— Лен, только не начинай. Я же написал: задерживаюсь.
Елена стояла посреди прихожей. В одной руке держала телефон, в другой — белую рубашку сына.
У рубашки оторвалась верхняя пуговица.
На кухне выкипала каша. Из ванной кричала младшая дочь: не могла выдавить зубную пасту.
А муж раздражённо объяснял, почему не приедет на выпускной девятого класса.
— Андрей, ты обещал.
— У меня переговоры.
— Ты три недели назад знал дату.
— А заказчик только сегодня может встретиться. Мне отказаться от контракта?
Елена закрыла глаза.
Вчера вечером она до половины двенадцатого перепроверяла смету для этого заказчика. Потом собирала мужу папку с образцами. Потом гладила сыну рубашку.
— Во сколько переговоры?
— Не надо меня контролировать.
Он отключился.
Из комнаты вышел Матвей. Уже в брюках, с мокрыми после душа волосами.
Посмотрел на телефон в её руке.
— Не приедет?
Елена опустила рубашку.
— У папы…
— Я понял.
Он забрал у неё рубашку и вернулся к себе.
Не хлопнул дверью.
От этого было ещё хуже.
Мебельную мастерскую Елена открыла двенадцать лет назад.
Сначала шила чехлы и перетягивала стулья в гараже отца. Потом нашла помещение, купила подержанный станок, наняла мастера.
Андрей тогда работал торговым представителем.
Приезжал по вечерам, привозил кофе, помогал разгружать ткань.
— Ты талантливая, — говорил он. — Только продавать себя не умеешь.
Через два года ушёл к ней.
Он действительно умел разговаривать с клиентами. Улыбался, запоминал имена, находил общий язык с людьми, которые ещё минуту назад требовали скидку.
Елена занималась производством, поставщиками, расчётами. Муж — встречами и выездами.
Так они и работали.
Потом родилась Даша.
Елена вернулась к делам, когда дочери исполнилось четыре месяца. Сидела с ноутбуком возле кроватки, отвечала на звонки, выезжала в мастерскую между кормлениями.
Андрей в это время всё чаще ездил по регионам.
— Если хотим расти, надо двигаться.
Она соглашалась.
В последние два года поездки стали длиннее. Иногда он возвращался всего на пару дней, оставлял сумку с бельём и снова уезжал.
Елена просила взять помощника.
— Не потянем, — отвечал муж.
При этом его командировочные расходы росли.
Гостиницы стали дороже. Появились рестораны, такси, какие-то представительские встречи.
— С серьёзными людьми в столовой не поговоришь, — объяснял Андрей.
Елена уставала спорить.
Ей хотелось верить, что они оба делают одно дело.
На выпускной она поехала с детьми.
Сфотографировала Матвея у школы, поправила ему воротник — ту самую пуговицу пришлось пришить в машине, пока они ждали начала.
Даша торжественно вручила брату маленький букет.
— Это от меня.
Матвей присел перед ней.
— Спасибо, мелкая.
На общем снимке он стоял между одноклассниками, улыбался. Елена смотрела на него через экран и думала, что вечером обязательно покажет мужу фотографии.
Потом вспомнила утренний разговор.
Убрала телефон.
После торжественной части Матвей ушёл с ребятами. Елена отвезла дочь к матери и поехала в мастерскую.
Клиенты ждали расчёта. Швея просила срочно купить молнии. На складе перепутали рулоны ткани.
Обычный день никуда не делся только потому, что ей было обидно.
В комнате отдыха горел свет.
Елена остановилась у двери, услышав своё имя.
— Лена-то думает, он по работе, — сказала Оксана.
Оксана занималась рекламой и фотографировала готовую мебель. Работала у них полгода. Молодая, уверенная, всегда с красивыми блокнотами и кофе в бумажном стакане.
— Ты зачем мне это рассказываешь? — спросила бухгалтер Марина.
— Да я просто объясняю, почему Андрей не отвечает. Мы только утром приехали. Он сейчас отсыпается.
Елена держала руку на дверной ручке.
В мастерской гудел станок. За стеной кто-то смеялся.
Всё продолжалось, как обычно.
— Откуда приехали? — спросила Марина.
Оксана назвала загородный отель.
Елена знала это название.
В понедельник она одобрила счёт: проживание представителей компании во время переговоров.
— У него сын сегодня выпускной отмечает, — тихо сказала Марина.
— Ну и что? Девятый класс, не свадьба же. Там мать есть.
Елена открыла дверь.
Оксана сидела на подоконнике, держа телефон. Марина стояла у стола с папкой.
Обе повернулись.
— Лена… — начала бухгалтер.
Елена посмотрела на Оксану.
— Покажите фотографии.
Та медленно опустила телефон.
— Какие?
— Из отеля.
— Вы не имеете права…
— Не имею. Можете не показывать.
Елена отступила, освобождая проход.
Оксана не двинулась.
На столе стоял раскрытый контейнер с черешней. Рядом лежали две салфетки, аккуратно сложенные треугольниками.
Эта нелепая аккуратность почему-то бросилась Елене в глаза.
— Вы всё не так поняли, — сказала Оксана.
Елена кивнула.
— Тогда Андрей мне объяснит.
И вышла.
В кабинете она закрыла дверь.
Села.
На экране компьютера оставалась открытой смета — та самая, которую она проверяла до ночи.
Елена позвонила мужу.
Он ответил не сразу.
— Ну что опять?
Она смотрела на таблицу.
— Как переговоры?
— Идут.
— В отеле?
Пауза.
— Ты о чём?
— Оксана уже вернулась на работу. А ты где?
Елена слышала его дыхание.
Потом щелчок зажигалки.
— Лен, давай без истерик.
Она положила трубку.
Истерики не было.
Она просто сидела, положив ладони на стол, и не могла вспомнить пароль от банковского приложения, которым пользовалась каждое утро.
Марина постучала через десять минут.
Зашла, поставила перед ней стакан воды.
— Я узнала только сейчас.
Елена кивнула.
— Мне нужно посмотреть командировочные расходы. За последние месяцы.
Бухгалтер села напротив.
— Посмотрим.
— Не сегодня всё. Я сейчас плохо соображаю.
— Тогда начнём с последних поездок.
Они открыли документы.
В загородном отеле Андрей прожил три дня. Номеров для представителей заказчика в счёте не было. Только один двухместный номер, ресторан и дополнительные услуги.
Подтверждённой встречи тоже не нашлось.
Марина позвонила менеджеру компании, с которой якобы шли переговоры.
Разговор был коротким.
Заказчик ждал Андрея на следующей неделе. В своём офисе.
Елена достала из сумки телефон.
Нашла вчерашнее сообщение мужа:
«Пожелай удачи. Если всё сложится, будет хороший заказ».
Она действительно пожелала.
Ещё написала: «Горжусь тобой».
Теперь смотрела на эти слова и чувствовала стыд, хотя понимала, что стыдиться должна не она.
Домой Андрей приехал раньше неё.
На кухне горел свет. В раковине стояла его чашка.
Он вышел в прихожую.
— Нам надо поговорить.
Елена сняла туфли.
— Дети у мамы. Матвей с друзьями. Говори.
— С Оксаной всё несерьёзно.
Она повесила сумку на крючок.
— Это должно меня успокоить?
— Я не собирался уходить.
— А я собиралась на выпускной с мужем.
Андрей провёл ладонью по лицу.
— Господи, опять этот выпускной.
Елена посмотрела на него.
Он понял, что сказал лишнее.
— Я не в том смысле.
— В каком?
— В том, что у нас давно проблемы. Ты постоянно на работе. Дома только усталость, дети, счета. Со мной ты когда последний раз просто разговаривала?
Елена медленно прошла на кухню.
Села на стул.
На плите стояла утренняя каша.
— Вчера, — сказала она.
Андрей нахмурился.
— Что?
— Вчера я звонила. Спросила, как ты. Ты сказал, что занят. Позавчера тоже. Я рассказывала про Дашу, ты попросил покороче.
Он открыл рот, закрыл.
Елена продолжила:
— Я верила, что ты работаешь. Поэтому брала на себя остальное. Не потому, что мне нравится быть уставшей.
— Ну да, я один виноват.
Она подняла глаза.
— В том, что ты был с другой женщиной и оплачивал это через мастерскую, — да. Один.
Ночью Андрей ушёл.
Сказал, что поживёт у приятеля, пока она не успокоится.
Елена не стала уточнять адрес.
Утром отвезла Дашу в садик и забрала Матвея от бабушки.
Сын сел в машину, пристегнулся.
— Вы поссорились?
Она держала руки на руле.
— Да.
— Сильно?
— Сильно.
Матвей смотрел в окно.
— Он от нас уйдёт?
Елена повернулась к нему.
— Мы с папой будем решать, как жить дальше. Но ты и Даша здесь ни при чём.
Сын кивнул.
Помолчал.
— Он хотя бы фотки посмотрел?
У Елены защипало глаза.
— Не знаю.
Матвей достал телефон.
— Я ему сам отправлю.
Она не стала мешать.
С Оксаной Елена встретилась через два дня.
Не вызывала в кабинет. Не собирала сотрудников.
Они столкнулись у входа, когда Оксана выходила с камерой фотографировать готовый диван.
— Можно минуту? — спросила та.
Елена остановилась.
— Если по работе.
— Не по работе.
Оксана поправила ремень камеры.
— Андрей сказал, что вы и так давно живёте отдельно. Формально вместе, из-за детей.
Елена смотрела на неё.
— Понятно.
— Я не разрушала вашу семью.
— Я сейчас не обсуждаю с вами нашу семью.
Оксана поджала губы.
— Тогда зачем вы заблокировали ему расходы? Он вчера не смог оплатить гостиницу.
Вот теперь Елена действительно удивилась.
Посмотрела на молодую женщину, на дорогую камеру, купленную мастерской, на знакомый шарф — Андрей говорил, что привёз его для съёмок.
— Командировки, которых нет, больше не оплачиваются, — ответила она.
— Он имеет право на свои деньги.
— Конечно. На свои — имеет.
Оксана отвела глаза.
И Елена вдруг ясно поняла: эта женщина тоже слышала другую историю.
Про успешного руководителя. Про большие контракты. Про жену, которая только мешает жить.
— Он отдыхал с тобой на деньги, которые должны были идти на материалы и зарплаты, — сказала Елена. — Теперь ваши поездки будете оплачивать вы сами.
Она обошла Оксану и вошла в мастерскую.
В цехе пахло деревом и клеем. Мастер поднял руку в приветствии.
— Лен, иди посмотри. Мы тот шов всё-таки победили.
Она подошла к дивану.
Провела пальцем по ровному краю ткани.
— Хорошо получилось.
И впервые за эти дни подумала о работе, а не о муже.
—
Дальше всё было небыстро.
Елена не проснулась наутро другим человеком. Не купила новое платье и не поехала к морю.
Она плохо спала. Забывала, куда положила ключи. Иногда набирала мужа по привычке, чтобы рассказать какую-нибудь мелочь, и останавливалась на последней цифре.
Андрей то просил вернуться к разговору, то обвинял её в жестокости.
Когда ему пришлось самому обсуждать с поставщиком неоплаченный заказ, он позвонил:
— Ты специально оставила меня без поддержки?
Елена сидела на полу в Дашиной комнате, собирала рассыпавшийся конструктор.
— Я попросила прислать расчёт. Это не отсутствие поддержки.
— Раньше ты просто решала.
Она положила деталь в коробку.
— Раньше — да.
Оксана ушла из мастерской через месяц.
Нашла другую работу. Передала фотографии, вернула технику.
В последний день зашла к Елене.
— Я хотела сказать… Мы с Андреем больше не вместе.
Елена оторвалась от чертежа.
Подождала.
Оксана стояла у двери, словно рассчитывала услышать что-то ещё.
— Документы Марине передали? — спросила Елена.
— Да.
— Хорошо. Спасибо.
Когда дверь закрылась, Елена ещё несколько секунд смотрела перед собой.
Потом вернулась к чертежу.
Новость не принесла той радости, которую она когда-то представляла.
Просто ещё один чужой разговор закончился.
Андрей попросился домой в конце августа.
Приехал с продуктами, долго сидел в машине возле подъезда, потом позвонил.
Елена спустилась.
Они стояли у детской площадки. На качелях скрипела пустая цепь.
— Я всё закончил, — сказал он.
— Я знаю.
— И?
Елена поправила ремень сумки.
— Что — и?
— Мы можем попробовать.
Она посмотрела на окна их квартиры. В детской горел свет, на подоконнике виднелась Дашина бумажная бабочка.
— Я не хочу, — сказала она.
Андрей опустил пакет на скамейку.
— Из-за одной ошибки?
Елена устало выдохнула.
— Я долго думала, что именно не могу тебе простить. Даже пыталась отдельно рассматривать поездку, ложь, деньги. А потом вспомнила, как ты сказал про выпускной: «Опять этот выпускной». Ты ведь до сих пор не понял, почему мне было важно, чтобы ты приехал.
Он молчал.
— И почему Матвею было важно, — добавила она.
Андрей сел на скамейку.
Потом спросил:
— С детьми я могу видеться?
— Конечно. Договаривайся с ними. И со мной заранее, пожалуйста.
Он кивнул.
Продукты она забрала. Там был йогурт, который любила Даша, и большая пачка макарон.
Дома разложила всё по полкам.
Потом села оформлять заказ на ткань.
В сентябре Матвей попросил помочь выбрать курсы.
Не знал, что ему ближе: проектирование или программирование. Они целый вечер смотрели программы, сравнивали расписание.
Даша рисовала рядом.
— Мам, — сказал сын, — а ты сама когда-нибудь ещё будешь учиться?
Елена улыбнулась.
— Я всё время учусь.
— Нет. Не по работе.
Она задумалась.
Когда-то хотела освоить акварель. Купила бумагу, кисти. Потом родилась Даша, потом мастерская взяла большой заказ, потом Андрей начал чаще уезжать.
Кисти лежали где-то на верхней полке.
— Может быть, — ответила она.
Матвей повернул к ней ноутбук.
— Смотри. Тут по воскресеньям группа. Для начинающих.
Елена прочитала объявление.
Занятия начинались в десять.
Раньше она сразу подумала бы: кто погуляет с Дашей, что они будут есть, когда убирать квартиру.
Теперь спросила:
— Ты полтора часа с сестрой побудешь?
Матвей пожал плечами.
— Конечно.
На первом занятии у неё ничего не получалось.
Вода растекалась по бумаге, краски смешивались в грязноватые пятна. Рядом женщина в красном свитере легко выводила прозрачные лепестки.
Елена посмотрела на свой лист и рассмеялась.
— Кажется, у меня капуста вместо розы.
Преподаватель подошла, наклонилась.
— Оставьте пока. Пусть подсохнет.
Елена убрала кисть.
Впервые за долгое время от неё не требовалось немедленно что-то исправить.
Телефон завибрировал.
Андрей написал: «Во сколько можно забрать детей?»
Она ответила: «В час. Они ждут».
Потом пришло сообщение от Матвея — фотография завтрака. Даша сидела перед тарелкой неровных сырников и показывала большой палец.
«Живы. Накормлены. Не торопись».
Елена улыбнулась.
Поставила телефон без звука.
На листе подсыхала её неудачная роза.
Она посмотрела на неё ещё раз, взяла тонкую кисть и осторожно добавила первый листок.
Впереди было целых полчаса, которые принадлежали только ей.
