в проёме и растерянно оглянулся.
— Анфис, ты чего? Ты же сказала, что сейчас полки освободишь.
— Передумала, — Анфиса подошла к тумбе в прихожей, взяла холщовый мешочек с грибами и положила его прямо на край стола.
— Прежде чем шторы менять, давайте подарками полюбуемся. Оксана Трофимовна, отличные боровики! Аромат на весь дом. Где брали?
Свекровь насторожилась, одёрнула кофту и недовольно буркнула:
— Грибы как грибы. В своей кладовке последний мешочек забрала, когда от этих нахалов сбегала!
— В кладовке? — Анфиса лукаво подмигнула Ирине.
— Надо же, какое чудо! А на бирке рукой Арсения Терентьевича написано, что грибы этой осени и сушил он их на новой печке в Сосновке!
— Мало ли что там написано! — замахала руками свекровь.
— Старая бумажка прицепилась!
— Да что вы говорите? — насмешливо ответила Анфиса.
— А сам Арсений Терентьевич мне две минуты назад по телефону рассказал совсем другое! Что ровно полтора часа назад лично вручил вам этот мешочек у вашего подъезда на Речной улице.
Сразу после того, как по вашей просьбе два мешка картошки вам в погребок засыпал!
Ирина прыснула со смеху в салфетку. Константин так и остался стоять с коробкой в руках, ошарашенно поглядывая то на жену, то на мать.
— Какой ещё Арсений?! — взвизгнула Оксана Трофимовна, и её щёки тут же пошли красными пятнами.
— Зачем ты ему звонила?! Кто тебе право давал в мои дела нос совать?!
— Так я же хотела пристыдить бессовестного родственника, который вас с тремя малышами из дома выжил! — без пафоса сказала Анфиса.
— А выяснилось, что вы ещё в прошлом году обменяли дачу в Сосновке на всю городскую квартиру целиком! Вы там единственная хозяйка, и никаких племянников на Речной сроду не было!
— Мам, это правда? — выговорил наконец Константин, опуская коробку с мультиваркой обратно на пол.
— Отец оставил тебе всю двушку ещё год назад? А мне ты с зимы жаловалась, что он тебя счетами за коммуналку душит! Я же тебе с каждой зарплаты деньги переводил!
— Да много ли ты там переводил, копейки! — огрызнулась Оксана Трофимовна, понимая, что отпираться бесполезно.
— И вообще, какое ваше дело?! Мать хотела пожить по-человечески, с родным сыном под одной крышей!
— Заодно сдать свою пустую двушку со вторника квартирантам и укатить на эти деньжищи в санаторий в Кисловодск! — добавила Анфиса.
— Вы же сами полтора часа назад Арсению Терентьевичу у подъезда этим хвастались!
А мы с Костей, стало быть, после пяти лет ипотеки должны в проходной комнате на диване ютиться и вас после работы обслуживать? Размечтались, Оксана Трофимовна! Та ещё радость!
— Ёлки-палки, вот это схема! — восхитилась Ирина, даже прихлопнув ладонями.
— Нам бы в расчётный отдел такого комбинатора, годовой отчёт с полпинка бы сходился!
— Да как вы смеете надо мной потешаться?! — свекровь притопнула ногой и повернулась к сыну.
— Костя! Твоя жена меня, родную мать, на порог не пускает при чужих людях! Скажи ей сию же минуту, что я остаюсь!
Константин глянул на мать, потом на холщовый мешочек с отцовской биркой, потом в сторону своей новой спальни.
До него, видимо, только сейчас дошло, что на раскладном диване в гостиной спать предстояло в первую очередь ему самому. Да ещё и оплачивать мамины поездки на воды.
— Нет, мам, — через силу выдавил из себя Костя и потёр переносицу.
— Если у тебя своя двушка пустая стоит, зачем нам друг у друга на головах сидеть? Нехорошо ты придумала. Совсем нехорошо.
— Ах вот ты как запел, сыночек! — накинулась на него Оксана Трофимовна, хватаясь за ворот бордовой блузки.
— Под каблук прогнулся! Мать на старости лет не нужна стала! Да я, может, эти деньги от жильцов вам же на чёрный день откладывать собиралась!
— Спасибо, мы сами как-нибудь накопим, — оборвала этот концерт Анфиса и глянула на экран телефона в руке.
— Ваша пустая квартира ждёт вас по адресу: улица Речная, третий подъезд! Вентили на трубах сами откроете, а морозилку обратно в розетку воткнёте.
Бежевая «Тойота» уже подъехала к нашему дому, я вызвала такси прямо до вашего крыльца!
— Что?! — обомлела свекровь.
— Какое ещё такси?! Я даже горячее не доела!
— Я вам утку с собой в фольгу заверну, — любезно предложила Ирина, подхватывая с полки рулончик.
— Чтобы в пустой квартире с голоду не пропали, пока морозилка греется!
Оксана Трофимовна окинула застолье яростным взглядом. Встретившись с решительными глазами Анфисы и хмурым лицом сына, она поняла, что хозяйская спальня ей сегодня точно не светит.
Свекровь дёргано застегнула пуговицы на кофте, сгребла со спинки стула свой ридикюль и гордо вскинула подбородок:
— Подавитесь вы своей уткой! Ноги моей здесь больше не будет, так и знайте! Костя, бери баулы, не самой же мне тяжести до машины таскать!
— Только сушёные боровики мы себе оставим! — крикнула ей вслед Анфиса, когда Константин потащил клетчатые баулы к лифту.
— Арсений Терентьевич велел передать, что это нам к годовщине!
Через десять минут Костя вернулся, виновато постоял в проёме прихожей, а потом без лишних слов пошёл на кухню ставить духовку на разогрев.
Праздничный вечер продолжился без драм, а грибной суп на следующий день получился на редкость душистым.
К весне страсти окончательно улеглись, но характер Оксаны Трофимовны, конечно, ничуть не изменился. Пускать семейную пару во всю двушку она побоялась.
В итоге сдала одну комнату тихой студентке из медучилища, а во второй осталась жить сама, бдительно считая, сколько раз девушка открывает кран в ванной.
Косте она теперь звонит каждое воскресенье. По полчаса жалуется, что из-за бессердечной невестки ей приходится тесниться с чужим человеком вместо того, чтобы пить минералку на курорте.
Зато в гости к молодым свекровь за полгода заглянула всего дважды — строго на полтора часа, с маленьким ридикюлем в руках и даже не посматривая в сторону хозяйской спальни.
