Сын взял задаток за мою дачу, а я молча вынесла дарственную на сестру

— Лёня, тачку эту облезлую за сарай укати! — раздалось с улицы раньше, чем звякнуло кольцо калитки.

— И лейки пластмассовые с дорожки убери, весь вид у крыльца портят!

Фёкла Трофимовна разогнулась над клубничной грядкой и стянула с ладони брезентовую рукавицу. У распахнутой калитки в белоснежных замшевых кедах стояла невестка Юлия.

Она брезгливо обходила край укропной полосы и оглядывала шесть соток оценивающим прищуром. За её спиной переминался с ноги на ногу тридцативосьмилетний Леонид, то и дело сдвигая кепку на затылок.

— И вам доброе утро, — негромко отозвалась Фёкла Трофимовна.

— Какими судьбами в субботнюю рань? Два лета дорогу забывали, а тут без звонка нагрянули.

— Да разве до вас дозвонишься! — с ходу нашлась Юлия.

— Связь за городом вечно пропадает!

Фёкла Трофимовна только головой покачала. Телефон лежал в кармане садовых брюк, и за всё утро на него никто не звонил.

Свекрови шёл шестьдесят второй год. Два года как вышла на пенсию, но сидеть в четырёх стенах не любила.

Три дня в неделю выдавала карточки в регистратуре детской поликлиники, а с первых майских праздников перебиралась за город.

Единственному сыну и его супруге дача сроду не упиралась. Как весна и пора забор править или землю копать — у Лёни то аврал, то поясницу прихватило.

У Юлии вечно свежий маникюр и насморк от берёзовой пыльцы.

Зато в сентябре оба исправно подруливали к материнскому подъезду с пустым багажником: грузили мешки с картошкой, сетки лука и ящики душистой антоновки.

Угадайте, хоть раз за два сезона молодые спросили, как мать одна со старым участком управляется? Куда там!

А за прошлый год шесть соток изменились до неузнаваемости. Вместо покосившейся щитовой времянки вырос добротный зимний дом из светлого бруса под вишнёвой черепицей.

К углу подвели жёлтую газовую трубу, а вдоль крыльца положили широкий пологий настил со сварным железным поручнем.

Юлия прошлась по новой садовой плитке, тронула пальцем перила и недовольно поморщилась.

— Господи, Фёкла Трофимовна, ну зачем вы эту больничную рельсу у входа приварили? Только фасад портит!

— Чем тебе поручень помешал, Юля? — удивилась свекровь.

— Удобно подниматься, особенно после дождя.

— Да уродство какое-то казённое! — возмутилась невестка.

— И грядки в деревянных ящиках по пояс нагородили, будто огородом торговать собрались! Ладно, новый хозяин сам эти короба на дрова пустит.

Фёкла Трофимовна перекрыла кран у поливальной бочки и выпрямилась.

— Это о каком новом хозяине ты сейчас толкуешь?

Леонид смущённо кашлянул и сунул руки в карманы спортивных штанов. Юлия же ничуть не растерялась и двинулась было к ступеням веранды.

— А в комнатах у вас обои или вагонка? Надо бы шторы раздвинуть, чтобы светлее казалось!

— Стой где стоишь, Юля, и под окнами не кричи, — строго одёрнула её свекровь.

— Видишь, занавески плотно задёрнуты? Пойдёмте на скамейку под яблоню, раз приехали.

— Ой, да больно хотелось ваш беспорядок разглядывать, — хихикнула невестка, но к яблоне всё же свернула.

— Нам вообще некогда рассусоливать. Мы к вам по серьёзному семейному делу!

— Слушаю вас, — Фёкла Трофимовна присела на край деревянной лавки.

— Выкладывайте, что стряслось.

— Мам, тут такое дело… — начал издалека Леонид, с опаской поглядывая на жену.

— Пашке же в апреле восемнадцать стукнуло.

— Помню я, сколько внуку лет, — ответила мать.

— Подарок денежный ему на карту день в день перевела, и немалый.

— Ну да, перевела, — пробормотал сын.

— Парень совсем взрослый стал, школу заканчивает, в платный колледж документы готовит. Девчонка у него появилась. Тесно ему с нами в квартире толкаться!

— Пашенька, между прочим, даже «спасибо» бабушке в сообщении не черкнул, — заметила Фёкла Трофимовна.

— Где сам-то именинник? Хоть бы за калитку заглянул поздороваться.

— Ребёнок до четырёх утра за компьютером готовился, отсыпается! — вмешалась Юлия и надулась от важности.

— Пашеньке старт в жизни нужен, Фёкла Трофимовна! Свой отдельный угол в городе! Чтобы не хуже других ребят был, без всяких общаг и чужих квартир!

— Дело хорошее, — согласилась свекровь.

— Покупайте парню жильё. Я вам разве поперёк дороги стою?

— А с каких доходов нам покупать, если цены сейчас кусаются?! — вспылила Юлия.

— На первоначальный взнос копить пять лет придётся! Вот мы с Лёней всё и прикинули. Ваша дача после стройки, со скважиной и газом, тянет на отличную сумму!

— И что дальше? — спросила Фёкла Трофимовна.

— А то! — бодренько включился в спор Леонид.

— Продаём дачу в этом месяце, гасим больше половины за Пашкину студию в новостройке, а остаток мы с Юлькой в ипотеку возьмём!

Фёкла Трофимовна сняла вторую рукавицу и положила на скамейку рядом с собой.

— С чего вдруг моя дача пойдёт на продажу? Я здесь всё лето до самых заморозков жить намерена.

— Да зачем вам одной за городом зимний сруб с отоплением?! — затараторила невестка.

— Спину на грядках гнуть на седьмом десятке — только давление нагонять! Врачам потом с вами намучиться придётся!

— Мне на воздухе лучше, чем на асфальте в духоте, — возразила свекровь.

— В поликлинику три раза в неделю съезжу, а остальное время тут, в покое.

— Мам, ну тебе жалко, что ли? — заныл Леонид, пиная носком кроссовка сосновую шишку.

— Пашка у тебя внук единственный! По-родственному ведь просим, не чужому дяде отдаёшь!

Фёкла Трофимовна слушала сына, а в памяти всплыла позапрошлая зима. Тогда у неё среди ночи сорвало кран полотенцесушителя в ванной — кипяток хлестал по плитке, соседи снизу отчаянно стучали по трубам.

Она набрала Лёньку чуть свет, умоляла примчаться перекрыть стояк в подвале, но сын сонно пробубнил, что спешит в свой кирпичный гараж перебирать подвеску, и скинул номер платного сантехника.

А вечером того же дня перезвонил как ни в чём не бывало — просил одолжить прилично денег Юле на зимние сапоги.

— Это мы уже проходили, Лёня, — с прохладцей сказала мать.

— Пашке восемнадцать лет, руки и ноги целы. Хочет отдельный угол — пусть летом курьером побегает или на автомойку устроится, как соседские мальчишки.

— Пашеньку — на автомойку?! — изумилась Юлия.

— У ребёнка руки белые, он программистом будет!

— Значит, в общежитии поживёт, наука крепче в голову пойдёт, — не повела бровью Фёкла Трофимовна.

— А участок трогать не смейте. Тем более сюда на всё лето Карина перебралась, ей после операции сосновый воздух показан.

При имени тётки мужа Юлия криво улыбнулась и завела старую песню:

— Опять двадцать пять! При чём тут ваша Карина? У неё своя пенсия по инвалидности имеется, пусть в городском сквере на лавочке воздухом дышит!

— Карина мне сестра родная, Юля, — строго напомнила свекровь.

— А Пашенька — внук! — не унималась невестка.

— Вы ещё скажите, что бездетная сестра вам дороже родного сына с внуком! Что люди скажут, Фёкла Трофимовна?!

— Люди скажут, чтобы каждый в свой карман заглядывал, — отшила её мать.

— Закрыли тему! Ничего я продавать не стану, езжайте домой с богом.

Думаете, Леонид смутился и увёл зарвавшуюся супругу за ворота? Как же!

Сын стянул с головы кепку, провёл ею по взмокшему лбу и заговорил совсем другим тоном:

— Мам, хватит артачиться! Поздно уже заднюю включать!

— В смысле — поздно? — не поняла Фёкла Трофимовна.

— А в таком! — недовольно буркнул Леонид, пряча глаза.

— Я во вторник, пока ты в регистратуре сидела, привозил сюда мужика знакомого из нашего кооператива.

Он давно зимний дом рядом с городом ищет. Мы через штакетник с улицы сруб проверили, трубу газовую увидели — он с руками отрывает!

— И что же ты наделал, сынок? — негромко спросила мать.

— Задаток у него взял наличными! — признался Леонид.

— Немалый такой задаток, под честное слово, что сегодня в двенадцать часов комнаты внутри покажу и к лету на сделку выйдем!

— И половину мы уже потратили! — с напором вставила Юлия, словно хвасталась удачной покупкой.

— Пашеньке на восемнадцатилетие игровой компьютер мощный взяли и кресло широкое!

Если мы сегодня человеку от ворот поворот дадим, он с Лёни вдвойне больше стребует! Вы единственного сына опозорить перед людьми хотите?!

— Вы за моей спиной чужие деньги под мою крышу взяли?! — только и выговорила Фёкла Трофимовна.

— Да я всё разрулю, мам, не психуй! — замахал кепкой Леонид.

— Мы для тебя вообще шикарный вариант придумали! Зачем тебе осенью одной в двух комнатах куковать и за коммуналку переплачивать?

Юлия подалась вперёд и с широкой улыбкой объявила:

— Дачу продаём под студию Пашеньке, а вам в зале за шифоньером тахту поставим!

— Шторкой плотной отгородим, уютно будет! — радостно поддержал жену Леонид.

— Тахта пружинная, почти новая! Будешь Юльке по вечерам с ужинами помогать, а твою городскую квартиру жильцам сдадим — как раз платежи по Пашкиной ипотеке гасить!

Корона ведь не упадёт ради семьи потесниться?

Юлия проверила часы на телефоне и деловито скомандовала:

— Без четверти двенадцать покупатель у калитки будет! Собирайте свои садовые вещи в пакет, Фёкла Трофимовна, а я пока на веранде занавески раздвину и комнаты проветрю!

Фёкла Трофимовна стояла возле поливальной бочки и не сразу нашлась с ответом.

Она взяла со скамейки обе брезентовые рукавицы, сложила их ладонь к ладони, потом зачем-то снова взялась за чугунный вентиль бочки и попробовала закрутить его туже, хотя вода давно не текла.

— За шифоньер, значит, за шторку меня определили? — глуховато произнесла она.

— И жильцов в мою квартиру уже присмотрели?

— Ну а чего площадям зря пропадать, мам! — расцвёл Леонид и указал жене на крыльцо.

— Юль, иди открывай веранду, времени в обрез!

— Не смей подниматься на крыльцо, Юля, — уверенно сказала Фёкла Трофимовна.

Невестка даже ухом не повела — ступила каблуком на пологий деревянный настил. И тут за стеклом веранды раздвинулись плотные льняные шторы.

На крыльцо, опираясь на лёгкую трость с подлокотником и придерживаясь свободной рукой за сварной железный поручень, вышла Карина в просторной рубахе мятного цвета.

Юлия остолбенела посреди настила и не смогла выдавить ни звука.

— Доброе утро, племянничек, — вежливо произнесла Карина сверху.

— Шумите под окнами так, что и после укола не уснёшь. Так кого вы там за шифоньер на пружинную тахту селить надумали?

Леонид переменился в лице и скомкал кепку в кулаке:

— Тёть Карин… а вы чего в доме делаете? У нас сейчас покупатель приедет комнаты смотреть!

— Любопытно будет с ним познакомиться, — с лёгкой улыбкой ответила Карина.

— Заодно спрошу, с каких это пор племянники моё жильё без меня продают.

— Как это — ваше?! — прошипела сквозь зубы Юлия.

— Земля всю жизнь свекрови принадлежала!

— Земля да гнилая щитовая будка, в которой тазы под дождём стояли! — заговорила Фёкла Трофимовна, и прежней мягкости в её голосе не осталось.

— Помнишь, Лёня, я прошлой весной три раза тебе звонила, просила приехать хоть крыльцо подпереть? Что ты матери ответил? «Брось эту рухлядь, у меня шашлыки у тёщи и гараж не крашен»!

Леонид нервно сглотнул и не нашёлся что возразить.

— А на какие шиши, по-вашему, за одно лето зимний брус подняли, скважину пробурили и газ подвели? — чеканила каждое слово мать.

— Уж не на мои ли полставки из детской поликлиники?! Карина после операции, со второй группой инвалидности, на свой четвёртый этаж без лифта по сорок минут со слезами поднималась!

Она продала единственную свою комнату в городе и вложила сюда все сбережения без остатка!

Юлия сошла с настила обратно на плитку, поглядывая на веранду с растерянным видом.

— И настил этот пологий с железным поручнем, который тебе фасад портил, плотники под Каринину больную ногу ладили! — добавила Фёкла Трофимовна.

— И грядки высокие в коробах сбили, чтобы сестра с тростью до земли не гнулась!

Мы ещё в октябре съездили в райцентр, и я по совести переписала и землю, и новый дом на Карину. Потому что здесь всё её трудом и её деньгами построено!

— Мам, ну вы даёте… — жалобно выдавил Леонид.

— Мне же приятелю задаток вдвойне отдавать придётся, он с меня три шкуры сдерёт!

Тёть Карин, выручите, давайте всё-таки продадим сруб, а мы вам с Пашкиной ипотеки потом комнатку где-нибудь в посёлке присмотрим!

Карина прыснула со смеху и качнула головой:

— Комнатку за твоим шифоньером, Лёнечка? Э нет, дружок. Зови сюда своего покупателя, не стесняйся.

Я ему прямо с крыльца домовые бумаги с пропиской покажу — пусть полюбуется, чей дом ты через забор продавал. А про задаток и компьютеры сами за воротами объясняйтесь.

За забором на грунтовке как раз зашумел мотор подъехавшего внедорожника. Юлия накинулась на мужа прямо у яблони, напрочь позабыв о манерах:

— Дурак набитый! Говорила тебе, сначала у матери разузнай, откуда газ с брусом взялись, а потом деньги чужие хватай!

Чем рассчитываться станешь, делец?! Иди сам перед мужиком красней, я от стыда сгорю!

Супруги выскочили за калитку под дружный лай соседских собак, на ходу переругиваясь так, что эхо летело до самого леса.

Фёкла Трофимовна закрыла за ними калитку на деревянную вертушку и поднялась по настилу к сестре.

К середине июля Леониду пришлось за бесценок уступить соседу по кооперативу свой ненаглядный кирпичный гараж со смотровой ямой и комплектом зимней резины в придачу — иначе приятель грозил ославить его на все мастерские города.

Пересев на утреннюю маршрутку, сын дулся больше месяца.

Невестка же, случайно столкнувшись со свекровью возле поликлиники, прошла мимо с независимым видом, оживлённо рассказывая кому-то по телефону, что они «сами отказались от этого сырого участка, потому что у Пашеньки от сосновой хвои мигрень».

А в субботу под вечер телефон Фёклы Трофимовны зажужжал на садовом столике.

Пришло короткое сообщение от сына: «Мам, клубника ещё не отошла? Набери Пашке пару лукошек на витамины, я завтра к шлагбауму подъеду, чтоб к вам на участок не заходить».

Фёкла Трофимовна показала экран сестре, и обе от души расхохотались.

Отвечать было некогда: на плите уже вовсю шкварчала на сковороде молодая картошка с лисичками, а у ворот сигналила соседка со свежим яблочным пирогом к ужину.

Оцените статью
Сын взял задаток за мою дачу, а я молча вынесла дарственную на сестру
— А твоя сестра не обнаглела? Родители мне наследство оставили не для того, чтобы я гасила долги вашей семьи