Олеся еще рылась в сумке, выуживая ключи из-под кошелька и мятых квитанций, когда внизу хлопнула подъездная дверь и по лестнице быстро застучали каблуки. Юля поднялась на площадку, кивнула ей на ходу и сама открыла их дверь своим ключом, даже не посмотрев на звонок. На ее запястье болтался синий пластмассовый дельфин из Анапы, которого Олеся когда-то повесила на запасной ключ, перед тем как они с Андреем уехали на выходные к его родителям.
На Юле был серый свитер Андрея с толстой косой на груди. Олеся покупала его мужу на день рождения, и Андрей берег этот свитер для встреч, где надо выглядеть солидно. Рукава были Юле длинны, она подтягивала их к локтям, а они снова сползали ей на пальцы.
– Проходи, чего встала, – сказала Юля и посторонилась, пропуская хозяйку в ее собственную квартиру.
Олеся поставила пакет с продуктами прямо у порога, и из него выкатилось яблоко, которое никто не стал поднимать.
– Это что на тебе?
– Свитер, – Юля оглядела себя, как будто только сейчас заметила, во что одета. – Красивый, да? Андрей разрешил взять на время.
Сегодня утром Андрей стоял посреди спальни в одних носках, выдвигал ящики комода один за другим и ворчал, что свитер кто-то съел. Он собирался надеть его на встречу с заказчиком, потом вдруг махнул рукой, сказал, что передумал, и уехал в синей рубашке.
– Он его утром искал, – сказала Олеся. – Полчаса по всей квартире искал.
– Ну, значит, плохо искал.
Юля прошла на кухню, не оглядываясь, как ходят по своему дому, и открыла холодильник.
– У вас кефир свежий? У меня в съемной холодильник опять потек, хозяйка третью неделю мастера обещает.
– Юль, я тебя спрашиваю, почему ты в нем ходишь.
– Господи, Олеся! – Юля выпрямилась с пакетом кефира в руке. – Ты сейчас серьезно? Это просто свитер!
– Я задала тебе простой вопрос.
Юля налила кефир в стакан, отпила и посмотрела на сестру с тем снисходительным выражением, которое у нее появилось еще в восьмом классе, когда Олеся застукала ее с сигаретой за гаражами и пригрозила рассказать маме.
– Ты просто ревнуешь.
Она сказала это ровно, между двумя глотками, и Олеся растерялась, потому что ответить на такое можно было только криком. Она перевела взгляд на стол и увидела там раскрытый ноутбук Андрея с наклейкой его фирмы на крышке, а рядом его очки для чтения в черном футляре. Утром Андрей при ней сунул ноутбук в рюкзак и сказал, что весь день просидит в офисе.
– А это что здесь делает?
– Это? – Юля захлопнула крышку ладонью. – Мне надо было кое-что распечатать.
– С его ноутбука?
– С какого дали, с того и распечатала! Олесь, ты себя вообще слышишь? Ты же накручиваешь себя на ровном месте!
Юля допила кефир, сполоснула стакан и поставила его в сушилку, на то самое место, где он стоял всегда, хотя Олеся ни разу ей этого места не показывала.
До вечера Олеся держала себя в руках и дважды проверила утюг, хотя утюг сегодня вообще не доставали из шкафа. Андрей вернулся в девятом часу, повесил куртку и только наклонился развязать шнурки, как она вышла в прихожую и встала над ним.
– Зачем ты отдал Юле свой свитер?
Андрей так и замер с одним ботинком в руке.
– Какой свитер?
– Серый, с косой, который я тебе дарила.
Он долго смотрел на нее снизу, потом выпрямился и аккуратно поставил ботинок на полку, хотя обычно бросал обувь как попало.
– Я его Юле не отдавал.
– Тогда почему она сегодня у нас дома в нем расхаживала?!
– Не кричи, соседи услышат. – Андрей положил ключи на полку. – Она замерзла, когда заходила за документами.
– За какими еще документами?
– За теми, которые я ей подготовил.
Юля ушла от мужа весной, с одним чемоданом и шестилетним Тимкой, и с тех пор снимала однушку на окраине у хозяйки, которая не чинила холодильник. Андрей тогда сам предложил помочь с работой, и Олеся еще хвасталась подругам, какой у нее понимающий муж. Хвасталась она ровно до тех пор, пока сестра не стала появляться у них чуть ли не каждый день.
– А ключ от нашей квартиры ей зачем?
Андрей ответил не сразу, он долго пристраивал куртку на крючок и расправлял капюшон, и эта возня злила Олесю сильнее любого свитера.
– Я дал ей запасной, когда мы уезжали к моим. Ты сама сказала, что ей можно доверять.
Олеся прекрасно помнила тот разговор перед поездкой. Речь тогда шла о том, чтобы полить фикус и вынуть из ящика квитанции, и никто не говорил, что ее сестра будет открывать эту дверь, когда ей вздумается.
– Андрей, она сюда без меня ходит уже вторую неделю.
– С чего ты взяла?
– С того, что плед на диване сложен вчетверо, а я его никогда вчетверо не складываю! С того, что она знает, где у меня стаканы стоят!
Андрей посмотрел на нее и вдруг хмыкнул.
– Плед, значит. Олеся, ты сама слышишь, как это звучит?
Она слышала, и от этого становилось только хуже, потому что со стороны она выглядела той самой женщиной, над которой посмеиваются в очереди к терапевту. Олеся развернулась, ушла на кухню и так грохнула сковородой о плиту, что Андрей из прихожей спросил, не уронила ли она что-нибудь.
Утром, когда муж уехал, она достала из шкатулки в прихожей второй запасной ключ, который всегда оставался дома, и сунула его в коробку с зимними сапогами на антресоли. Объяснить себе, зачем она это делает, Олеся бы не смогла, но ей стало немного легче от того, что хотя бы один ключ от этой квартиры теперь лежит там, где знает только она.
Через два дня Юля пришла около семи вечера. В домофон она звонить не стала, и Олеся услышала только щелчок замка, а потом шуршание пальто в прихожей. Сама Олеся сидела в комнате перед выключенным телевизором и нарочно не вышла навстречу.
– Андрея еще нет? – крикнула Юля из коридора.
– Нет.
– Он обещал пораньше.
В щель приоткрытой двери Олеся видела, как сестра повесила пальто на крючок рядом с курткой Андрея, вплотную, плечом к плечу. Тогда она все-таки встала и вышла в коридор.
– А ты откуда знаешь, когда он обычно приходит?
– Он сам сказал.
– Когда он тебе это сказал?
– Олесь, ты допрос будешь устраивать? Мне раздеться спокойно можно?
В руке у Юли был плотный бумажный пакет из магазина мужской одежды, и она держала его чуть за спиной, как держат подарок, который еще рано дарить.
– Что там у тебя?
– Ничего особенного.
– Тогда чего ты его прячешь?
Юля со стуком поставила пакет на тумбочку.
– Слушай, ты стала невыносимая. Мама вон тоже говорит, что ты с весны какая-то дерганая.
Олеся молча развернула пакет и увидела голубую рубашку в тонкую полоску, сложенную по-магазинному, с картонкой под воротником. На бирке стоял пятьдесят второй размер, который Андрей носил последние лет десять.
– Ты купила моему мужу рубашку?
– Он попросил.
– Андрей попросил тебя купить ему рубашку? – Олеся слышала, как у нее поднимается голос, и не могла его удержать. – У него руки отсохли? Он сам до магазина дойти не может?!
– Я мимо проходила! – Юля тоже закричала и замахала руками. – Мне не трудно было, понимаешь? Не трудно! Это ты из каждой ерунды трагедию делаешь!
Олеся уже набрала воздуха, чтобы ответить, но тут в замке повернулся ключ. Андрей вошел и застал их обеих в узком коридоре, красных, с рубашкой на тумбочке между ними. Юля первой схватила пакет и сунула ему в руки, не глядя на сестру.
– Вот, я принесла, что ты просил.
Андрей заглянул в пакет, кивнул ей и только потом поднял глаза на жену.
– Ты уже видела?
Спросил он устало, как спрашивают человека, который опять пролил что-то на важные бумаги, и Олеся отметила, что муж ничуть не удивился. Юля тем временем сдернула с крючка пальто, бросила, что ей надо забрать Тимку от соседки, и выскочила на лестницу так быстро, что даже не застегнулась.
На следующий день в обеденный перерыв Олеся вышла из бухгалтерии на лестницу, где обычно курили грузчики, и набрала Алексея. Алексей дружил с Андреем еще с института, работал с ним в одной фирме и был единственным человеком, у которого можно было спросить про мужа и не выставить себя полной дурой.
– Леш, привет. Мне надо кое-что спросить про Андрея.
– Если по работе, спрашивай, – осторожно сказал Алексей, и где-то рядом с ним пищал принтер.
– Юля к вам ходит?
Принтер в трубке вдруг замолчал, и стало слышно, как Алексей дышит.
– Бывает.
– Часто?
– В последнее время частенько.
– Зачем?
– Я думал, Андрей тебе объяснил.
Олеся отошла от грузчиков к самому окну и прижала свободную ладонь к холодному стеклу.
– Что он мне должен был объяснить, Леша?
– Олесь, я не хочу между вами лезть, честное слово.
– Ты уже там, раз знаешь то, чего не знаю я! Вы все что-то знаете, а я как идиотка плед на диване разглядываю!
Алексей помолчал так долго, что она решила, будто связь оборвалась.
– Юля помогает Андрею с одним делом.
– С каким делом?
– Спроси лучше у него самого.
Олеся сбросила вызов, не попрощавшись. Через десять минут, немного остыв, она набрала снова, но Алексей не взял трубку, и потом не взял еще дважды. Ехать вечером домой и снова слушать про то, как это звучит, она не собиралась. Олеся отпросилась на час раньше, села в маршрутку и поехала к Андрею в офис.
Секретарша заглянула в кабинет и сказала, что к Андрею Викторовичу пришла жена, и у Андрея на лице мелькнуло что-то похожее на испуг.
– Что случилось? С мамой что-то?
Олеся молча положила перед ним телефон. На экране была Юля в его сером свитере, снятая утром на остановке, куда Олеся нарочно вышла пораньше, потому что знала, во сколько сестра ведет Тимку в садик.
– Ты ее фотографировала?
– Да.
– Тайком? Олеся, ты вообще в себе?
– А что мне делать, если ты мне в глаза говоришь, что ничего не происходит?!
Андрей встал, обошел стол и плотно закрыл дверь кабинета, придержав ее рукой, чтобы не хлопнула.
– Между мной и Юлей ничего нет. Слышишь? Вообще ничего.
– Тогда почему она знает, во сколько ты приходишь домой, покупает тебе рубашки и торчит у тебя на работе через день? Мне Леша сказал, можешь не делать такое лицо!
Андрей вернулся к столу, но садиться не стал, оперся о спинку кресла и долго смотрел на парковку под окном, где кто-то никак не мог выехать задом.
– Я попросил ее помочь.
– С чем?
– С одним делом, которое не хотел обсуждать дома.
– Говори прямо, Андрей, я устала разгадывать.
Он наконец сел и сцепил руки на столе.
– Я хотел купить квартиру.
Олеся смотрела на него и никак не могла связать эти слова с тем, что происходило последние две недели.
– Какую квартиру?
– Нам. Двушку на Северном, в новых домах, помнишь, мы весной ходили смотреть?
– Ты собирался купить квартиру без меня?
– Я хотел сначала все проверить, а потом уже тебе показать.
– А Юля тут при чем?
– Она занимается документами.
Олеся засмеялась, и смех у нее вышел злой и некрасивый.
– Юля? Документами? Она три месяца на ресепшене в автосалоне сидит и кофе клиентам носит!
– А до этого пять лет работала у риелтора, Олеся. Ты сама мне рассказывала, как она сделки вела, пока в декрет не ушла.
Олеся это знала, конечно. Просто за последние годы сестра в ее голове так прочно стала младшей и бестолковой, вечно без денег и без мужа, что Олеся забыла, как Юля когда-то за один вечер нашла им эту самую съемную квартиру, в которой они живут до сих пор.
– Почему ты мне ничего не сказал?
Андрей уставился в стол.
– Хотел сделать сюрприз.
– Сюрприз, – повторила Олеся, и злость, которая начала было отпускать, накрыла ее снова, сильнее прежнего. – Ты понимаешь, как это выглядело? Я две недели схожу с ума! Я сестру на остановке фотографирую, как ненормальная!
– Теперь понимаю.
Олеся встала и забрала со стола свой телефон.
– А я вот одного не понимаю.
– Чего?
– Почему Юля говорит, что ты разрешил ей взять свитер, а мне ты сказал, что не отдавал.
Андрей ничего не ответил, и пауза затянулась так, что за дверью дважды успел зазвонить и замолчать чей-то телефон.
– Сядь, – сказал он наконец. – Пожалуйста, сядь.
Свитер Андрей ей все-таки дал, только не две недели назад и не дома. Юля приехала к нему в офис прямо со смены, они вдвоем сидели над бумагами до десяти вечера, а отопление в здании еще не включили. Свитер висел у Андрея в шкафу в кабинете, он переодевался в него после встречи с заказчиком и забыл увезти домой.
– Она замерзла так, что у нее зубы стучали, – сказал Андрей. – Я дал ей свитер, у нее Тимка, ей болеть нельзя.
– А потом почему она его не снимает?
– Попросила оставить до конца недели, у нее в квартире холодно.
– А потом?
Андрей развел руками.
– А потом я про него забыл. Утром полез искать и вспомнил, что он у Юли, но тебе говорить не стал, потому что пришлось бы рассказывать, почему она у меня в кабинете до ночи сидит.
– Конечно, ты забыл, – сказала Олеся. – Ты всегда забываешь, когда тебе так удобнее.
Она смотрела на мужа и пыталась сложить все вместе, но выходило криво. Если квартира для них двоих, зачем все бумаги идут через Юлю, и почему родная сестра две недели пила ее кефир, смотрела ей в глаза и называла ее ревнивой, вместо того чтобы просто сказать правду?
Андрей открыл нижний ящик стола и вытащил пухлую синюю папку на резинке.
– Вот, смотри сама.
Внутри лежал предварительный договор с печатью застройщика, распечатки планировки и листы с расчетами, где круглым Юлиным почерком были выписаны суммы и обведены ручкой. Квартира была та самая, на Северном, на седьмом этаже, с кухней во двор, про которую они весной спорили полвечера, потому что Олесе хотелось балкон, а Андрею второй санузел.
Олеся провела пальцем по планировке, по маленькому квадрату балкона, который там все-таки был, и злость понемногу отступила. Потом ее взгляд зацепился за дату в шапке договора, и Олеся перечитала ее дважды.
– Это же месяц назад.
– Да.
– Почему ты до сих пор ничего не оформил?
Андрей помрачнел и забрал у нее верхний лист, как будто его еще можно было спрятать обратно в ящик.
– Банк отказал в ипотеке.
– Когда?
– Две недели назад.
Олеся медленно закрыла папку и натянула на нее резинку.
– И ты мне не сказал.
– Я хотел решить вопрос сам. Думал, найду, как закрыть разницу, и тогда уже…
– Вы все решили, что я должна узнать последней! – перебила Олеся, и голос у нее сорвался. – Ты, Юля, Леша! Все решили, что мне можно не говорить, как ребенку, которому три месяца врут, что кот уехал жить в деревню!
Андрей не ответил, он сидел и крутил на столе запасную резинку от папки, натягивая ее на два пальца, пока она не лопнула и не щелкнула его по руке.
***
Олеся сунула папку обратно мужу через стол и вышла из кабинета, не закрыв за собой дверь. Секретарша проводила ее взглядом поверх монитора, и Олеся спиной чувствовала этот взгляд до самого лифта.
Внизу, у турникетов, она почти налетела на Юру. Старший брат Андрея стоял у автомата с кофе в расстегнутом пальто и пытался выудить из кармана мелочь, которая все время сыпалась на пол. Юра был в семье человеком, которому Андрей доверял все, где фигурировали деньги, и Олеся вдруг поняла по его лицу, что он видит ее красные глаза и уже прикидывает, как бы отсюда уйти.
– Олесь, привет. А ты чего тут?
– Ты про квартиру знаешь?
Юра поднял с пола десятирублевую монету, долго дул на нее и только потом ответил.
– Андрей тебе рассказал?
– Частично рассказал.
– Ну, тогда ты лучше у него спроси, зачем он все на себя оформлял.
– В каком смысле на себя?
Юра сморщился, как от зубной боли, и сунул монету обратно в карман, так и не купив кофе.
– Ни в каком, я не так выразился.
– Юра, ты сейчас сказал то, чего я не знала, и делаешь вид, что ничего не сказал. Говори уже до конца!
Он оглянулся на охранника, взял ее под локоть и отвел к окну, где стояла кадка с пыльной пальмой.
– Андрей хотел купить на свои деньги, а потом переоформить на вас обоих. Чтобы тебе ничего вкладывать не пришлось, понимаешь? Он из машины весь первый взнос и собирал.
– Из какой машины?
Юра посмотрел на нее с таким искренним удивлением, что Олесе стало стыдно, хотя стыдиться должна была явно не она.
– Он же ее продал в сентябре.
Андрей говорил ей, что машину повело на трассе, что в сервисе очередь и ее продержат там пару недель. Олеся тогда даже жалела его, когда он вставал в шесть утра, чтобы успеть на автобус, и приносила ему на остановку забытый термос.
Домой она приехала раньше мужа. В прихожей на крючке висело Юлино пальто, а сама Юля сидела на их диване, подобрав под себя ноги в Олесиных тапочках, и раскладывала на пледе какие-то бумаги веером.
– Что ты здесь делаешь?
Юля подняла голову и поправила сползший рукав серого свитера.
– Андрея жду.
– Зачем?
– Он попросил подъехать, там надо одну справку подписать.
Олеся подошла к дивану и сгребла все бумаги в охапку, смяв верхние листы.
– Ты знала про машину?
Юля сразу изменилась в лице и поставила ноги на пол.
– О чем ты?
– О том, что Андрей ее продал, а мне два месяца рассказывает про сервис! Знала или нет?
Юля отвела глаза в сторону окна.
– Знала.
– И про квартиру знала, и про банк знала?
– Да.
– Тогда почему ты молчала?! – Олеся швырнула бумаги на кресло, и они разлетелись по полу. – Ты у меня кефир пьешь, ты в моем доме в его свитере ходишь, ты мне в лицо говоришь, что я ревную, и молчишь!
Юля вскочила и тоже закричала.
– Потому что Андрей попросил молчать! Я ему слово дала!
– А ключом от моей квартиры пользоваться он тебя тоже попросил?!
– Я не думала, что ты устроишь такое! Ты две недели ходишь и ищешь у мужа любовницу, а любовница, получается, я? Родная сестра?
– А что я должна была думать? Вы оба сделали все, чтобы любой нормальный человек начал задавать вопросы!
Юля открыла было сумку, будто собиралась немедленно уйти, потом снова ее закрыла и села на подлокотник дивана, глядя на рассыпанные по полу листы. Олеся заметила, что на одном из них стоял отпечаток ее собственного каблука.
Андрей пришел через двадцать минут. Он увидел в комнате обеих женщин и бумаги на полу и остановился в дверях, так и не сняв куртку.
– Я все объясню.
– Сейчас ты объяснишь только одну вещь. – Олеся скрестила руки на груди. – Почему ты продал машину и рассказывал мне сказки про сервис?
Андрей прошел к столу и сел напротив нее, не раздеваясь.
– Потому что на первый взнос не хватало.
– И ты решил это от меня спрятать?
– Я решил попробовать сам.
– А Юля знала?
– Знала.
– Леша знал?
– Знал.
– Юра знал?
Андрей кивнул, и Олеся засмеялась, громко и некрасиво, так что Юля вздрогнула.
– Все знали, кроме меня! Весь город знал! Я одна, как дура, тебе термос на остановку носила!
– Я хотел решить все до того, как ты узнаешь.
– С чего ты взял, что со мной можно вот так?
Андрей долго молчал и разглаживал ладонью край скатерти.
– Ты сама весной сказала, что больше не хочешь ничего планировать, пока у нас нет денег. Помнишь? Ты сказала, что устала ждать квартиру, которой нет, и что больше надеяться не будешь.
Олеся помнила тот вечер, когда третья за год сделка развалилась за неделю до задатка, и она плакала в ванной, включив воду, а потом вышла и сказала мужу, что больше не хочет об этом слышать. Андрей, выходит, запомнил это дословно и два месяца таскал на себе машину, банк и сестру жены, лишь бы она не плакала в ванной снова.
Олеся повернулась к Юле.
– А ты почему согласилась во все это лезть?
Юля помолчала, ковыряя ногтем катышек на рукаве свитера.
– Андрей попросил.
– Только поэтому?
– Нет. – Юля подняла голову и впервые за весь вечер заговорила спокойно. – Мне это было выгодно.
– В каком смысле выгодно?
– Он обещал взять меня к себе в фирму, на нормальную зарплату, с белой трудовой. Я в автосалоне за тридцать две тысячи кофе ношу, Олесь, а Тимке зимние ботинки за шесть тысяч, и хозяйка опять поднимает аренду. Я ему помогаю с квартирой, он меня пристраивает, все честно.
Олеся смотрела на сестру и видела теперь все иначе: вечерние визиты, знание графика, рубашку, купленную по дороге. Юля держалась за ее мужа так же цепко, как держатся за поручень в переполненной маршрутке, когда автобус тормозит на повороте.
– Могла бы мне сказать, – выговорила Олеся. – Я бы тоже помогла.
– Ты бы помогла, – кивнула Юля. – А потом год напоминала бы мне об этом при маме.
Андрей встал, наконец снял куртку и пошел в прихожую, и было слышно, как он долго не может попасть петлей на крючок.
На следующий день, в субботу, Юля пришла сама. Она позвонила в дверь, хотя ключ по-прежнему висел у нее на запястье вместе с дельфином, и стояла на площадке со свернутым серым свитером в руках.
– Я вот принесла.
Олеся взяла свитер и повесила его на спинку стула в прихожей.
– Можешь оставить себе, раз так понравился.
Юля покачала головой и осталась стоять за порогом.
– Не хочу.
– Это еще почему?
– Мне теперь на него смотреть неловко, вот почему.
Олеся впервые за две недели улыбнулась, хотя улыбка вышла кривой.
– А я была уверена, что ты его специально носишь.
– Специально, – спокойно сказала Юля. – Первые два дня точно специально.
– Зачем?!
– Хотела тебя позлить.
Олеся уставилась на нее, держась за дверную ручку.
– Юля, ты в своем уме? Зачем тебе меня злить?
Юля пожала плечами и посмотрела куда-то на соседскую дверь.
– Ты всегда думаешь, что все контролируешь. С детства так. Кто что ест, кто с кем дружит, кто сколько получает. Мне хотелось хоть раз посмотреть, как у тебя что-то из рук выпадет.
– Ну и как, посмотрела?
– Посмотрела. – Юля вздохнула. – Удовольствия, если честно, никакого.
Она развернулась и пошла вниз по лестнице, а Олеся еще долго стояла в открытых дверях, пока у соседей снизу не залаяла собака. Злиться было уже не на кого: каждый в этой истории делал то, что казался себе разумным, и в итоге единственной сумасшедшей оказалась она, с фотографиями сестры на остановке и пледом, сложенным вчетверо.
Через неделю Андрей попросил ее поехать с ним на Северный. Он договорился с менеджером застройщика, и тот отдал им ключ от показательной квартиры на седьмом этаже, предупредив, что на балкон выходить нельзя, там еще не поставили ограждение.
Олеся прошла по пустой бетонной комнате, где пахло штукатуркой, и остановилась у окна, под которым внизу разворачивался мусоровоз.
– Почему мы здесь?
– Потому что теперь ты сама решаешь.
– Ты все еще хочешь ее купить?
– Если ты хочешь.
– А если я скажу, что не хочу?
– Значит, не будем покупать.
Она обернулась к нему.
– А деньги за машину?
– Лежат на счете, никуда не денутся.
– А банк?
– Подадим еще раз, только уже вдвоем, с твоей зарплатой. Юра говорит, так одобрят.
– Юра говорит, – повторила Олеся. – Вот, значит, как теперь будет.
Андрей переступил с ноги на ногу, и под его ботинком хрустнула строительная крошка.
– Олесь, я правда хотел как лучше.
– Я хочу одну вещь, – сказала она. – Чтобы больше никто за меня не решал, что мне лучше узнать потом. Ни ты, ни Юра, ни Юля, ни Леша.
– Согласен.
– И ключ от нашей квартиры у Юли забери.
– Заберу.
– Сегодня, Андрей.
– Сегодня заберу, – повторил он и полез в карман за телефоном, который загудел у него в руке.
На экране было сообщение от Юли, она спрашивала, надо ли еще что-нибудь проверить по документам до понедельника. Андрей молча протянул телефон жене. Олеся взяла его, подумала, набрала короткий ответ и вернула мужу экраном вверх, чтобы он прочитал сам: теперь проверяем все вместе, и Олеся тоже.
Через месяц Юля вышла на работу в фирму Андрея, на ту самую административную должность, и сразу перестала приходить к ним по вечерам. Ключ она вернула лично, в воскресенье, когда пришла поздравить маму с днем рождения и заодно забежала к сестре.
– Официально передаю хозяйке, – сказала она на пороге и протянула ключ вместе с дельфином.
– Спасибо.
– Кстати, Андрей просил передать, что по квартире все одобрили и в среду можно подписывать.
Олеся посмотрела на сестру и не стала брать у нее эту новость.
– Он сам мне скажет.
Юля усмехнулась, кивнула и пошла к лестнице, на ходу застегивая новое пальто, которое явно купила с первой зарплаты.
Олеся закрыла дверь и сняла со стула в прихожей серый свитер, который так и провисел там целый месяц. Андрей сидел на кухне над квитанциями за свет, и она бросила свитер ему на колени.
– Твой.
– Нашелся наконец, – сказал Андрей и улыбнулся, глядя на нее снизу вверх.
– Если ты еще раз отдашь его Юле, я действительно начну ревновать.
– Учту.
Она пошла было в комнату, но остановилась в дверях кухни.
– И еще, Андрей. В следующий раз, когда соберешься сделать мне сюрприз, сначала скажи, что собираешься делать сюрприз.
– Тогда это уже не сюрприз.
– Зато я не буду две недели думать, что сестра увела у меня мужа вместе со свитером.
Андрей хмыкнул и ничего не ответил, только переложил свитер на соседнюю табуретку.
Через несколько дней Олеся сама надела этот свитер, потому что в квартире отключили отопление, и Андрей сфотографировал ее на кухне и зачем-то отправил фото в семейный чат. Юля ответила через минуту, что теперь хотя бы понятно, кто у них в семье главный ревнивец. Олеся прочитала, поставила под сообщением смеющийся смайлик и убрала телефон в карман.
В среду вечером Андрей вернулся от застройщика и положил на кухонный стол связку новых ключей с белой картонной биркой. Олеся первым делом открыла папку и проверила договор, пока не нашла на второй странице свою фамилию рядом с его фамилией, и только после этого взяла ключи.
Потом она пошла в прихожую, сняла с запасного ключа синего дельфина, бросила его в мусорное ведро под раковиной и полезла на антресоль, где в коробке с зимними сапогами уже лежал второй ключ, спрятанный месяц назад.
