— Ты чего здесь командуешь, Уля? Иди супы вари, не мешай мужикам работать!
Клим даже краскопульт не опустил. Стоял в распахнутых воротах кирпичного бокса, в дублёнке с засаленными рукавами, и с ленцой скалился во все тридцать два зуба.
На старых петлях красовался новый чугунный амбарный замок.
— Клим, я русским языком в четверг сказала! — Ульяна шагнула через лужу к порогу.
— Чтобы к субботе духу твоего тут не было!
— Мало ли чего ты сказала, — недовольно буркнул деверь и сплюнул на бетон.
— У меня срочный заказ горит. Пикап к утру понедельника покрасить надо. Не кипишуй!
Ульяна заглянула внутрь и обомлела. Посреди просторного бокса, который пять лет назад достался ей от отца, вонял растворителем разобранный внедорожник со снятым капотом.
В углу тарахтел мощный компрессор, жарила самодельная тепловая пушка, а вдоль стен громоздились мятые крылья и канистры.
Зато папиного дубового верстака и мотоблока у стены не было. Ульяна метнулась за угол гаража. Так и есть!
Тяжёлый верстак стоял прямо в мокрой глине под мелким осенним дождём. Рядом в бурьяне валялся перевёрнутый отцовский ящик со стамесками и рубанком, а с мотоблока даже брезентовый чехол сдернули.
Это переходило все границы. Полгода назад Потап, муж Ульяны, весь вечер канючил на кухне. Мол, младшего брата Клима попёрли из арендованного ангара за неуплату.
Пусти, Уля, по-братски на две недели! Только компрессор да инструмент передержать. У нас всё равно машины два года как нет, бокс пустует.
Ульяна тогда пожалела родственника. Отдала запасной ключ на свою голову. Две недели растянулись на шесть месяцев. Клим перевёз в гаражный кооператив «Мотор» всю свою шабашку.
Рихтовал чужие кузова по ночам, гонял трёхфазную пушку без вытяжки, а за электричество ни копейки не внёс.
Вчера вечером председатель кооператива Кузьмич перехватил Ульяну у проходной. Сунул под нос распечатку со счётчика — там набежала такая сумма, что у Ульяны в глазах потемнело.
— Ты зачем папин верстак и мотоблок в грязь выволок?! — Ульяна вернулась к воротам, поднимая из лужи мокрый отцовский рубанок.
— Там же двигатель заржавеет!
— А куда мне клиентское железо складывать? — Клим набычился и вытер нос рукавом дублёнки.
— Рухлядь твоя полбокса занимала. Ничего твоему мотоблоку под дождиком не сделается, не сахарный!
— Какая рухлядь?! Отец этот верстак своими руками собирал!
— Да хоть дед твой! — отмахнулся Клим.
— У меня тут серьёзный бизнес, Уля. Видишь тачку? Это пикап Захара, хозяина лесопилки за переездом!
Ульяна скользнула глазами по стене над канистрами. На гвозде висел кусок картонки от коробки.
Поперёк него чёрным маркером был размашисто выведен сотовый номер и приписка: «Захар. Сдать к 9:00 воскресенья!».
— Мне без разницы, чей это пикап! — рубанула Ульяна.
— Я тебе дала два дня по-хорошему съехать. Где мой замок?
— В металлоломе твой замок! — деверь прыснул со смеху.
— Больно хлипкий был, отвёрткой с полпинка свернул.
— Ты в своём уме?! — Ульяна шагнула на бетонный порог.
— А ну грузи свои канистры и выкатывай машину!
— Чего-о? — Клим расхохотался так, что эхо прокатилось вдоль железных рядов.
— Выкатывать? А шнурки тебе не погладить? Захар мне вчера задаток наличкой отстегнул!
Он в лесовоз крылом въехал, от жены скрывает, чтоб пилить не начала. Попросил по-тихому в закрытом боксе за выходные закрасить.
— Вот и крась в другом месте!
— Не выйдет, невестка! — Клим самодовольно похлопал ладонью по крылу пикапа.
— Мы с Потапом уже порешали, я тут насовсем обосновался. Считай, теперь это моя точка!
— Потап к этому гаражу отношения не имеет! — отрезала Ульяна.
— Бокс папин, членская книжка в кооперативе на моё имя оформлена!
— В семье всё общее!
— Клим с вызовом упёр руки в бока.
— Я тут кабель под три фазы перекинул, петли усилил. Так что не мешай людям трудиться.
— Ты этот кабель напрямую к общей коробке прикрутил, пройдоха! — возмутилась Ульяна.
— Из-за твоей пушки на всей линии автоматы вышибает! Кузьмич вчера сказал, что в воскресенье утром провода обрежет, если долг за полгода не закроем!
— Плевать я хотел на твоего Кузьмича! — Клим шагнул вперёд и нагло оттеснил невестку плечом за порог.
— Кузьмич старый бузотёр, дальше сторожки не полезет. А из этого гаража меня никто не выгонит! Поняла? Хоть обжалуйся!
Он ухватился за железную створку, но Ульяна успела навести камеру телефона поверх его плеча и щёлкнуть картонку с номером Захара на стене.
— Ты чего там снимаешь, шпионка? — подозрительно прищурился Клим.
— Срач твой снимаю, чтобы Потапу в лицо ткнуть! — нашлась Ульяна, пряча телефон в карман бежевого пальто.
— Да хоть кино сними! — гоготнул деверь.
— Потап целиком на моей стороне. Катись домой, Уля, у меня грунтовка стынет!
Створка ворот сомкнулась перед самым её носом. Изнутри лязгнул засов, и за металлом снова завыл компрессор.
Ульяна затащила папин рубанок и ящик со стамесками под козырёк соседнего пустующего бокса, чтобы дерево окончательно не разбухло от сырости. Руки саднило от холодного железа.
Знаете такую породу родственников, которых пустишь на крыльцо от дождя спрятаться, а они уже хозяйский диван делят и тебя же калитку чинить посылают?
По дороге к автобусной остановке Ульяна вспомнила сослуживицу Веру из диспетчерской автопарка. Та прошлой весной пустила племянника мужа пожить на дачу до мая, пока парень работу ищет.
В итоге племянничек развёл на участке платную передержку ездовых собак, спалил старую баню, а грядки так перекопали псы, что Вера всё лето вместо клубники бурьян полола.
Видимо, грабли у всех добрых жён одной марки.
Дома Ульяна с порога поняла: вечер перестаёт быть томным.
В прихожей на полке для обуви красовались лаковые ботильоны свекрови, а с кухни тянуло жареным луком и доносился командирский голос Анфисы Трофимовны.
Ульяна повесила пальто на крючок и вошла на кухню. За обеденным столом восседала свекровь в лиловой трикотажной кофте с рукавом три четверти.
Перед ней стояла чугунная сковорода с румяной картошкой и шкварками. Потап в своей старой домашней толстовке устроился на табурете с краю и виновато жевал хлеб.
— Явилась наконец! — с ходу одёрнула невестку Анфиса Трофимовна, постукивая вилкой о край тарелки.
— Где тебя носит в субботу под вечер? Муж в четырёх стенах голодный сидит, хорошо хоть мать родная проведать заглянула!
— В холодильнике кастрюля борща со вчерашнего дня стоит, — парировала Ульяна, остановившись у проёма.
— Потап, ты в курсе, что твой братец в папином гараже устроил?
Потап сник, втянул голову в плечи и уставился в свою тарелку.
— Уля, ну чего ты с порога заводишься… — пробубнил он себе под нос.
— Клим звонил полчаса назад. Сказал, ты примчалась в кооператив и давай права качать.
— Права качать?! — Ульяна шагнула к столу.
— Он папин дубовый верстак и мотоблок в мокрую глину за гараж вышвырнул! Мой замок срезал, свой амбарный повесил и в глаза мне смеётся!
— И правильно смеётся! — вмешалась Анфиса Трофимовна, надменно вскинув подбородок с аккуратно подкрашенными губами.
— Хватит жадничать, милочка! У вас машины в помине нет, стоит ваша каменная коробка без толку. А Клим копейку живую добывает, у парня золотые руки!
— Вот пусть своими золотыми руками снимет бокс по объявлению и хоть круглые сутки там красит! — отбрила Ульяна.
— Папин гараж тут при чём?
— При том, что вы одна семья! — запричитала свекровь.
— Что тебе, кирпичей жалко для деверя? От стен не убудет!
— От стен не убудет, а счёт за электричество на мне висит! — Ульяна повернулась к мужу.
— Потап, твой брат полгода жёг там трёхфазную пушку мимо счётчика! Кузьмич вчера распечатку показал, там за свет намотало столько, что мне ползарплаты выложить надо!
— Ну не выдумывай, Уля, — поморщился Потап.
— Кузьмич вечно всё преувеличивает. Накинул небось со всего ряда на наш бокс.
В этот момент в прихожей повернулся ключ. Потап вечно забывал забирать у младшего брата старый дубликат от квартиры.
В проём кухни ввалился сам Клим — румяный с ветра, довольный и пропахший едким растворителем.
— О, всё семейство в сборе! — задорно объявил деверь, облокотившись о косяк.
— Мам, ты уже провела беседу с этой единоличницей?
— Провожу, сынок, да тут как об стенку горох! — пожаловалась Анфиса Трофимовна.
— Своему же деверю кислород перекрывает из чистого упрямства!
— Короче говоря, Уля, — Клим вытащил из кармана дублёнки сложенный вдвое листок и кинул его на обеденный стол рядом с солонкой.
— Тут Кузьмич сейчас к боксу припёрся, квитанцию за полгода в калитку сунул. Пригрозил, что завтра в восемь утра отрубит провода на столбе, если до вечера оплату не переведём.
— Вот сам и переводи! — отрубила Ульяна.
— Ты нажёг — твои проблемы.
— Ага, щас! — Клим криво ухмыльнулся.
— Я вчера всю наличку в грунтовку и лак вбухал. Так что давай, доставай телефон и закрой квитанцию Кузьмичу со своей карты!
— Ты ничего не попутал, Клим? — Ульяна даже рассмеялась от такой простоты.
— С какой радости я буду твои шабашки оплачивать?
— А с такой, что бокс на тебе числится! — тут же встряла Анфиса Трофимовна.
— Заплатишь, не обеднеешь! Ты старшим диспетчером в автопарке сидишь, премии получаешь, а у Клима каждый рубль в обороте!
— И ещё одно, — Клим требовательно протянул ладонь.
— Гони сюда членскую книжку кооператива. Кузьмич завтра утром проверку затеял, требует документы на гараж показать. Скажу ему, что ты мне бокс в безвозмездное пользование передала.
Ульяна пристально глянула на мужа.
— Потап, ты оглох? Твой брат на моей кухне с меня деньги за свой свет трясёт и документы на папин гараж требует! Скажи ему, чтобы сегодня же до ночи освободил бокс!
Потап нервно глотнул, покосился на грозную мать, потом на ухмыляющегося брата и вдруг набычился.
— Уля, давай без истерик, — выдавил он из себя.
— Никуда Клим из бокса не съедет. Я ему вчера сам разрешил ещё на два года там остаться.
— Ты… что сделал? — Ульяна опешила.
— А то и сделал! — Потап осмелел под одобрительным взглядом матери и повысил голос.
— Мужики должны друг друга выручать! Клим вчера задаток взял у Захара за пикап. И со мной по-братски поделился!
Я сегодня утром поехал и двухтактный лодочный мотор по скидке купил, вон коробка на балконе за шторой стоит! Не могу же я теперь перед братом заднюю включать!
— Так вот, значит, где собака зарыта! — протянула Ульяна.
— Ты папиным гаражом за лодочный мотор приторговываешь?!
— А хоть бы и так! — взорвался Потап, хлопнув ладонью по столу.
— Мне надоело у друзей мотор на рыбалку клянчить! А ты закрой квитанцию Кузьмичу и не позорь меня перед мужиками! Клим потом с шабашек отдаст. Когда-нибудь!
— И книжку членскую на стол положи! — скомандовала Анфиса Трофимовна.
— Потап, ты в доме хозяин или мальчик на побегушках? Открой комод в спальне да сам возьми, раз жена у тебя берегов не видит!
— Точно, братан, тащи книжку! — подбодрил Клим.
— А замок на гараже теперь мой висит, так что Уля туда всё равно носа не сунет!
Ульяна грузно опустилась на складной стульчик у входа на кухню. Положила ладони на колени и на пару секунд прикрыла глаза.
Три человека на её собственной кухне — наглый деверь, торжествующая свекровь и продувной муж — сверлили её взглядами, ожидая привычной уступки. Раньше Ульяна всегда сглаживала острые углы.
Махнёт рукой, промолчит, закроет брешь из своих отпускных, лишь бы Анфиса Трофимовна не голосила на весь подъезд, а Потап не дулся неделями.
Они так привыкли ехать на её шее, что уже и ноги свесили.
Ульяна открыла глаза и поднялась со стульчика.
— Значит, так, — негромко, но твёрдо произнесла она.
— Долг твой, Клим, я оплачивать не стану. А членскую книжку вы увидите как свои уши.
— Это мы ещё посмотрим! — Потап вскочил с табурета и шагнул к коридору, но Ульяна уже достала книжку в плотной корочке из верхнего ящика тумбы в прихожей — переложила туда ещё вчера вечером, как чувствовала.
— Отдай сюда, Улька! — прикрикнул Потап.
— Без света у Клима до утра вся свежая грунтовка на пикапе Захара пузырями пойдёт! Ты знаешь, сколько перекраска стоит?!
— Отлично знаю, — Ульяна спрятала книжку во внутренний карман пальто и застегнула пуговицы.
— Поэтому я не буду ждать восьми утра. Я прямо сейчас дойду до сторожки кооператива и лично попрошу Кузьмича отсоединить мой бокс от столба на всю зиму!
Клим перестал ухмыляться и отлип от косяка.
— Ты чего затеяла, невестка?! У меня тепловая пушка включена! Если сейчас фазу вырубить, в боксе через час ледник будет!
— Твои трудности, — без нажима ответила Ульяна, обувая ботинки.
— Гараж мой. Хочу — подключаю свет, хочу — отключаю на зиму. Имею полное право по уставу кооператива. А долг за полгода Кузьмич впишет в акт на твой компрессор.
— Да не пущу я Кузьмича к щитку! — заклокотал Клим.
— И тебя к боксу на пушечный выстрел не подпущу!
— А мне и не надо к боксу подходить, — Ульяна достала из кармана телефон и помахала им перед лицом деверя.
— Вводной рубильник на столбе возле сторожки. И кстати, Клим, пока ты у ворот бахвалился, я сфотографировала картонку с телефоном твоего клиента Захара с лесопилки.
Лицо Клима вытянулось, а румянец мигом сошёл со щёк.
— Ты… ты зачем номер Захара сняла?!
— А затем! — припечатала Ульяна.
— Если завтра ровно к восьми утра папин верстак, мотоблок и ящик со стамесками не будут стоять на своих местах в выметенном до блеска боксе — я в восемь ноль пять набираю Захара.
И приглашаю его приехать полюбоваться, как его пикап за его же наличку мёрзнет без сушки в чужом гараже!
— Да ты блефуешь! — взвизгнула Анфиса Трофимовна, вскакивая из-за стола.
— Потап, чего ты стоишь столбом?! Отними у неё телефон! Она же нам парня под монастырь подведёт! Захар мужик крутой, он с Клима три шкуры сдерёт!
— Ульяна, положи трубку на тумбу! — пригрозил Потап, заступая жене дорогу к выходу.
— Только посмей к Кузьмичу пойти — я с тобой в понедельник же разведусь! Слышишь?!
— Коробку с мотором на балконе обними, Потап, — с усмешкой обронила Ульяна, обходя растерявшегося мужа.
— И дубликат ключей от квартиры у братца забери. А то ведь и правда завтра к маме вместе с мотором переедешь!
Она открыла входную дверь, вышла на лестничную площадку и спокойно спустилась во двор.
До последнего Клим с Потапом хорохорились на кухне под причитания Анфисы Трофимовны.
Деверь клялся, что тихая Ульяна только на понт берёт, а Кузьмич в субботний вечер ни за что на столб с кусачками не полезет.
На всякий случай Клим даже домой ночевать уехал, решив, что за ночь в закрытом боксе пикап отлично просохнет.
Однако в воскресенье в половине восьмого утра у ворот кооператива «Мотор» развернулась картина маслом.
Провода над боксом Ульяны аккуратно висели смотанными в кольцо у самого изолятора — Кузьмич по письменной просьбе хозяйки отключил линию ещё вчера в семь вечера.
За ночь железные ворота промёрзли, и в ледяной сырости свежая грунтовка на обоих крыльях разобранного пикапа пошла мутными белёсыми разводами и мелкими пупырышками.
Когда Клим с Потапом примчались к гаражу и сбили свой же замок монтировкой, следом к боксу подрулил рабочий внедорожник.
Из него вылез хмурый плечистый Захар, а рядом с председателем Кузьмичом у сторожки стояла Ульяна.
— Это чего за художества, маляр?! — голос Захара прогремел на весь ряд, когда он заглянул внутрь холодного тёмного бокса и провёл пальцем по вздувшейся грунтовке.
— Ты мне плёл, что у тебя свой тёплый бокс с сушильной камерой!
— Захар Гаврилович, тут накладка вышла с трансформатором… — забормотал Клим, пятясь к стене.
— Я до обеда всё перешлифую!
— Какой трансформатор?! — Захар шагнул к Климу и взял его за лацканы дублёнки.
— Мне хозяйка гаража в семь утра позвонила и предупредила, чтобы я свою машину из её бокса забрал, пока ты её окончательно не угробил!
А ну вызывай эвакуатор за свой счёт и гони назад мой задаток плюс сверху за испорченную деталь!
Спорить с разъярённым хозяином лесопилки и председателем Кузьмичом Клим не рискнул. Куда только вся вчерашняя удаль испарилась!
Эвакуатор пришлось вызывать по двойному воскресному тарифу. Когда Клим вывернул карманы, выяснилось, что половину задатка он уже потратил на материалы, а вторую отдал брату.
Захар ждать не собирался.
Под его тяжёлым взглядом Потапу пришлось бегом мчаться домой, стаскивать с балкона новенький лодочный мотор в заводской коробке с чеком и отдавать Захару в счёт долга родственника.
А потом ещё полтора часа братья вдвоём, пыхтя и переругиваясь сквозь зубы, грузили компрессор и пушку в нанятую «Газель».
Отцовский дубовый верстак, мотоблок и ящик со стамесками они под строгим присмотром Кузьмича занесли обратно в бокс, протёрли сухой ветошью и даже бетонный пол веником подмели.
Прошло два месяца. Ульяна поставила на ворота гаража надёжный внутренний ригельный замок и пустила в чистый сухой бокс аккуратного соседа по дому — хранить квадроцикл и комплект зимних колёс.
Оплата за аренду капала каждое пятое число лично Ульяне на карту.
Потап с того воскресенья ходил по квартире тише воды, ниже травы, но нет-нет да и вздыхал вечером над тарелкой супа — мол, могла бы и с законным мужем арендной копейкой делиться, глядишь, к весне новый мотор бы присмотрели.
А Анфиса Трофимовна при каждом удобном случае жаловалась соседкам на лавочке у подъезда, какая ей досталась расчётливая невестка: из-за какого-то старого деревянного верстака загубила на корню автомастерскую родного деверя и лишила мужа рыбалки.
