— А ты чего глазами хлопаешь, деточка? — Злата Кузьминична поправила лаковую сумочку на сгибе локтя и победно зыркнула на бывшую невестку.
— Можешь не высматривать свой минивэн. Гришенька на нём ещё в семь утра укатил!
Анна так и вросла в асфальт у подъезда с двумя пластиковыми кассетами цветочной рассады в руках.
Парковочное место под старой липой, где с вечера стоял её песочный семиместный минивэн, было пустым. Зато прямо посреди тротуара возвышалась бывшая свекровь в бордовом кардигане на крупных пуговицах.
— То есть как это укатил? — Анна опустила кассеты с петуниями на деревянную лавочку у крыльца и выпрямилась.
— Ключ и документы на машину у меня дома на комоде лежат!
— А вот так! Нашёл в гараже свой запасной ключик, который зимой потерялся, завёл и поехал к Таечке! — с вызовом объявила Злата Кузьминична.
— Им за город надо, вещички на дачу перевезти. Не на горбу же молодой женщине коробки таскать!
— Какую ещё дачу, Злата Кузьминична? — пристально глянула на неё Анна.
— Вы что, на пару с сыном белены объелись?
— Ты со старшими-то тон сбавь! — одёрнула её свекровь.
— Гришенька женщину приличную нашёл, жизнь с чистого листа начинает! Могла бы и порадоваться за бывшего мужа!
С Григорием Анна развелась полгода назад после двадцати лет брака. Причина была стара как мир: в сорок восемь лет мужику вдруг приспичило доказать всем вокруг, что он ещё ого-го.
Предметом доказательств стала тридцатипятилетняя Таисия из соседней парикмахерской — дамочка с надутыми губами и запросами не по чину.
Когда расходились, пятнадцатилетний сын остался с Анной. Просторный семейный минивэн покупали три года назад в браке, но оформлен он был на Анну.
Она же два года в одиночку закрывала автокредит со своей зарплаты и доходов от большой загородной теплицы. Григорий в это время искал себя и менял работы как перчатки.
При разводе бывший муж бил себя пяткой в грудь и клялся, что машину оставляет жене и пацану.
Правда, официально переоформлять свою долю не спешил, а второй ключ якобы утопил на зимней рыбалке.
Да и про алименты на сына благополучно забыл уже четыре месяца как — видать, все деньжищи уходили на капризы новой пассии.
— Значит, в семь утра уехал? — уточнила Анна.
— Без страховки и без свидетельства о регистрации?
— А зачем ему твои бумажки? Тут ехать-то двадцать километров до моего садового товарищества! — отмахнулась Злата Кузьминична.
— Только Таечка думает, что Гриша ей коттедж с камином на лето снял. Ты уж не вздумай проболтаться, если он звонить будет!
— Красиво поёте, ничего не скажешь. Только мне сегодня рассаду заказчикам по посёлкам развозить.
— Совесть имей, Аня! — командирским голосом осадила её свекровь.
— Ты со своей ботвой и на маршрутке проедешься, не развалишься! А он же мужик, ему перед Таечкой марку держать надо!
— На моей машине марку держать? — иронично спросила Анна.
— И за мой счёт?
— На общей, деточка, на общей! В браке покупали, значит, половина Гришина! — Злата Кузьминична шагнула к крыльцу.
— Ты лучше не стой столбом, а поднимись и вынеси с лоджии двухместный надувной матрас и складные шезлонги. Я специально с утра за ними пришла!
— А варенья малинового им в дорожку не завернуть?
— Не ёрничай! — прицыкнула свекровь.
— Гриша мне строго наказал матрас забрать и документы на минивэн у тебя взять.
Они сейчас у Таечки загрузятся, на выезде из города кофейку попьют, а мы с тобой им туда матрас и бумаги на такси подвезём!
— Вот даже как? — Анна подняла бровь.
— И такси, небось, тоже я оплачиваю?
— Ну не я же с пенсии! — возмутилась Злата Кузьминична.
— У Таечки спинка нежная, она на моих дачных пружинах спать не привыкла! Живо неси матрас, мне некогда тут с тобой лясы точить!
Анна хотела ответить, но тут посмотрела на наручные часы. Половина девятого.
Если Григорий уехал в семь утра, то барахло Таисии он уже загрузил и как раз сейчас должен был остановиться у придорожной пекарни за городской чертой.
Она потерла переносицу и вдруг лукаво улыбнулась. Даже ругаться расхотелось. Как же удачно всё совпало.
— Чего ты скалишься? — насторожилась Злата Кузьминична.
— Думаешь, шутки шучу?
В эту самую секунду в кармане бордового кардигана свекрови заливисто запел телефон. Злата Кузьминична важно достала трубку и нажала кнопку приёма.
— Да, сынок! Уже подъезжаете к товариществу? Матрас я сейчас у неё заберу… Чего?! — лицо свекрови мгновенно вытянулось, а брови поползли под самую чёлку.
— Как не заводится?! Почему заглохла?!
Из динамика так громко неслось отборное мужское негодование, что слышно было на всё крыльцо.
— Мать честная! — ахнула Злата Кузьминична, прижимая ладонь к щеке.
— Гришенька, да как же так? А Таечка там с тобой? Держись, сынок, не нервничай! Сейчас мы с Анной примчимся и всё привезём!
Она спрятала телефон обратно и грозно уставилась на бывшую невестку.
— Слыхала?! Встали прямо на обочине за городом возле пекарни! Гришенька пошёл Таечке за пирожными, мотор заглушил, а обратно машина не заводится! Мигает вся и гудит!
— Надо же, какая неприятность, — с притворным сочувствием покачала головой Анна.
— И что же делать?
— Бегом бери основной ключ и документы на минивэн! — скомандовала свекровь.
— Гриша сказал, это в его старом ключе батарейка села или блокировка твоя дурацкая сработала! Живо за бумагами, поехали выручать отца твоего ребёнка!
— Без матраса поедем? — невинно уточнила Анна.
— А как же нежная спинка?
— Какой сейчас матрас, когда у меня сын на трассе позорится?! — замахала руками Злата Кузьминична.
— Одна нога здесь, другая там!
Долго уговаривать Анну не пришлось.
Она занесла кассеты с рассадой в тамбур под лестницей, поднялась к себе и забрала с комода документы вместе с основным брелоком, на котором висела маленькая чёрная метка.
Через двадцать минут такси высадило их на широкой площадке у выезда на загородную трассу, рядом с придорожной пекарней и бетонной автобусной остановкой.
Картина на обочине открывалась прелестная. Песочный минивэн стоял с задранным капотом и мигающей аварийкой.
Весь салон под самый потолок был набит клетчатыми баулами, коробками с обувью, чехлами с одеждой и огромным надувным розовым фламинго.
На переднем пассажирском сиденье гордо торчала глиняная кадка с ветвистым фикусом.
Вокруг капота коршуном кружил взмыленный Григорий в своей пижонской рыжей кожанке и светлых джинсах.
Чуть поодаль, прислонившись к металлическому отбойнику, надувала губы Таисия в светло-бежевом плаще и с картонным стаканчиком кофе.
— Аня! Ну наконец-то! — Григорий кинулся к бывшей жене, размахивая перепачканными ладонями.
— Ты что со сцеплением или с проводкой сотворила?! Торчим тут уже полчаса как три тополя на Плющихе! Давай сюда нормальный ключ!
— Доброе утро, Гриша, — миролюбиво поздоровалась Анна, не спеша доставать брелок из кармана куртки.
— Смотрю, ты основательно к переезду подготовился. Даже фламинго надул.
— Гриша, я не поняла, это ещё кто?! — капризно протянула Таисия, подходя ближе и оглядывая Анну с ног до головы.
— Ты же сказал, что сейчас приедет твой личный автомеханик с запасным чипом! При чём тут твоя бывшая жена?!
Григорий мгновенно пошёл красными пятнами и засуетился между двумя женщинами.
— Таечка, солнышко, не кипятись! — затараторил он, заискивающе заглядывая пассии в глаза.
— Просто запасной брелок у Ани дома оставался, вот мамуля её и захватила по дороге! Сейчас заведёмся и за пятнадцать минут долетим с ветерком!
— Личный автомеханик? — Анна насмешливо подняла бровь.
— Гриша, ты теперь так меня своим дамам представляешь? Оригинально.
— Ань, ну не начинай при посторонних! — сквозь зубы прошипел Григорий, отступая на полшага и косясь на Таисию.
— Уладим вопросик по-людски! Давай ключ и свидетельство, нам ехать пора, у Таи фикус на ветру мёрзнет!
— Погоди, Гришенька, — вмешалась Злата Кузьминична, расправляя плечи.
— Пусть сначала откроет и заведёт! А то вдруг там реально что-то поломалось, пока она свою рассаду мешками возила!
— Это кто тут рассаду возил?! — звонко переспросила Таисия, переводя подозрительный взгляд на Григория.
— Гриша! Ты же мне плёл, что этот минивэн твой личный, с салона купленный! И что бывшей ты его только по праздникам давал за хлебом съездить!
— Ну, Таечка, по сути-то он мой! — выдавил из себя Григорий, вытирая пот со лба рукавом кожанки.
— Я же глава семьи был, значит, и машина моя! Какая разница, на кого там бумажки выписаны?
— Большая разница, Гриша, — подала голос Анна и достала из кармана ламинированное свидетельство о регистрации.
— Машина оформлена на меня. И автокредит за неё два года платила я со своих теплиц, пока ты на диване потолок разглядывал.
У Таисии от возмущения даже стаканчик в руке дрогнул.
— Какой ещё автокредит?! — взвизгнула она.
— Ты же мне пел, что у тебя свой бизнес по автозапчастям и три машины в семье!
— Да мало ли что мужчина для красивого знакомства скажет! — встряла Злата Кузьминична, закрывая сына грудью.
— Зато он человек душевный и рукастый! Подумаешь, приукрасил чуток! Ты, Аня, тут комедию не ломай, отдавай брелок сыну!
— А брелок вам не поможет, Злата Кузьминична, — с лёгкой улыбкой ответила Анна.
— Пока я рядом с водительским креслом не сяду, минивэн с места не сдвинется.
Григорий остолбенел, хлопая глазами. До него наконец начало доходить.
— Анька… — сипло проговорил он.
— Так это не батарейка в ключе села? Это ты специально секретку в машину воткнула?!
У Анны на миг перехватило горло от того, с каким искренним, праведным негодованием на неё уставилась вся эта троица.
Она устало потерла виски, глядя на бывшего мужа в пижонской обновке, на свекровь с её вечным гонором и на расфуфыренную девицу с фикусом.
Двадцать лет она сглаживала углы, входила в положение, закрывала чужие долги — и они всерьёз решили, что на её шее можно кататься дальше.
— Я поставила, Гриша, — твёрдо сказала Анна.
— Ещё две недели назад. Аккурат после того, как твой сосед по гаражу проболтался, что ты собираешься мой минивэн на всё лето под чужую дачу приспособить.
— Да как у тебя совесть позволила от родного мужа замки ставить?! — заголосила Злата Кузьминична, прижимая ладони к щекам.
— Крохоборка злопамятная! Подумаешь, взял мужчина машину на выходные!
— На какие выходные, Злата Кузьминична? — Анна шагнула к свекрови.
— Он в семь утра как вор подкрался к подъезду, открыл мою машину утаённым ключом и покатил обслуживать чужую тётку!
Пока его собственный сын четвёртый месяц от отца ни копейки алиментов не видит!
Таисия у отбойника замерла и медленно повернулась к кавалеру.
— Четыре месяца не платишь?! — процедила она.
— Подожди… Так вот почему у тебя вчера на заправке и в пекарне банковская карта не сработала!
Тебе счета приставы за долги заблокировали, а я за твой бензин и булки своими кровными платила?!
— Таечка, да там бухгалтерия напутала! — зачастил Григорий, пятясь от разъярённой пассии к капоту.
— Я на той неделе всё закрою! Ну временные трудности у человека, с кем не бывает?!
— У тебя и коттедж загородный, небось, такие же «временные трудности»?! — наступала на него Таисия, топая каблуком по гравию.
— Куда ты меня везёшь вообще, сказочник?!
— Почему сказочник? — обиделась за сына Злата Кузьминична.
— У меня замечательный участок в «Ромашке»! Домик щитовой, крепкий, крыша почти не течёт, колодец через две улицы! Для здоровья самое то!
— Щитовой домик с колодцем?! — у Таисии перехватило голос от такой новости.
— Мне обещали двухэтажный дом с баней и бассейном! А вы меня в сарай на курьих ножках тащите?!
— Зато воздух сосновый, деточка! — не сдавалась свекровь.
— И огуречки свои на грядке!
Григорий понял, что почва уходит из-под ног, и метнулся обратно к бывшей жене, хватая её за рукав куртки.
— Ань! Анечка, выручай, ну не будь зверюгой! — взмолился он, заглядывая ей в лицо.
— Дай нам хотя бы до посёлка доехать и вещи выгрузить! Или сама за руль сядь и подбрось нас до маминой калитки! Ну не позорь меня перед женщиной на всю трассу!
— Ещё чего! — тут же подхватила Злата Кузьминична.
— Сама их отвези, раз уж устроила тут представление с блокировками! Не видишь, у людей нервный срыв из-за тебя!
Анна достала из кармана брелок с чёрной меткой и нажала кнопку. Послышался короткий писк, и крышка багажника плавно поползла вверх.
— Значит так, — звонко объявила Анна, глядя прямо в глаза бывшему мужу.
— Пять минут тебе на разгрузку. Выгружай барахло своей Таечки на обочину, дальше пешком потопаете!
— Ты в своём уме?! — ахнула Таисия.
— Куда я со шмотками и с фикусом посреди дороги денусь?!
— Дело хозяйское, — пожала плечами Анна.
— Вон в двух шагах автобусная остановка и лавочка под навесом. Автобус в город ходит каждый час, такси тоже никто не отменял.
А у меня, Гриша, заказы горят, мне рассаду людям везти надо!
— А если я ничего выгружать не стану?! — набычился Григорий, упирая руки в бока.
— Половина машины по закону моя! Никуда ты с места не тронешься!
— Не вопрос, — охотно согласилась Анна, садясь на водительское кресло и захлопывая капот рычажком из салона.
— Мотор уже работает. Через три минуты я выезжаю в соседний район.
Всё, что останется в кузове, пойдёт грузом для ящиков с перегноем. А розовый фламинго я соседским мальчишкам на пруд подарю!
Она включила передачу и чуть тронула педаль газа. Минивэн послушно качнулся вперёд.
— Стой! Стой, ненормальная, там же моя итальянская замша в коробках! — истошно завопила Таисия и первой вцепилась в воротник рыжей кожанки Григория.
— Чего встал как истукан?! Вытаскивай мои вещи живо, пока она их в навоз не закопала!
— Гришенька, фикус, фикус первым бери, горшок треснет! — закомандовала Злата Кузьминична, суетясь у открытого багажника.
Спорить с двумя кричащими женщинами Григорий не рискнул.
Кряхтя, чертыхаясь и обливаясь потом в своей модной кожанке, он за четыре минуты перетаскал все клетчатые баулы, обувные коробки, надувного фламинго и тяжёлую кадку с фикусом к бетонной остановке.
Таисия и пальцем не пошевелила, чтобы помочь.
Она только стояла под навесом, вызывала в телефоне такси обратно в город и на всю обочину костерила «нищеброда, вруна и маменькиного сынка», с которым связалась на свою голову.
Анна нажала кнопку закрытия багажника, помахала рукой застывшему у кучи тюков семейству и с удовольствием вырулила на трассу в сторону дома.
Роман с парикмахершей закончился в тот же день прямо на автобусной остановке.
Таисия погрузила свои коробки и фикус в приехавшее такси и укатила в город одна, даже не пустив Григория с матерью в салон.
А ещё через неделю бывший муж, смекнув, что с таким долгам по алиментам шутки плохи, как шёлковый подписал у нотариуса соглашение: оставил минивэн целиком за Анной в зачёт всех своих задолженностей перед сыном.
Правда, горбатого могила исправит. В начале сентября Григорий вдруг нарисовался у подъезда Анны с кульком дешёвых мятных пряников и виноватой улыбочкой.
Долго мялся у лавочки, вздыхал, а потом заявил, что «так уж и быть, ради пацана готов переступить через мужскую гордость и простить старые обиды».
Попросил только выделить ему полку в прихожей и пустить обратно на диван, а то у мамули в квартире развернуться негде.
Анна посмотрела на него, от души рассмеялась, загрузила в багажник минивэна ящики с осенней малиной и укатила по своим делам.
