— Значит так, Снежана, слушай сюда и не перебивай! — командирским голосом заявила Серафима Трофимовна, притопнув каблуком на половике в прихожей.
— В пять утра подашь карету к подъезду, не развалишься! Чтоб без пяти минут уже внизу тарахтела, поняла меня?
Снежана так и оцепенела у открытой кладовки с двумя складными стульчиками в руках.
Рядом со свекровью в бежевом плаще и высоком бархатном берете суетилась её младшая сестра Маргарита. Та торопливо пихала в клетчатый баул чужие брезентовые рукавицы и рулон парниковой плёнки.
— Ой, Симочка, ты ещё про багажник напомни! — скороговоркой вставила Маргарита, прижимая к малиновому кардигану потрёпанную тетрадку с лунным календарём.
— Снежана, душа моя, ты оттуда все свои коврики и запаску выкинь! У нас одних помидорчиков двенадцать ящиков, а ещё перцы с баклажанами!
— Да-да, освободи место заранее! — поддержала сестру Серафима Трофимовна, поджав ярко накрашенные коралловые губы.
— И в салоне заднее сиденье застели старым покрывалом. Мы туда четыре мешка торфяной подкормки поставим и раскладную сушилку!
Снежана медленно опустила складные стульчики на полку у входа. Пятница, восемь вечера.
Она только час назад приползла из пекарни после тяжёлой инвентаризации, мечтая поскорее лечь в кровать. А тут на пороге нарисовался этот шумный дачный десант.
Свою шуструю малолитражку Снежана купила два года назад сама. Демид тогда ни копейки не добавил.
У мужа вечно то премию задерживали, то другу в гараже срочно требовалась подмога. Зато распоряжаться машиной невестки свекровь полюбила с первого дня.
Прошлой весной Снежана уже возила эту сладкую парочку на их фазенду.
Дача находилась не где-нибудь под городом, а за двести километров, в соседнем районе. Туда и обратно — четыреста вёрст по разбитой трассе.
Тогда родственницы засыпали весь салон мокрой землёй и пролили в багажнике вонючее удобрение. На бензин, конечно, ни гроша не дали. Зато всю дорогу шпыняли невестку за каждую выбоину.
В этот раз Снежана заранее предупредила мужа: больше она в бесплатные извозчики не нанималась. И Демид ещё вчера божился, что вопрос окончательно закрыт.
— Подождите, Серафима Трофимовна, — с нажимом сказала Снежана, прислонившись плечом к комоду.
— Какая ещё карета в пять утра? Демид же вчера перевёл вам кругленькую сумму специально на грузовое такси!
— Мало ли что он перевёл! — фыркнула свекровь, поправляя бархатный берет.
— Ты мне зубы чужими переводами не заговаривай!
Из кухни в прихожую нехотя выглянул Демид в домашних штанах и льняной рубахе. Он виновато ссутулился у косяка и принялся тереть шею.
— Ну мам, правда, — пробубнил себе под нос Демид.
— Я же вам с запасом скинул, чтобы вы грузовой фургон с грузчиками наняли. Зачем Снежу в субботу ни свет ни заря гонять?
Серафима Трофимовна смерила сына грозным взглядом.
— Ты мне копейками своими глаза не коли! — отбрила она через губу.
— Матери родной раз в год помог, так теперь на каждом углу кричать будешь? Нет уж, тех денег давно след простыл!
— Как это след простыл? — опешил Демид и даже руки от шеи отнял.
— Я же только вчера вечером перевёл! Куда они делись?
— А вот туда! — вмешалась Маргарита и задорно взмахнула тетрадкой с лунным календарём.
— Мы с Симочкой сегодня с утра в садовый центр заскочили! Там такие качели под тентом продавали — просто шик!
Мягкие матрасики, подстаканники по бокам! Ну мы их и оплатили с твоих денежек, Дёма!
— А на сдачу ещё светящегося садового гнома прихватили! — радостно добавила тётушка.
— Он на солнечных батарейках, ночью глазки горят!
Серафима Трофимовна тут же больно ткнула сестру локтем в бок и цыкнула. Маргарита ойкнула и прикусила губу, но слово уже вылетело.
Снежана на секунду даже дар речи потеряла от такой незамутнённой простоты. Она потёрла виски и пристально глянула на мужа.
— Интересное кино, — вполголоса сказала Снежана.
— То есть деньги на фургон вы спустили на садовые качели и пластмассового гнома. А везти вас с баулами и рассадой за двести километров должна я? Да ещё и даром?
— А что такого? — надменно спросила Серафима Трофимовна, ничуть не смутившись.
— Свои люди, сочтёмся! Не развалишься, молодая ещё. Машина всё равно под окнами без дела простаивает!
— С какой стати без дела? — с вызовом парировала Снежана.
— Вообще-то бензин на четыреста километров в оба конца стоит немало. Плюс мой единственный выходной, амортизация подвески и химчистка салона после вашего торфа.
— Ой, батюшки, какие мы нежные! — запричитала Маргарита, разводя руками.
— Подумаешь, помидорчики ей в багажник поставят! Да мы тебе осенью кабачок дадим! Два кабачка и пучок щавеля!
— Кабачки себе оставьте, — осадила её Снежана.
— Я на трассу в пять утра не поеду. Сдавайте своего светящегося гнома обратно в магазин и вызывайте грузовик.
— Снеж, ну чё ты начинаешь? — заныл Демид, пятясь обратно к кухонному гарнитуру.
— Ну отвези ты маму с тётей Ритой, жалко тебе, что ли?
Мне завтра к семи утра к мужикам в автосервис на халтуру, а то бы я сам за руль сел. Да ладно тебе, не раздувай скандал на пустом месте!
— То есть мне в единственную субботу мотать четыреста вёрст не жалко, Дёма? — в лоб спросила Снежана.
— Ты же вчера мне слово дал!
— Ну мало ли что я вчера говорил, обстоятельства изменились, — промямлил муж, пряча глаза.
— Подумаешь, один раз съездишь по холодку! Зато к обеду уже вернёшься!
Он так торопливо юркнул на кухню, будто за ним гнались соседские собаки. Он не готов был поставить мать на место — куда проще было прогнуть собственную жену.
Серафима Трофимовна победно вздёрнула подбородок.
— Слышала, что муж велел? — с напором заявила свекровь, подхватывая из кладовки оба складных стульчика.
— Чтобы в пять ноль-ноль была у нашего первого подъезда у шестнадцатиэтажки! Поедем по холодку, пока дачники трассу не забили. И не вздумай копаться, мы с Ритой ждать не любим!
— И стульчики твои мы сразу заберём, душа моя! — скороговоркой бросила Маргарита уже с лестничной площадки.
— Нам на веранде сидеть не на чем, пока качели не собрали!
Родственницы подхватили клетчатый баул с парниковой плёнкой и гордо выплыли к лифту. Замок на входной двери щёлкнул.
Снежана постояла в прихожей, глядя на забытый комок сухого торфа у половика.
Первая обида в груди мигом сменилась весёлой, трезвой решимостью. Ну что ж, разбежалась она их катать. Будет вам завтра карета!
Из кухни осторожно высунулся Демид.
— Снеж, ты ведь не дуешься? — заискивающе спросил он.
— Ну завелись старушки с этими качелями, с кем не бывает. Ты во сколько будильник поставишь? В четыре?
— В четыре, Дёма, в четыре, — без пафоса ответила Снежана и лукаво подмигнула.
— Ты ложись сегодня в зале на край дивана. Не хочу тебя утром будить, когда на рассвете греметь начну.
— Вот и славно, спасибо тебе, золотая моя! — обрадовался муж.
— А то мать бы мне всю плешь проела!
Долго уговаривать его не пришлось. Демид решил, что буря миновала, и через полчаса уже вовсю храпел в соседней комнате.
А Снежана вышла в прихожую и первым делом переключила рычажок на трубке домофона, полностью отключив звук. Потом зашла в спальню, плотно задёрнула шторы и перевела телефон в беззвучный режим.
Даже вибрацию убрала, чтобы не жужжал на тумбе. Взяла с полки у зеркала восковые беруши, надела мягкую маску для сна и с наслаждением нырнула под одеяло.
Проснулась она ровно в полдень. В спальне было светло и солнечно, а за окном апрельский ветер с гулом гнул верхушки тополей.
Демида дома уже не было — укатил в автосервис ещё на рассвете.
Снежана сладко потянулась, накинула мягкий махровый халат и босиком отправилась на кухню. На сковороде живо зашипели румяные гренки с сыром, а рядом заскворчала яичница с помидорами.
Только устроившись за обеденным столом с полной тарелкой горячих гренок, Снежана взяла телефон. Дисплей вспыхнул. Пятьдесят восемь пропущенных от Серафимы Трофимовны и двадцать четыре от Маргариты!
Первый звонок был в четыре сорок утра. Последний — десять минут назад.
А между ними — целая простыня гневных сообщений: от «Ты где шляешься, соня?!» до «Мы к тебе в домофон долбились, а потом с рассадой у своего подъезда на ледяном ветру застряли, бессовестная!».
Снежана прыснула со смеху, откусила хрустящую гренку с расплавленным сыром и сама нажала на вызов. Трубку сняли на первом же гудке.
— Ты в своём уме, негодница?! — заголосила Серафима Трофимовна так, что динамик затрещал.
— Время двенадцать дня! Мы с Маргаритой в пять утра все двенадцать ящиков рассады и четыре баула к первому подъезду выволокли! Два часа на сквозняке протряслись!
— Да я ещё к твоему дому через аллею бегала, в домофон звонила, пока Симочка ящики караулила! — плачущим голосом встряла на фоне Маргарита.
— А у тебя домофон молчит как партизан! Мы потом всё добро обратно к лифту тащили, у меня поясницу прихватило!
— Ой, Серафима Трофимовна, беда-то какая! — нарочито встревоженно затараторила Снежана, отправляя в рот кусочек помидора.
— А я вам звоню-звоню, связь весь день барахлит! У меня же на рассвете на выезде со двора колесо пробило и аккумулятор сел! Телефон на холоде разрядился, пока я автослесаря ждала!
На том конце провода мгновенно притихли.
— Какого ещё автослесаря? — подозрительно спросила свекровь.
— Так ты что, не приедешь за нами?!
— Да как же не приеду! Я уже тут, возле вашей шестнадцатиэтажки! — задорно соврала Снежана, поглядывая с шестого этажа на пустую солнечную аллею.
— Только к вашему первому подъезду не пробиться, там во дворе мусоровоз раскорячился! Я встала за домом, со стороны булочной.
Хватайте бегом свои баулы и рассаду, у меня мотор греется, тут под знаком стоять нельзя!
— Слышишь, Рита? Подъехала! — заполошно крикнула в сторону Серафима Трофимовна.
— Бери три ящика с баклажанами, садового гнома и сумку-авоську с торфом, а я помидоры с плёнкой поволоку! Снежана, стой там, не смей уезжать, мы мигом!
Снежана положила телефон на громкую связь на край стола и с удовольствием принялась за вторую гренку.
Через пять минут в трубке послышалось тяжёлое сопение, шуршание парниковой плёнки и завывание апрельского ветра.
— Снежана! — прохрипела Серафима Трофимовна сквозь шум ветра.
— Мы вышли к булочной за шестнадцатиэтажкой! Тут такой ветрище с ног сбивает, с меня берет чуть в лужу не сорвало! Где твоя карета?!
— Как где? — наигранно удивилась Снежана, подцепляя вилкой яичницу.
— Ой, мамочки, меня же от булочной гаишники согнали две минуты назад! Вы идите вдоль дома к дальнему торцу, где ремонт обуви. Только бегом, а то рассада на сквозняке помёрзнет!
— Симочка, помидорчики уже синеют на ветру! — простонала на фоне Маргарита.
— И коробка с перцами снизу разваливается! Куда мы тащимся, душа моя, тут же в гору против ветра идти! У меня лунный календарь в кусты улетел!
— Плюнь ты на свой календарь, Рита, шагай давай! — огрызнулась на сестру свекровь и снова закричала в трубку: — Мы уже у ремонта обуви!
Тут только ржавая «газель» без колёс стоит! Ты издеваешься над нами?!
— Да ну что вы, Серафима Трофимовна, как можно! — вкрадчиво проворковала Снежана, потягиваясь на стуле.
— Я же вам говорила, чтобы вы во двор через сквозную арку свернули! Обойдите шестнадцатиэтажку с обратной стороны и двигайте к мусорным бакам. Я прямо за контейнерами притулилась, аварийкой мигаю!
— Симочка, я больше не дойду! — взмолилась Маргарита.
— Давай хоть на Снежанкины складные стульчики у киоска присядем, у меня руки от этого гнома и баклажанов отваливаются!
— Никаких стульчиков, не рассиживайся! — прикрикнула Серафима Трофимовна.
— Пошли через арку, там без ветра!
Следующие десять минут из динамика доносились только пыхтение, треск картонных коробок и взаимная перебранка двух сестёр.
Маргарита кляла баклажаны и новые качели, а Серафима Трофимовна грозилась сдать родственницу в поликлинику на опыты, если та уронит хоть один стаканчик с рассадой.
— Мы у мусорных баков! — задыхаясь, выкрикнула свекровь, когда ветер в трубке завыл с новой силой.
— Тут нет никакой машины, только бродячие коты шныряют! Мы с Ритой уже второй круг вокруг этого проклятого дома с ящиками наматываем!
У меня пальцы к ручкам баула примёрзли! Где ты есть?!
Снежана доела последнюю гренку, промокнула губы бумажной салфеткой и откинулась на спинку стула.
— А я дома, Серафима Трофимовна, — с ленцой сказала она без всякой игры в голосе.
— Сижу на своей тёплой кухне. Только что позавтракала горячими гренками с сыром. Выспалась до полудня — просто чудо!
В трубке на пару секунд стало слышно только, как хлопает на ветру рулон парниковой плёнки.
— Что ты несёшь, хамка?! — взвизгнула свекровь.
— Как это дома?! Ты почему ещё в постели валялась, когда мы тебя с утра ждём?!
— А с какой стати я должна в свой выходной подскакивать в четыре утра? — насмешливо спросила Снежана.
— Я вам ещё вчера в прихожей русским языком объяснила: в бесплатные извозчики я больше не нанималась.
— Да как у тебя язык поворачивается?! — задохнулась от возмущения Маргарита.
— Симочка, да она же над нами специально потешалась! А кто теперь наши помидорчики за двести километров повезёт?!
— Грузовое такси, на которое Демид перевёл вам вчера кругленькую сумму, — беззлобно парировала Снежана.
— Ах да, вы же эти деньги с тётей Ритой на садовые качели и светящегося гнома спустили!
Вы же сами мне вчера скомандовали: «В пять утра подашь карету к подъезду, не развалишься!»
— Немедленно одевайся и дуй сюда, я приказываю! — заклокотала в трубку Серафима Трофимовна, а на заднем плане со стуком посыпались на асфальт складные стульчики.
— Я сыну всё выскажу! Он тебя мигом шелковой сделает!
— Карета превратилась в тыкву, Серафима Трофимовна, — задорно ответила Снежана.
— Так что ставьте свои новые качели прямо у мусорных баков, усаживайтесь поудобнее и качайтесь до самого вечера. Говорят, апрельский ветер очень бодрит! Всего хорошего, берегите помидорчики!
Она нажала отбой и внесла оба номера в чёрный список до самого вечера.
Демид вернулся из автосервиса к ужину мрачнее тучи. Мать, разумеется, уже успела оборвать ему телефон и нажаловаться во всех красках.
— Снеж, ну зачем ты так с ними поступила? — с досадой начал он с порога, стягивая ботинки на коврик у двери.
— Мать с тётей Ритой промёрзли до костей, пока эти ящики вокруг шестнадцатиэтажки таскали! У тёти Риты лунный календарь в луже утонул, а у гнома шапка откололась!
— Какая трагедия, — иронично заметила Снежана, нарезая хлеб к ужину.
— И как же дачный десант добрался до фазенды?
— Пришлось им соседа дядю Толю на старой «ниве» за двойной тариф нанимать! — возмущённо пожаловался Демид.
— Мать кричит, что они на бензин и погрузку все свои отложенные сбережения отдали! Велела мне с тобой строго разобраться!
Снежана поставила перед мужем тарелку с горячим супом и упёрлась руками в край стола.
— Зато теперь твоя мама точно знает, сколько стоит доставка грузов за двести километров, — с нажимом произнесла она.
— Очень полезный урок арифметики.
— Но можно же было просто сказать, что не поедешь, зачем вокруг дома гонять? — буркнул Демид, снова принимаясь тереть шею.
— Я вчера трижды сказала «нет», но вы меня слушать не захотели, — отбрила Снежана.
— И кстати, Дёма. Если ещё раз пообещаешь кому-то мою машину за моей спиной — побежишь вокруг шестнадцатиэтажки вместе с ними.
С двумя клетчатыми баулами в зубах и садовым гномом под мышкой. Мы друг друга поняли?
Демид хотел было возразить, но глянул в смеющиеся глаза жены, махнул рукой и взялся за ложку. Спорить себе дороже.
К лету страсти немного поутихли, хотя характер у свекрови, понятно, ни на грамм не изменился.
Серафима Трофимовна по сей день всем родственникам жалуется, какая у неё бессердечная невестка, и принципиально ездит на дачу на междугороднем автобусе.
Правда, у подъезда в пять утра больше никто с рассадой не дежурит.
А Снежана по субботам сладко спит до полудня — восковые беруши так и лежат на почётном месте на полке у зеркала.
