— Твоя дача теперь для отдыха золовки! — Глеб поставил чашку с утренним эспрессо на столешницу и как ни в чём не бывало потянулся к вазочке с миндальным печеньем. — Кристине с детьми и собакой в городе летом душно, а у тебя в «Сосновом берегу» два этажа и газон до самого леса пустуют всю рабочую неделю.
Я замерла с ключами от служебного автомобиля в руке. Было восемь утра пятницы: через час в головном офисе нашей аптечной сети «ФармаЛайн» начинался совет директоров по открытию четырёх новых филиалов в Казани, а на вечер у меня была запланирована поездка в мой загородный дом, чтобы в тишине отдохнуть после тяжёлого квартала.
— В каком смысле «теперь для отдыха золовки», Глеб? И почему ты ставишь меня перед фактом?
— А чего тут разводить бюрократию, Инга? — муж снисходительно махнул рукой. — Я вчера вечером отдал Кристине свой дубликат ключей от калитки и дома. Они уже заказали грузовое такси-минивэн на одиннадцать утра, грузят коляску, надувной бассейн и клетку с Баксом. Поживут до конца августа, воздухом подышат!
— Бакс — это тот самый невоспитанный лабрадор, который в прошлый приезд на день рождения изгрыз ножки у моих садовых кресел из ротанга и вытоптал все гортензии?
— Подумаешь, три куста помял! Собаке простор нужен! — Глеб раздражённо поморщился. — И вообще, хватит трястись над своими грядками. Ты коммерческий директор, зарабатываешь вчетверо больше нас всех, неужели родной сестре мужа крышу над головой на три месяца пожалеешь?
Я положила ключи обратно на консоль в прихожей и внимательно посмотрела на человека, за которого вышла замуж три года назад. Свой участок и зимний дом из клеёного бруса в охраняемом посёлке «Сосновый берег» я купила и построила за два года до знакомства с Глебом — вложила туда все средства от продажи бабушкиной квартиры и три свои годовые премии.
Глеб работал менеджером по закупкам картонной упаковки, получал шестьдесят пять тысяч рублей и к содержанию загородного дома не имел ни малейшего отношения: даже взносы за охрану посёлка и чистку дорог списывались с моей личной карты.
— Глеб, сейчас же позвони Кристине и скажи, чтобы отменяла такси. В моём доме никто жить до августа не будет.
— Никому я звонить не стану! — он резко поднялся из-за стола, скрестив руки на груди. — Я мужик в семье, я уже дал сестре слово! Если я сейчас дам заднюю, я перед Кристиной и матерью последним подкаблучником выглядеть буду! Смирись: они заедут в двенадцать дня и займут обе спальни на втором этаже.
— На втором этаже находится моя спальня и мой рабочий кабинет с документами компании.
— Ничего страшного, внизу на диване в гостиной поспишь, если на выходные приедешь! — Глеб уже направлялся к двери ванной. — Всё, тема закрыта, мне через полчаса на склад выезжать!
Я не стала повышать голос или стучать в закрытую дверь ванной. За шесть лет руководства коммерческим департаментом я давно усвоила: когда партнёр нарушает границы и пытается захватить чужой ресурс явочным порядком, спорить словами бессмысленно — нужно менять доступ к объекту.
Выйдя к своей машине во дворе, я села на водительское сиденье, открыла мобильное приложение собственника коттеджного посёлка «Сосновый берег» и набрала прямой номер начальника смены контрольно-пропускного пункта.
— Сергей Кузьмич, доброе утро. Это Инга Валерьевна с сорок второго участка.
— Здравия желаю, Инга Валерьевна! — бодро откликнулся в трубке отставной майор, который знал всех постоянных владельцев в лицо. — Вы к нам сегодня к вечеру собираетесь?
— Да, Сергей Кузьмич. Но до моего приезда у меня к вам важное распоряжение собственника. Прямо сейчас в личном кабинете я отозвала постоянный гостевой пропуск на автомобиль моего супруга Глеба и удалила его из списка лиц, имеющих право заказывать разовые пропуска на въезд.
— Принято, сейчас обновлю базу на мониторе… Да, вижу, отметка аннулирована. Кто-то посторонний пытается заехать?
— Около двенадцати дня к шлагбауму подъедет грузовой минивэн-такси с пассажирами, собакой и вещами. У них на руках может быть комплект ключей от моего дома, переданный без моего согласия. Ни машину, ни пеших гостей на территорию посёлка к сорок второму участку не пропускать ни под каким предлогом.
— Понял вас, Инга Валерьевна. По регламенту посёлка без подтверждения единственного собственника мы даже пешком через калитку никого не пропустим. Будьте спокойны, развернём у шлагбаума.
Поблагодарив Сергея Кузьмича, я сделала второй звонок — в сервисную службу посёлка — и заказала на четыре часа дня выезд штатного слесаря для полной замены цилиндров во входной двери дома и в замке калитки.
Совет директоров в офисе прошёл блестяще: мы утвердили бюджет развития на второе полугодие и согласовали контракты с поставщиками. А ровно в двенадцать пятнадцать, когда я вернулась в свой кабинет и открыла ноутбук, телефон на столе буквально заплясал от входящего вызова Глеба.
— Инга, ты что устроила?! — заорал муж так громко, что мне пришлось отодвинуть трубку от уха; на заднем плане визгливо кричала его сестра Кристина и лаял лабрадор. — Мы стоим у шлагбаума «Соснового берега», а твой упёртый Кузьмич не поднимает стрелу! Говорит, что моя заявка на пропуск такси аннулирована, да ещё и мою собственную машину из базы вычеркнули!
— Значит, ты тоже отпросился с работы и поехал сопровождать Кристину на мою дачу?
— Конечно поехал, надо же помочь сестре вещи разгрузить! — не унимался он. — Тут у таксиста уже платное ожидание по тридцать рублей в минуту капает, дети на жаре ноют, Бакс всю обшивку в салоне слюнями измазал! Немедленно позвони на охрану и прикажи пропустить минивэн!
— Я уже позвонила на охрану утром, Глеб. И приказала не пускать.
В трубке раздался шорох — судя по всему, Кристина вырвала смартфон из рук брата.
— Инга, ты в своём уме?! — заверещала золовка. — Мы за грузовое такси с другого конца города две тысячи восемьсот рублей отдали, полдня чемоданы и мангал паковали! Какое право ты имеешь нас перед будкой охраны позорить?! Глеб сказал, что мы за всё лето уже договорились!
Я слегка прищурилась. В этой фразе Кристины прозвучало одно очень любопытное слово.
— О чём именно вы договорились с Глебом, Кристина?
— Как о чём?! — возмущённо выпалила она, не заметив подвоха. — Я Глебу позавчера сорок пять тысяч рублей наличными в руки отдала — по пятнадцать тысяч в месяц по-родственному, за коммунальные расходы и аренду дома на лето! Мы поэтому от путёвки в пансионат отказались! А теперь твой сторож нас за забор не пускает!
На фоне послышался сдавленный возглас Глеба: «Кристина, замолчи, дура, зачем ты про деньги плетёшь?!».
Я медленно откинулась на спинку кожаного кресла в своём кабинете. Вот почему Глеб утром с такой яростью защищал своё «мужское слово». Он не просто решил пустить сестру с собакой в мой дом — он сдал мою собственность втайне от меня за сорок пять тысяч рублей наличными и положил эти деньги себе в карман.
— Вот как. — Я положила ладонь на стол. — То есть Глеб взял с тебя сорок пять тысяч рублей за аренду моего дома, за который я сама плачу все взносы и электричество?
— Инга, не слушай её, она всё перепутала! — снова перехватил трубку муж, и голос его вдруг стал суетливым и фальшивым. — Я эти деньги взял, чтобы потом газонокосилку новую на участок купить, сюрприз тебе хотел сделать! Инга, ну не позорь меня перед сестрой и таксистом, открой шлагбаум хотя бы на сегодня, а вечером мы с тобой всё обсудим!
— Сюрприз у тебя получился отличный, Глеб. Возвращай Кристине её сорок пять тысяч прямо сейчас у шлагбаума, оплачивай обратный рейс минивэна и передай дубликат ключей от дачи Сергею Кузьмичу под расписку. Если ключи не оставишь на посту — слесарь в четыре часа всё равно меняет замки, а стоимость вызова я удержу при разделе твоих коробок.
— Инга, у меня нет с собой этих сорока пяти тысяч! — сорвался на фальцет Глеб, а Кристина на заднем плане взвизгнула, выхватывая у него из бардачка квитанцию: «Какое сцепление, врун?! Ты за сорок две тысячи лодочный мотор и путёвку на рыболовную базу купил!». — Инга, по-человечески прошу, открой шлагбаум, иначе Кристина мне сейчас глаза выцарапает, а таксист полицию вызовет за простой!
— Занимай у мамы или расплачивайся с сестрой со своей зарплаты за упаковку. А на дачу вы не заедете.
Я завершила вызов и тут же открыла на рабочем компьютере портал Госуслуг. Поскольку общих детей и совместно нажитой недвижимости у нас с Глебом не было, заполнение заявления о расторжении брака заняло у меня ровно двенадцать минут.
В пять часов вечера я приехала в «Сосновый берег». На КПП Сергей Кузьмич с едва заметной улыбкой в усах протянул мне конверт со связкой ключей, которую Глеб был вынужден сдать под камерами.
— Шумный у вас родственник оказался, Инга Валерьевна, — Сергей Кузьмич покачал головой. — Сестра его тут у шлагбаума такую ревизию его бумажника устроила, что таксист даже счётчик ожидания выключил, стоял слушал. В итоге погрузили они свои баулы обратно в кузов и уехали в сторону города. А слесарь наш на вашем участке уже работу закончил, новые ключи у вас на веранде.
— Спасибо за службу, Сергей Кузьмич.
Когда я в восемь вечера вернулась в свою городскую квартиру, чтобы выставить чемоданы мужа, Глеб сидел на лестничной площадке на ступеньках — ключи от городской квартиры я предусмотрительно заблокировала верхним электронным ригелем с телефона ещё днём.
— Инга, мне на Госуслугах уведомление пришло о подаче на развод… — он поднялся со ступеньки, помятый, с красным следом от когтей лабрадора на рукаве рубашки. — Кристина заставила меня написать ей расписку на сорок пять тысяч до следующей пятницы, мать со мной не разговаривает, а на такси обратно я последние три тысячи отдал! Ну прости меня, бес попутал с этими деньгами, давай заявление отзовём?
— Твои три чемодана стоят в тамбуре за дверью, Глеб. Проверь по описи и распишись в получении. А развод назначен через месяц — не опаздывай в ЗАГС.
Я выкатила его чемоданы на площадку, забрала последний комплект ключей и закрыла дверь. Развод нам оформили ровно через месяц без единой имущественной претензии, а родная сестра Кристина подала на Глеба мировому судье иск о взыскании тех самых сорока пяти тысяч с процентами — в моём же сосновом доме у леса с того лета царили идеальный покой и тишина.
