Вера стояла у прилавка с рыбой, когда за соседним стеллажом кто-то рассмеялся:
— Да бери ты нормальную. Чего мы экономить будем?
Андрей.
В четверть шестого, в четверг, в магазине на другом конце города.
Хотя полчаса назад он написал жене: «Совещание затянется. Ужинай без меня».
Вера уже хотела окликнуть его, но услышала женский голос:
— Дорогая она.
— Для тебя не жалко.
Потом они вышли из-за стеллажа.
Андрей катил тележку. Рядом шла женщина в светлом пальто и придерживала за локоть пожилую даму.
— Мам, возьмём эту? Андрей говорит, хорошая.
Женщина повернулась.
Светлана.
Бывшая коллега Веры. Когда-то они сидели в одном кабинете, вместе обедали, собирали деньги на подарки. Потом Светлана уволилась, но ещё несколько лет поздравляла Веру с праздниками.
Андрей достал с полки коробку дорогих конфет.
— И вот эти. В прошлый раз вам понравились.
Пожилая дама улыбнулась ему так тепло, словно он давно был своим.
Вера шагнула назад.
Продавщица протянула ей пакет.
— Ваш минтай. Ещё что-нибудь?
— Нет, — ответила Вера. — Спасибо.
Она расплатилась и вышла через соседнюю кассу.
В автобусе поставила пакет на колени. Рыба начала подтаивать, на пальто расплылось тёмное пятно.
Вера смотрела на него и думала, что надо было взять второй пакет.
Больше она пока ни о чём думать не могла.
Муж пришёл домой в половине десятого.
В прихожей зашуршала куртка, звякнули ключи.
— Вер, я дома.
Она сидела на кухне.
На плите стояла сковородка с жареной рыбой. Рядом — кастрюля картошки, завёрнутая в полотенце.
Вера приготовила всё по привычке. Почистила, посолила, перевернула куски, когда зарумянились. Накрыла крышкой.
И только потом поняла, что опять ждёт его с ужином.
Андрей вошёл, потирая ладони.
— Ну и день. Есть что-нибудь поесть?
Вера посмотрела на мужа.
Двадцать девять лет она знала это лицо. Морщину между бровями, маленький шрам возле уха, родинку на шее.
— Ты голодный?
— А то. С утра на одном кофе.
Она ещё несколько секунд смотрела на него.
— На плите.
Муж сел, отломил кусок хлеба.
— Сама ела?
— Ела.
— Чего такая тихая?
— Устала.
Он кивнул и потянулся за пультом.
Вера встала, вышла из кухни и закрыла за собой дверь.
Он даже не заметил, что она не поставила перед ним тарелку.
Они жили небогато, но и не бедствовали.
Вера работала сметчиком, Андрей руководил небольшой ремонтной бригадой. Дочь вышла замуж и уехала в другой город. Сыну помогли с первым взносом за ипотеку.
Последние годы муж часто говорил:
— Нам теперь для себя пожить надо.
Только это «для себя» у них почему-то выглядело по-разному.
Андрей купил лодочный мотор. Потом поменял машину. Потом стал ездить с приятелями на платную рыбалку.
Вера хотела на море.
Не на край света. В небольшой отель, чтобы десять дней не готовить и утром видеть из окна не соседнюю девятиэтажку.
— Сейчас дорого, — говорил муж. — Давай на следующий год.
На следующий год машине понадобилась новая резина.
Потом у Андрея просели заказы.
Потом он сказал:
— Чего ты в эту жару попрёшься? Дома лучше.
Она перестала спрашивать.
Так же, как перестала покупать себе хороший сыр, потому что муж ворчал на цены. Как отложила замену очков. Как научилась разрезать курицу так, чтобы из одной получилось три ужина.
При этом Андрей никогда не запрещал ей тратить собственную зарплату.
Он просто умел произнести:
— Ну если тебе это так необходимо…
И Вере сразу начинало казаться, что не очень-то и необходимо.
Ночью она почти не спала.
Не вставала проверять телефон. Не искала Светлану в социальных сетях.
Лежала и слушала, как Андрей дышит.
Под утро вспомнила прошлую осень.
У Светланиной матери тогда случился какой-то приступ. Об этом Вера узнала от общей знакомой.
Она ещё сказала мужу:
— Надо Свете написать, спросить, не нужна ли помощь.
Андрей ответил:
— Не лезь. Если надо будет, сама попросит.
Вера повернулась на другой бок.
Теперь это воспоминание выглядело совсем иначе.
—
Утром муж нашёл на столе только свой чай.
— А бутерброды?
Вера застёгивала сумку.
— Хлеб в хлебнице. Колбаса в холодильнике.
Он поднял голову.
— Ты не успела?
— Нет.
Это была неправда. Она встала раньше обычного и полчаса сидела у окна.
Но объяснять не хотелось.
На работе цифры расплывались перед глазами. Вера дважды внесла одну и ту же позицию в расчёт, заметила, удалила.
В обед вышла на улицу и позвонила Светлане.
Та ответила не сразу.
— Верочка, привет! Сколько лет…
— Я видела вас вчера.
В трубке стало тихо.
— Где?
— В магазине.
Светлана выдохнула.
— Андрей тебе ничего не говорил?
Вера прислонилась к холодной стене.
— А что он должен был сказать?
— Что вы давно… Ну, что у вас всё формально.
Мимо прошёл мужчина с бумажным стаканчиком. Из открытой двери пекарни пахнуло горячим тестом.
— Нет, Света. Ничего такого он мне не говорил.
— Послушай…
— Сколько?
Светлана замолчала.
— Два года, — сказала наконец.
Вера посмотрела на свои сапоги. На правом отклеивался носок.
— Понятно.
— Вер, я правда думала, вы просто живёте в одной квартире. Он сказал, что вы всё обсудили, только детям пока не рассказываете.
— А меня спросить ты не захотела?
Светлана не ответила.
— Мы ведь знакомы.
— Я знаю.
Вера нажала отбой.
Потом вернулась в кабинет, открыла расчёт и впервые за день правильно сложила все цифры.
Вечером она задержалась на работе.
Не специально. Просто захотела закончить смету, чтобы не нести домой ноутбук.
Андрей позвонил в семь.
— Ты где?
— На работе.
— А скоро?
— Минут через сорок выйду.
— Я дома уже. У нас есть что поесть?
Вера посмотрела на экран.
— Вчерашняя рыба.
— Я её доел.
— Тогда не знаю.
Муж помолчал.
— В смысле?
— В прямом.
— Вер, ты чего?
Она убрала ручку в подставку.
— Андрей, я сейчас занята. Поговорим дома.
Когда Вера вошла в квартиру, на кухне пахло подгоревшей яичницей.
Муж стоял у плиты.
— Нормально ты устроилась.
Она сняла пальто и повесила на плечики.
Не на крючок, как обычно в спешке, а аккуратно, расправив воротник.
— Ты о чём?
— Об ужине. Я целый день работал.
— Я тоже.
— Мы что, теперь будем выяснять, кто больше устал?
Вера прошла на кухню.
— Нет. Сегодня мы выясним, что ты рассказывал Светлане обо мне.
Андрей застыл с лопаткой в руке.
Потом положил её возле плиты.
— Ты ей звонила?
— Да.
— Зачем?
Вера села.
— Хотела понять, сколько лет не знаю собственной жизни.
Он отвернулся к окну.
— Всё не так просто.
— Расскажи.
— Ты сейчас всё равно ничего не услышишь.
— Попробуй.
Муж сел напротив. Провёл ладонью по столу, будто смахивал крошки.
— У нас давно нет близости.
Вера кивнула.
— Есть проблемы. Я предлагала поговорить.
— Ты предлагала мне к психологу идти.
— Вместе.
— Ну вот. Вместо того чтобы нормально…
Он не договорил.
Вера ждала.
— Светлана меня понимает, — сказал Андрей.
Ей вдруг стало почти любопытно.
— Что именно она понимает?
— Вер, не надо издеваться.
— Я не издеваюсь. Я хочу знать, что ты сказал ей про меня.
Он молчал.
— Что мы живём в разных комнатах? Что я тебя не люблю? Что держу квартирой?
Андрей поднял глаза.
— А разве нет?
Вера посмотрела вокруг.
На шкафчики, которые сама отмывала после ремонта. На стол, за которым они делали с детьми уроки. На маленький ожог у края столешницы — Андрей однажды поставил горячую сковороду.
— Нет, — сказала она. — Я думала, мы женаты.
Он ночевал дома.
Вера постелила себе в маленькой комнате.
Утром услышала, как муж собирается. Долго ходил по коридору, потом заглянул.
— Давай без резких движений.
Она сидела на диване, держа в руках чашку.
— Это каких?
— Не надо сейчас звонить детям. Маме моей. Людей подключать.
— Твоей маме я звонить не собиралась.
— И квартиру делить сгоряча не надо.
Вот она, квартира.
Купленная через семь лет после свадьбы. С первым взносом от продажи Вериной комнаты, с кредитом, который они выплачивали вдвоём.
— Сгоряча не буду, — сказала Вера.
Андрей заметно расслабился.
— Вот. Мы взрослые люди.
— Поэтому сначала всё обдумаем и оформим спокойно.
Он снова напрягся.
— Что оформим?
— Развод. И раздел.
— Ты уже всё решила?
Вера поставила чашку на тумбочку.
— А что ты предлагаешь?
Он открыл рот, потом закрыл.
За него ответа у неё больше не было.
Детям она рассказала через несколько дней.
Без подробностей про рыбу, конфеты и чужую мать.
Сказала, что у отца другая женщина и они будут разводиться.
Сын сразу вспыхнул:
— Я с ним поговорю.
— Не надо.
— Мам!
— Я не хочу, чтобы ты меня защищал кулаками или криком. Мне другое нужно.
— Что?
— В субботу съезди со мной квартиры посмотреть.
Он растерялся.
— Ты уже ищешь?
— Смотрю варианты.
Дочь плакала по телефону.
— Как он мог?
Вера сидела в автобусе и смотрела на проезжавшие мимо дома.
— Не знаю, Соня.
Она впервые позволила себе не искать объяснение чужому поступку.
Следующие месяцы оказались неприятными.
Андрей то становился подчёркнуто вежливым, то сердился из-за самых обычных вещей.
Почему она перестала стирать его одежду.
Почему не предупредила, что уедет на выходные.
Почему купила себе новый телефон.
— Старый же работал.
Вера посмотрела на коробку в своих руках.
— Уже плохо работал.
— Можно было посоветоваться.
Она подняла на него глаза.
Он понял и вышел.
Однажды предложил оставить всё как есть.
— Я пока не буду никуда уходить. Нам обоим надо успокоиться.
— Тебе негде жить?
— Не в этом дело.
Но дело, похоже, было именно в этом.
У Светланы жила мать. Квартира была небольшая. И одно дело — встречать мужчину с накрытым столом, совсем другое — поселить его вместе с вещами, инструментами и привычкой смотреть телевизор до часа ночи.
Вера не спрашивала, что там происходило.
Она училась не знать.
Самым трудным оказался не развод.
Самым трудным было перестать делать привычное.
В магазине рука сама тянулась к Андрееву любимому печенью.
Утром, поставив чайник, Вера доставала две чашки.
Увидев прогноз дождя, почти отправляла сообщение: «Возьми зонт».
Потом вспоминала.
И каждый раз чувствовала себя неловко, будто нарушала какой-то давний договор.
Однажды положила в корзину большую упаковку мяса. Постояла, посмотрела и отнесла обратно.
Купила небольшой кусок рыбы.
Той самой, дорогой, мимо которой раньше проходила.
Дома долго искала рецепт, пересолила соус и пересушила края.
Поела всё равно с удовольствием.
Не потому, что доказала что-то мужу.
Просто ей понравилась рыба.
Квартиру они продали ближе к осени.
До этого были переговоры, документы, встречи со специалистами. Андрей несколько раз менял решение, предлагал варианты, которые устраивали в основном его.
Вера не спорила на кухне.
Записывала предложение и говорила:
— Обсужу. Потом отвечу.
Раньше его раздражало, когда она долго выбирала занавески. Теперь раздражало, что она не принимает важное решение за пять минут.
В конце концов договорились.
Вера купила небольшую квартиру в доме рядом с парком. Без большой кухни, зато с широким подоконником.
Сын помог перевезти вещи.
Когда они занесли последнюю коробку, спросил:
— Мам, тебе шкаф собрать?
— Завтра соберём. Есть хочешь?
Он посмотрел на неё и осторожно улыбнулся.
— Хочу. Но могу сам приготовить.
Вера рассмеялась.
Первый раз за долгое время — легко, без усилия.
— Тогда готовь. Сковородка в коробке с полотенцами.
Они полчаса искали сковородку. Потом заказали пиццу и ели прямо на полу.
Андрей позвонил в ноябре.
— Как ты?
— Нормально.
— Освоилась?
— Да.
Помолчали.
— Я тут нашёл твой старый альбом. С фотографиями. Видимо, в инструменты попал при переезде.
— Передай сыну.
— Я могу сам привезти.
Вера посмотрела на стол. На нём лежал билет в театр, рядом сохли после мытья две груши.
Вечером должна была зайти соседка Тамара — они познакомились в лифте, разговорились, теперь иногда ходили вместе на спектакли.
— Лучше сыну, — повторила Вера.
Андрей вздохнул.
— Ты совсем чужая стала.
Она немного подумала.
— Нет. Просто теперь у меня своя жизнь.
Он хотел сказать ещё что-то, но не сказал.
Вера попрощалась.
Потом вытерла груши и положила их в вазу.
В начале зимы она всё-таки поехала на море.
Не в жару, как представляла раньше. На несколько дней, в небольшой приморский город. Подруга нашла недорогие билеты и позвала с собой.
Вера сначала начала привычно считать.
Потом открыла календарь отпусков и написала заявление.
Море было серым. Дул ветер, на набережной пахло кофе и мокрым деревом.
Они много ходили, ели горячую рыбу в маленьком кафе, вечерами разговаривали в гостиничном номере.
Утром перед отъездом подруга спросила:
— Не жалеешь?
Вера стояла у окна, держа чашку обеими руками.
— О поездке?
— Ты поняла.
Она посмотрела на людей внизу. Мужчина в красной куртке учил маленькую девочку не бояться набегающей волны. Девочка визжала, отскакивала и снова бежала к воде.
Вера не могла сказать, что рада случившемуся.
Не была рада.
Ей по-прежнему иногда становилось больно от старой песни, от запаха мужского одеколона, от случайно найденной фотографии.
Но жалела она о другом.
Что слишком долго считала собственное удобство чем-то необязательным.
— Жалею, что раньше сюда не приехала, — ответила она.
Подруга кивнула и ничего не стала добавлять.
