— Где ужин, я устал! — с порога заявил Валерий, роняя походный рюкзак на половик.
— Хоть бы свет в передней зажгла! Темень как в погребе!
Злата сидела за обеденным столом и не спеша ела жареную картошку с лисичками. На муже была его бежевая куртка. От воротника за версту несло чужими сладкими духами и хвойным лосьоном.
— А ты адресом не ошибся, добытчик? — спросила Злата и отложила вилку.
— Сегодня вообще-то воскресенье.
— И что с того?! — набычился Валерий, стягивая ботинки и пиная их под полку у зеркала.
— Я неделю пахал как проклятый! Могла бы и встретить мужика по-человечески!
— Неужели всю неделю брёвна таскал?
— А то нет! Спина вон до сих пор не разгибается!
Пропал Валерий ещё в прошлый понедельник. Утром ушёл на свою мебельную фабрику, а вечером домой не явился. Телефон был выключен.
Первые сутки Злата места себе не находила и обзванивала городские больницы. Во вторник утром она набрала свекровь. Но Анфиса Терентьевна лишь отчитала её командирским голосом.
Мол, Валерочка уехал с проверкой на дальнюю лесопилку за перевалом, связи там нет, не смей дёргать мужика по пустякам.
А в среду Злате позвонил сам директор фабрики. Спросил, почему Валерий взял отгулы за свой счёт на целую неделю.
Да ещё и одновременно с новой кадровичкой Виолеттой. Вечером того же дня на домашнем ноутбуке, где муж вечно забывал закрыть почту, всплыла квитанция из загородного пансионата «Берёзки».
Двухместный люкс с завтраками и кедровой бочкой оплатили дополнительной картой. Той самой, которую Злата открыла мужу к своему зарплатному счёту.
Тогда Злата минут пять просидела на табурете, глядя в одну точку. Устало потёрла виски. Слёз не было — только злость и брезгливость. Она тут же заблокировала карту в приложении банка.
Потом достала с антресоли два больших клетчатых баула. За полчаса сложила туда все пожитки благоверного вместе с его любимой ортопедической подушкой и убрала в кладовку.
И вот теперь «труженик лесопилки» стоял в проёме кухни. Потирал круглое брюшко и возмущённо заглядывал на холодную плиту.
— Злата, я не понял! — протянул Валерий, поднимая крышку чистой сковороды.
— Почему конфорки пустые? Ты мне что, даже супа не сварила?
— Себе я картошки пожарила, — ответила она.
— А тебя я сегодня к столу не ждала.
— То есть как это не ждала?! — вспылил муж и шагнул к столу.
— Твой мужик семь дней в холодной бытовке на голых досках спал! Питался одними консервами всухомятку! Здоровье гробил ради семьи! А ты тут сидишь, грибы трескаешь в одно лицо?!
— Надо же, какая суровая бытовка попалась, — с ленцой сказала Злата, разглядывая его гладко выбритые щёки.
— И где же такие ставят? Неужели под посёлком в пансионате «Берёзки»?
Валерий поперхнулся воздухом и нервно глотнул. Его пальцы зашарили по молнии домашней кофты.
— Какие ещё «Берёзки»?! — сбивчиво выпалил он, бегая глазами по кухонному гарнитуру.
— Чего ты вечно накручиваешь?! Сказал же тебе: в области мы были! За перевалом! Там ни одной вышки сотовой нет!
— Да что ты говоришь, — спокойно отозвалась Злата.
— А бороду тебе там лесорубы топором подравнивали?
— Сама ты лесоруб! Обычной бритвой в умывальнике побрился!
— В ледяной воде из рукомойника? — уточнила она.
— И в кедровой бочке тебя тоже мужики парили, чтобы поясница после досок не ныла?
— Слушай, хватит нести ерунду! — рявкнул Валерий и стукнул кулаком по косяку.
— Ты у моей матери, что ли, сплетен наслушалась?! Вечно ты меня пилишь! Стоит задержаться по делам, как у тебя башенка съезжает!
— У меня башенка на месте, Валера.
— Оно и видно! Я голодный приехал, с ног валюсь! Живо метнись к холодильнику и разогрей хоть пельмени!
— Пельменей нет, — сказала Злата и поднялась с табурета.
— И котлет для тебя больше не будет. Батрачить у плиты ради гулящего вруна я не нанималась.
— Чего?! — вытаращился он, надувая щёки.
— Ты как с мужем разговариваешь?! Совсем страх потеряла?! Да если бы не я, ты бы в этой старой двушке плесенью покрылась!
— Эта двушка мне от деда досталась, если ты забыл, — напомнила Злата.
— Ты тут двенадцать лет на всём готовом живёшь. Даже карниз в спальне прикрутить не удосужился. Только на тахте лежать мастер да сказки сочинять!
— Да я на фабрике жилы рву! — крикнул Валерий.
— Копейку в дом несу! А у меня вчера на заправке даже карту заблокировали!
— Вот как? Какая неприятность.
— Ещё какая! — возмутился он.
— Банк сбой устроил! Я у кассы чуть со стыда не сгорел! Пришлось мелочь по бардачку да по карманам наскребать, чтобы до дома доехать!
— Это не сбой, милый, — усмехнулась Злата.
— Это я в среду перекрыла тебе доступ к моему зарплатному счёту.
— Ты?! — Валерий даже рот раскрыл.
— Зачем?!
— Затем, что хватит за мой счёт чужих коз по санаториям выгуливать.
Лицо Валерия пошло красными пятнами. Редкие волосы на залысинах смешно взъерошились.
— Каких ещё коз?! — забормотал он, пятясь в переднюю.
— Златик, ты чего выдумываешь? Это списание ошибочное! Мошенники в интернете данные украли, я завтра же в банк пойду разбираться!
Он хотел добавить что-то ещё, но тут в передней требовательно затрезвонил звонок.
— О, это мама приехала! — сразу воспрянул духом Валерий и торопливо шагнул к порогу.
— Мы с ней у подъезда встретились, она за квитанциями в почтовый ящик заглядывала. Вот сейчас мы твои концерты вместе и обсудим!
В квартиру бодро шагнула Анфиса Терентьевна в сиреневом кардигане с крупными перламутровыми пуговицами. В руке свекровь сжимала сложенный вчетверо бланк сметы от оконных мастеров.
— Ну что, встретила нашего труженика? — с порога затараторила Анфиса Терентьевна, протискиваясь мимо сына.
— Ой, Валерочка, на тебе же лица нет! Осунулся весь, бедненький, одни глаза остались! Златка, ты чего столбом стоишь? Накладывай нам горяченького поскорее!
— Здравствуйте, Анфиса Терентьевна, — поздоровалась Злата, опираясь плечом о косяк.
— А ужина сегодня не будет. Я как раз отправляю вашего сыночка обратно на лесопилку.
— Это ещё что за шуточки?! — надменно спросила свекровь.
— Ты что себе позволяешь, деточка?! Мужик неделю в тайге комаров кормил, копейку для семьи добывал, а ты ему пустую сковородку показываешь?! Какая же из тебя хозяйка после этого?!
— Самая обычная, — парировала Злата.
— Только лапшу с ушей я уже сняла. И про вашу сказку с дальней ревизией во вторник тоже всё выяснила.
— Какую ещё сказку?! — запричитала свекровь, хлопая себя ладонями по бёдрам.
— Да я тебе чистую правду сказала! Валерочка мне сам в понедельник звонил! Говорил, что они с начальником первосортную сосну принимают!
— Вот как? С начальником, значит?
— Конечно с начальником! И вообще, я к вам по серьёзному делу зашла! — Анфиса Терентьевна важно развернула свой бланк и потрясла им в воздухе.
— Мне мастера вчера лоджию обмерили! Завтра утром надо задаток внести за тройные стеклопакеты. Валерочка обещал с зарплаты добавить, так что переведи мне сейчас же со своей карты, деточка!
— Боюсь, с лоджией придётся повременить, — ответила Злата.
Она взяла с комода распечатку из электронной почты и протянула свекрови.
— Полюбуйтесь, какую сосну ваш Валерочка принимал, — сказала Злата.
— Пять суток кувыркался в двухместном люксе пансионата «Берёзки». Вместе с новой кадровичкой Виолеттой. И за всё это удовольствие платил с моей карты!
Анфиса Терентьевна уставилась в бумажку. Секунду она молча шевелила накрашенными губами, перечитывая строчки с ценами на кедровую бочку и массаж. Но смущение быстро прошло.
— Ой, ну подумаешь, нашлась тут святая праведница! — пошла в атаку свекровь, размахивая сметой на остекление.
— Ну понадобилась мужику небольшая передышка! И что теперь, казнить его?!
— Передышка от чего, простите? — подняла бровь Злата.
— От твоего характера тяжёлого! — отбрила Анфиса Терентьевна.
— Ты же его дома совсем затюкала своими придирками! То мусор вынеси, то сифон под раковиной прочисти, то за хлебом сходи!
Вот у мальчика нервы и сдали! Поехал здоровье поправить на свежем воздухе!
— С чужой девицей и за мой счёт? — съязвила Злата.
— Отличный способ лечить нервы, ничего не скажешь!
— А хоть бы и так! — не унималась свекровь, заслоняя собой поникшего Валерия.
— Золотой мужик ведь! Не пьёт, по гаражам не шатается, домой вон к жене вернулся!
Умная женщина бы промолчала, борща наваристого налила да рубашки чистые погладила! А ты из-за какой-то вертихвостки скандал на весь подъезд устраиваешь!
— Вот и чудесно! — с вызовом сказала Злата.
— Раз он такой золотой, забирайте это сокровище себе. Будете сами ему борщи варить и воротнички наглаживать.
В этот миг в кармане бежевой куртки Валерия заиграла бодрая мелодия. Муж дёрнулся и полез за телефоном.
Пальцы у него дрожали, аппарат выскользнул и упал на деревянную скамью. При падении нажалась иконка громкой связи. На всю переднюю раздался капризный женский визг:
— Валерик, ну ты где там застрял?! — кричала в трубку Виолетта.
— Ты же клялся, что только к матери на полчаса за наличкой забежишь и сразу вернёшься!
У меня тут курьер с запечёнными роллами на площадке стоит, а твоя дурацкая карточка опять не проходит! Капец какой-то, переведи деньги живо, я голодная сижу!
За стеной у соседей мерно застучала по трубам старая стиральная машина. Анфиса Терентьевна вытаращила глаза на сына.
Валерий залился густым румянцем до самой макушки, схватил телефон со скамьи и лихорадочно сбросил вызов.
— Валерочка, я не поняла! — встревоженно произнесла свекровь, прижимая к груди смету на стеклопакеты.
— Почему эта девица сказала, что ты ко мне за наличкой побежал?!
— Мам, да погоди ты! — поморщился Валерий.
— Нет уж, ты мне ответь! — напирала Анфиса Терентьевна.
— Откуда у матери на пенсии лишние средства на какие-то роллы?! Ты мне обещал за рамы на лоджии заплатить, а сам чужую фифу деликатесами кормишь?!
— Мам, да замолчи ты хоть на минуту! — в сердцах огрызнулся Валерий и умоляюще глянул на жену.
— Златик, ну попутал бес, с кем не бывает! Ошибся я, понимаешь?!
— Очень хорошо понимаю, Валера, — ответила Злата.
— Да она мне даром не облокотилась, эта Виолетта! — зачастил муж, хватая Злату за рукав кофты.
— Капризная, ленивая, готовить вообще не умеет! Сегодня утром заявила, что у плиты стоять не собирается, у неё, видите ли, маникюр свежий!
Да ещё и съёмная квартира у неё на пятом этаже в старой хрущёвке! Я пока её чемоданы туда затащил, чуть поясницу не сорвал! Я же к тебе насовсем вернулся, слышишь?!
— Слышу, — твёрдо сказала Злата и убрала его руку со своего рукава.
— Только мне твои оправдания больше не интересны. Там, где неделю пропадал и здоровье гробил, там тебя пусть и кормят.
Она шагнула к кладовке, распахнула створку и одним движением выдвинула на середину передней два пухлых клетчатых баула. Сверху на сумках красовалась его ортопедическая подушка и брезентовый чехол со старыми удочками.
— Это ещё что за балаган?! — опешила Анфиса Терентьевна, отступая к порогу.
— Ты что затеяла на ночь глядя?!
— Вещи вашего сына, — пояснила Злата, ставя рядом с баулами его походный рюкзак и ботинки.
— Зимние куртки и свитера в первом бауле, бельё и носки — во втором. Инструменты и рыболовные снасти с краю лежат.
— Злата, ты с ума сошла?! — закричал Валерий, хватаясь за голову.
— Куда я сейчас пойду с этими узлами?! На улице темень! К Виолетте без денег соваться смысла нет, она меня даже на порог не пустит!
— А это уже не моя забота, — отрезала Злата.
— Езжай к своей кадровичке, отрабатывай роллы на кухне. Или вон к мамочке отправляйся. Анфиса Терентьевна только что очень складно говорила, что умная женщина обязана мужика обогреть и накормить.
Валерий с надеждой покосился на мать.
— Мам, ну хоть на недельку пустишь? — робко попросил он.
— Пока всё не утрясётся…
— Погоди-ка, сынок! — заполошно замахала руками свекровь, пятясь за порог.
— У меня давление с утра скачет и раскладушка в кладовке совсем прохудилась! Пружины во все бока впиваются!
Куда мне в однушку взрослого мужика с баулами?! Вы муж и жена, вот сами свои неурядицы и расхлёбывайте!
— Мы уже всё расхлебали, Анфиса Терентьевна, — оборвала её Злата и указала рукой на лестничную площадку.
— Вперёд, Валера. Забирай свои пожитки и освобождай помещение.
— Ты ещё локти кусать будешь, Златка! — с досадой выкрикнул Валерий.
— Приползёшь мириться, да поздно станет!
— Обязательно приползу, — кивнула она.
— Только удочки с подушкой не забудь.
Под её спокойным взглядом спорить дальше он не решился.
Пыхтя и проклиная всё на свете, Валерий взвалил на плечо походный рюкзак, подхватил оба клетчатых баула с ортопедической подушкой и выволок своё добро на площадку.
Анфиса Терентьевна, прижимая к боку смятый бланк сметы на остекление, выскользнула следом за сыном.
Уже на лестнице она принялась громко отчитывать его на весь подъезд за то, что он спустил столько деньжищ на какую-то вертихвостку, а родная мать теперь должна зимовать со старыми сквозняками на лоджии.
К ноябрю жизнь Валерия окончательно вошла в новую колею.
Капризная Виолетта в тот же вечер даже не открыла ему тамбур, когда узнала про заблокированную карту, а наутро на фабрике и вовсе перестала с ним здороваться.
Пришлось «добытчику» перебираться к родной мамочке на ту самую скрипучую раскладушку со старыми пружинами.
Каждые выходные Анфиса Терентьевна теперь звонит Злате и по полчаса жалуется в трубку, сколько капризный Валерочка трескает домашних пельменей и как бухтит из-за плохо отпаренных воротничков.
В прошлую субботу свекровь вкрадчиво намекнула, что сын всё осознал, перебесился и даже готов проявить милость — переехать вместе со своей ортопедической подушкой обратно в дедову двушку.
Злата лишь весело рассмеялась в ответ, пожелала бывшей родственнице кулинарного вдохновения и пошла на балкон есть тёплый яблочный пирог.
