— Платье оставь у меня, так надёжнее! — Ульяна Терентьевна вцепилась в длинный тканевый чехол обеими руками и прижала его к кофте с крупной брошкой.
— Ну куда ты его сейчас потащишь по маршруткам в час пик? Измнёшь весь подол!
— Ульяна Терентьевна, да тут идти два двора, — Анастасия попыталась потянуть вешалку на себя, стоя на половике в тесной прихожей свекрови.
— В коробку обратно сложу, ничего ему не сделается.
— И слышать не хочу, деточка! — командирским голосом сказала свекровь и поправила очки на цепочке.
— Знаю я вашу двушку. У вас гладильная доска вечно посреди комнаты торчит, а Феденька свои железки на комоде раскладывает.
Не дай бог мазутом капнет или затяжку поставит! А у меня в спальне шифоньер просторный, я наряд к субботе хорошенько отпарю.
Анастасия замялась у порога. Ссориться за четыре дня до шестидесятилетия свекрови ей совершенно не хотелось.
Она только что забрала это песочное платье из магазина, по пути занесла Ульяне Терентьевне квитанцию из кафе «Рябинка» и на свою голову согласилась показать обновку.
— Ладно, пусть висит до субботы, — нехотя уступила Анастасия, забирая с тумбы в прихожей только пустую картонную коробку, на дне которой остался лежать свернутый колечком тканевый пояс с пряжкой.
— Только утюгом не трогайте, там ткань капризная.
— Ой, учить она меня будет, мы же свои люди! — затараторила Ульяна Терентьевна, уже унося вешалку в глубь квартиры.
— В целости и сохранности получишь, так надёжнее!
За восемь лет брака с Фёдором Анастасия давно выучила главное правило этой семьи: всё, что плохо лежит у старшего сына и снохи, должно идти на пользу тридцатитрёхлетней Иванне.
Золовка два года назад развелась, с тех пор неспешно искала себя на грошовой должности в какой-то конторе и свято верила, что родня обязана компенсировать ей душевные травмы.
Прошлой осенью Ульяна Терентьевна точно так же выпросила у невестки новый бежевый кардиган — якобы снять мерки и связать себе такой же.
А через неделю Анастасия встретила у поликлиники Иванну, которая преспокойно разгуливала в этом кардигане, закатав рукава. Фёдор тогда только пожал плечами и пробубнил: «Подумаешь, тряпка, не начинай из-за ерунды».
Знаете эту породу родственников, у которых чужое добро автоматически записывается в фонд помощи «младшенькой»? Им ведь хоть кол на голове теши — они искренне не понимают, отчего вы вдруг жмётесь.
В четверг вечером Анастасия жарила на кухне сырники, когда в прихожей заголосила свекровь, а следом за ней с порога ввалилась Иванна.
Фёдор как раз перебирал на балконе инструменты, прикидывая, во сколько обойдётся новая зимняя резина.
— На-а-асть, а ты куда пояс от песочного платья задевала? — с ходу, даже не поздоровавшись, заныла Иванна, стягивая осенний плащ и постукивая длинными нарощенными ногтями по дверному косяку.
— Я весь мамин шифоньер перерыла!
Анастасия поставила сковороду на конфорку и вышла в проём.
— В коробке лежит, в спальне на антресоли. А зачем ты вообще в чехол лазила, Иванна?
— Как это зачем? — золовка вытаращила глаза и повернулась к матери.
— Мамуль, ты ей ещё не сказала, что ли?
Ульяна Терентьевна ничуть не стушевалась. Она чинно присела на скамью в прихожей, сложила ладони на коленях и посмотрела на невестку с тёплым материнским участием.
— Деточка, тут такое дело, — вкрадчиво начала свекровь.
— Я ведь ещё во вторник, когда ты платье из коробки достала, сразу смекнула: это же чистая мечта для моей Иванночки! Я ей его на юбилей пообещала.
Анастасия остолбенела.
— То есть как пообещала? Ульяна Терентьевна, это моё платье! Я его себе на ваш праздник купила!
— Ну На-а-асть, тебе жалко, что ли? — капризно протянула Иванна и скривила ярко накрашенные губы.
— Мне вообще-то нужнее! На мамин юбилей от её бывшего главбуха племянник придёт. Холостой, между прочим, при должности и с машиной! Мне личную жизнь устраивать надо, а у меня кредитка пустая!
— Правильно Иванночка говорит, — с нажимом подхватила Ульяна Терентьевна.
— Ты, Настюша, женщина замужняя, восемь лет при муже. Кому тебя за столом разглядывать?
Сядешь с краю возле тётки из деревни, тебе и прошлогодняя блузка с юбкой в самый раз будет. Что люди скажут, если родная дочь юбилярши придёт хуже снохи одетая?
С балкона, позванивая ключами в кармане домашних штанов, выглянул Фёдор. Увидев мать и сестру, он сразу сник и попятился было обратно за штору, но Анастасия его окликнула:
— Федя, постой! Ты слышал, что твоя мама устроила? Она моё платье Иванне отдала!
— Да ладно тебе, Насть, не начинай, — недовольно буркнул Фёдор, глядя в пол.
— Ну подумаешь, тряпка. Мать как лучше хотела. Иванке и правда жених не помешает, а то она маме всю плешь проела.
— И вообще, обратно ты его уже не заберёшь! — торжествующе выпалила Иванна.
— Ты свой сорок шестой размер видела? Я в него в груди и в бёдрах еле влезла! Мы вчера с маминой соседкой-портнихой все боковые вытачки распороли и припуски выпустили.
Под мой пятидесятый подогнали! Так что неси давай пояс, мне шов на талии прикрыть надо, там дырочки от старой строчки светятся!
Анастасия слушала их не моргая. Значит, когда свекровь во вторник пела соловьём про надёжный шифоньер и мазут, они с дочкой уже всё распланировали.
У сослуживицы в бухгалтерии в прошлом году золовка так же взяла бежевые лодочки «только в ЗАГСе сфотографироваться», а вернула через месяц со сбитыми набойками и разводами от реагентов.
Но тут даже возвращать не собирались — просто распороли чужую вещь и пришли за поясом!
Анастасия без единого слова ушла в спальню, достала с антресоли коробку, вынула тканевый поясок и вынесла в прихожую.
— Держи, Иванна. Носи на здоровье.
— Вот и умница, деточка! — обрадовалась Ульяна Терентьевна, принимая уступку за привычную слабость снохи.
— Я всегда знала, что ты у нас покладистая, не из тех людей, кто будет из-за шмотки скандал раздувать. Завтра вечером забегу к вам, обсудим, какие салаты вы из кулинарии довезёте!
Когда дверь за гостями закрылась, Фёдор виновато кашлянул:
— Настюш, ну ты не дуйся. Хочешь, с ноябрьской премии подкину тебе немного на другую кофточку?
А сейчас сама знаешь — у нас в серванте конверт матери на юбилей отложен, да у меня на антресоли заначка в банке строго на зимнюю резину.
Заморозки на носу, на лысых покрышках далеко не уедешь.
— Конечно, Федя, — задумчиво сказала Анастасия, глядя на фарфоровую сахарницу в серванте, за которой лежал пухлый белый конверт.
— Обязательно подкинешь. Даже раньше ноября.
В пятницу в обеденный перерыв Анастасия заглянула в торговый центр возле работы. Но искала она не «кофточку попроще», а самое красивое платье в отделе.
Продавщица принесла ей тёмно-зелёный наряд из плотного струящегося шелка — с V-образным вырезом, мягкими складками у плеч и идеальной посадкой по фигуре.
Стоило оно немало — почти столько же, сколько они с Фёдором отложили свекрови на круглое шестидесятилетие.
Анастасия не моргнув глазом достала из кошелька подарочные купюры, взятые утром из серванта, и расплатилась на кассе. Оставшуюся сиротливую бумажку она аккуратно вернула обратно в поздравительный конверт с золотыми розами.
Вечером того же дня Ульяна Терентьевна снова нагрянула к ним — и опять не одна, а с мрачнее тучи Иванной.
— Настя, выручай, беда! — с порога запричитала свекровь, даже не снимая туфель.
— Мы это песочное платье сегодня стали через марлю отпаривать, чтобы следы от старых вытачек убрать, а на животе лоснящиеся полосы вылезли! Да ещё и ткань на талии пузырём стоит!
— Ты специально такую дрянную синтетику купила?! — с вызовом накинулась на невестку Иванна.
— Я в нём как в мешке! А мне Федя по телефону проболтался, что ты сегодня с пакетом из торгового центра пришла, новое платье себе взяла! Ну-ка покажи!
Анастасия открыла дверцу своего шкафа в спальне и приоткрыла чехол, демонстрируя глубокий тёмно-зелёный цвет и благородный блеск ткани.
У Иванны от зависти даже дыхание сбилось, а Ульяна Терентьевна тут же подалась вперёд, протягивая руки к вешалке:
— Батюшки, какая прелесть! И фасон свободный, Иванночке скроет всё что надо! Так, деточка, давай-ка вешалку сюда.
Платье оставь у меня, так надёжнее! Мы с Иванкой дома при свете люстры прикинем, кому какой наряд больше к лицу!
Анастасия захлопнула створку шкафа прямо перед носом свекрови и повернула маленький мебельный ключик.
— Нет уж, Ульяна Терентьевна. Храниться это платье будет у меня. Под замком. Так куда надёжнее!
— Ты что себе позволяешь?! — вспылила свекровь.
— Мы с тобой по-хорошему, по-родственному, а ты ключ в карман прячешь?! Федя, скажи своей жене!
— Насть, ну дай Иванке хоть померить, — заныл Фёдор из проёма.
— Своё платье Иванна уже выбрала и перешила под себя, — отбрила Анастасия.
— А это моё. И до завтрашнего вечера оно из этого шкафа не выйдет.
Ульяна Терентьевна с дочкой ушли, громко возмущаясь на лестничной площадке чёрствостью невестки. И что вы думаете? На следующий день в фойе кафе «Рябинка» они решили взять реванш.
На праздник обе явились одетыми ровно по своему выбору. Анастасия сняла у гардероба бежевое пальто и осталась в тёмно-зелёном платье, которое сидело на ней как влитое.
А у зеркала в окружении первых гостей уже крутилась Иванна в перешитом песочном наряде.
Зрелище было то ещё: на боках под поясом топорщились неровно выпущенные швы, а на самом видном месте полыхала припаленная утюгом лоснящаяся полоса.
Едва знакомый главбух с племянником отошли к столу с закусками, Ульяна Терентьевна и Иванна коршунами налетели на Анастасию и Фёдора в углу у вешалок.
— Полюбуйся, Феденька, как твоя жена родную сестру перед людьми опозорила! — прошипела сквозь зубы свекровь, хватая сына за локоть.
— Сама вырядилась как королева, а Иванночке подсунула бракованную тряпку! Племянник главбуха на этот пузырь у пояса покосился и сразу к окну отошёл!
— Она надо мной издевается, мамуль! — сбивчиво зашептала Иванна, прикрывая живот ладонью с длинными ногтями.
— Пусть сейчас же в гардеробной со мной платьями меняется, пока за стол не сели! У неё крой свободный, я влезу!
— И то верно! — насела Ульяна Терентьевна.
— Или меняйтесь в дамской комнате, Настя, или езжай домой переодеваться в свою блузку, нечего мою дочь затмевать!
И тут Фёдор, вместо того чтобы осадить мать и сестру, шагнул к жене с перекошенным лицом:
— Настя, ты совсем совесть потеряла?! У матери юбилей, шестьдесят лет, а ты цирк устраиваешь! Тебе трудно было уступить Иванке нормальную вещь?!
Сейчас из-за твоего упрямства у мамы давление подскочит! Иди в гардеробную и отдай ей зелёное платье, кому говорят!
— Ладно, не станет она меняться, я её волчий нрав уже поняла! — картинно махнула рукой Ульяна Терентьевна и властно протянула ладонь к невестке.
— Давай сюда ваш подарочный конверт! Мы завтра же с утра поедем с Иванночкой в торговый центр и на ваши подарочные деньги купим ей два нормальных платья взамен твоего старья!
Анастасия опустилась на край деревянной скамьи у гардероба. На миг она уставилась в одну точку на узорчатом ковре, потом устало потёрла пальцами висок.
Восемь лет она сглаживала углы, молча глотала обиды за подаренные золовке вещи и жалела мужнины нервы. Но сейчас, глядя на три требовательных лица, она поняла: хватит.
Анастасия поднялась со скамьи, открыла свой клатч и протянула свекрови тонкий конверт с золотыми розами.
Ульяна Терентьевна жадно заглянула внутрь, вытащила оттуда одну-единственную скромную бумажку и обомлела.
— Это ещё что за насмешка?! — задохнулась юбилярша.
— Федя, вы же обещали кругленькую сумму подарить! Где остальные деньги?!
— Настя, ты куда наличку из серванта дела?! — вытаращился на жену Фёдор.
— Как куда, Феденька? На подарки пустила, — без малейшего пафоса, с лёгкой усмешкой ответила Анастасия.
— Половина вашего подарка сейчас на Иванне по швам трещит, а вторая половина — на мне! Вы же сами меня учили, Ульяна Терентьевна: мы свои люди, в семье всё общее!
У Иванны от возмущения перекосилось лицо, а свекровь схватилась за крупную брошку на груди:
— Да как ты смела на мои подарочные деньги себе обновки покупать?!
— А точно так же, как вы смели моё первое платье без спроса дочери подарить и распороть, — припечатала Анастасия.
— Считайте, Ульяна Терентьевна, что свой главный подарок на юбилей вы уже вручили Иванночке.
А если тебе, Федя, перед мамой неудобно — поезжай сейчас домой, доставай с антресоли жестяную банку с заначкой на зимнюю резину и докладывай в конверт!
— Какую ещё заначку?! — тут же уцепилась за слово свекровь, поворачиваясь к сыну.
— Так у тебя, Феденька, деньги дома лежат, а мать родная с пустым конвертом у порога стоит?! А ну живо бери такси и вези сюда, тут езды десять минут!
— Мам, да это же на зимние колёса, гололёд на следующей неделе… — попытался отбояриться Фёдор, пятясь к выходу.
— Ничего, на маршрутке покатаешься, не развалишься! — отрубила Ульяна Терентьевна, напрочь забыв про невестку и наседая уже на сына.
— Чтобы через полчаса конверт лежал передо мной на столе, а то перед роднёй со стыда сгорю!
Анастасия лукаво улыбнулась, поправила шпильку в пучке и неспешно пошла в банкетный зал выбирать себе место подальше от родственного края. Праздник прошёл замечательно: горячее подали вовремя, музыка играла весёлая.
Правда, Иванна весь вечер просидела за столом вполоборота, прикрывая лоснящееся пятно на песочном платье бумажной салфеткой, а племянник главбуха весь вечер танцевал с подругой именинницы.
Фёдор вернулся в зал через сорок минут бледный и до конца вечера мрачно жевал салат, подсчитывая в уме убытки.
Прошло полтора месяца.
Разумеется, ни Ульяна Терентьевна, ни золовка совестливее не стали: свекровь до сих пор при случае жалуется соседкам, какая у неё расчётливая сноха, а Иванна месяц пыталась продать злополучное песочное платье в интернете, но в итоге забрала его на дачу огурцы закрывать.
Зато когда Ульяна Терентьевна теперь заходит в гости, она к шкафу Анастасии даже близко не подходит.
А Фёдор при первом же гололёде пересел на утреннюю маршрутку — на замену всех четырёх колёс ему до зарплаты так и не хватило.
А вы бы стали покупать свекрови новый подарок из семейного бюджета, если бы ваш праздничный наряд без спроса подарили золовке?
