Анна устроилась в уголке маленького кафе — том самом, где всегда пахло только что смолотым кофе и чуть подгоревшими тостами. Пальцы её как будто сами перебирали ложку в чашке, будто от этого зависело что-то большее, чем просто размешать сахар. Она ждала.
Он вошёл быстро, с лёгкой небрежной уверенностью тех, кто всегда знает — все взгляды на нём. Пальто было расстёгнуто, в руках — дорогой кожаный портфель, а в глазах такой блеск, что у женщин по залу на секунду захватывало дыхание.
— Анна? — спросил он, чуть наклонившись, будто они уже были соучастниками какого-то дела.
— Михаил, — ответила она, вставая, и вдруг поймала себя на улыбке.
Сели, заказали. Он заговорил — так, как говорят те, кто умеет увлекать не словом, а своей харизмой.
— Я вообще редко пью кофе, — признался Михаил, поправляя блестящие часы под светом лампы. — Но с вами… захотелось.
Анна подумала: «Ну да, конечно, случайно», но промолчала.
Он рассказывал о своём бизнесе — небольшом, но с амбициями. О планах, о том, как важно ловить момент.
— А вы, Анна, чем занимаетесь? — заинтересовался он, слегка наклонившись вперёд.
— Бухгалтер, — сказала она просто.
— Отлично! — оживился Михаил. — Чёткий ум и внимание к деталям — это редкость, особенно у женщин.
— Спасибо, — Анна чуть приподняла бровь.
— Не «спасибо», а правда, — подмигнул он. — Я восхищаюсь теми, кто умеет считать деньги. Я умею их зарабатывать, а считать… это уже искусство.
Она засмеялась — зря, потому что это был знак начала.
Через месяц они виделись почти каждый день. Михаил умел быть внимательным — цветы, двери, чай с бергамотом. Но умел и внезапно пропадать «по делам» на сутки.
— У нас будет своё дело, Анна, — говорил он с тем же блеском, что и в первый раз. — Не офис, не зарплата, а настоящая свобода.
— Свобода дорого стоит, — ответила она.
— Зато стоит того, — парировал он.
Показал бизнес-план — на глянцевой бумаге с графиками, где всё только вверх.
— Нужно немного вложиться, — сказал он легко. — Совсем чуть-чуть.
Чуть-чуть оказалось её сбережениями — теми, что мама оставила и предупреждала не трогать.
Но тогда Михаил смотрел так, будто будущее уже в их руках.
— Без тебя я не справлюсь, — сказал он, взяв её руку. — Это будет наше.
— Наше, — повторила Анна и впервые поверила.
Весной они поженились. Скромно, но весело. Гости шутили, что Михаил наконец стал серьёзным, а Анна — удачно вышла замуж. Подруга Ольга тихо сказала:
— Смотри, чтобы он не женился на твоей доброте, а не на тебе.
Анна усмехнулась:
— Ты всех подозреваешь.
Ольга пожала плечами.
Через полгода их квартира наполнилась коробками, бумагами, каталогами, папками.
— Михаил, может, отвезём это в офис? — осторожно предложила Анна.
— В офисе небезопасно, — отмахнулся он. — Здесь наш тыл.
Она убрала часть в кладовку, он вернул всё обратно в гостиную.
Символично, — подумала Анна. — Я убираю — он возвращает. Как в жизни.
За ужином он бросил:
— Анна, ты у нас с головой дружишь, да?
— Опасный вопрос, — усмехнулась она. — Что теперь?
— Нужно взять кредит. На твоё имя.
— Михаил, мы уже вложили мои деньги.
— Временно. Через три месяца вернём.
Она помолчала. Он смотрел так, что спорить бессмысленно.
— Я подумаю, — сказала она.
— Не думай, просто доверься, — улыбнулся он.
К осени Анна уже была экспертом по кредитам в трёх разных банках — срослось так, что знала теперь все их подводные камни и тонкости. Михаил при этом не переставал показывать свой фирменный талант — красиво говорить не только с ней, но и с кем угодно. Ну, а телефон у него почему-то регулярно «садился» именно по вечерам, как будто сговор был.
— Ты поздно, — заметила Анна в один из таких вечеров, когда он вошёл усталым.
— Переговоры, — бросил Михаил коротко, снимая пиджак.
— С кем? — не унималась она.
— С теми, кто может помочь нам выйти на новый уровень.
— Ага, — кивнула Анна с явным скепсисом. — А этот уровень случайно не блондинка в красном платье?
Он резко поднял на неё взгляд:
— Что за намёки?
— Не намёки, а наблюдения, — спокойно ответила она. — Бухгалтер, помнишь? Мы всё фиксируем.
Михаил усмехнулся, но в глазах была ледяная сталь:
— Ты ревнуешь, Аня. Ревность — признак неуверенности.
— А уверенность — признак хорошего адвоката, — парировала она, не отступая.
Он замолчал, и это молчание было тяжелее любого скандала.
В тот вечер Анна впервые села за ноутбук не для работы, а чтобы открыть папку «Личное». Между фотографиями с их свадьбы и отпусков начала складывать сканы договоров, квитанций, банковских выписок.
«На всякий случай», — думала она, хотя уже понимала, что этот самый случай точно наступит.
Утро началось с запаха жареной яичницы и чужого голоса из кухни. Сонная, Анна накинула халат и пошла выяснять, кто так рано решил устроить семейный завтрак.
За столом сидела Валентина Павловна — свекровь, всегда идеальная, в безупречно выглаженной блузке, с лицом, будто готовилась сейчас принимать экзамен. Перед ней — тарелка с омлетом, а рядом Михаил — словно мальчик, который привёл учительницу «на проверку».
— А вот и наша спящая красавица, — оценивающе сказала Валентина Павловна, осматривая Анну с ног до головы. — Михаил, ты говорил, что она рано встаёт?
— Обычно встаёт, мама, — ответил Михаил, хрустя хлебом.
Анна сделала глоток воды и улыбнулась так, чтобы не скрипнули зубы.
— Ну да, но сегодня я решила дать себе выходной от бодрствования в шесть утра.
— А я встаю в пять, — гордо заметила свекровь. — И успеваю и завтрак приготовить, и порядок навести. У женщины ведь дом — на первом месте.
— У женщины на пенсии, — мягко вставила Анна, включая чайник.
Михаил покашлял:
— Мама просто хотела сказать, что…
— Я всё поняла, — перебила Анна. — Спасибо за урок ранних подъёмов. Учту.
Спустя час, когда Валентина Павловна уже хозяйничала в кладовке, переставляя коробки с документами, Анна поняла, что утро только начинается.
— Вот это что? — спросила свекровь, доставая папку с квитанциями.
— Это мои документы, — спокойно ответила Анна, забирая папку.
— Наши, — поправила её свекровь. — Всё же семейные.
— Не совсем, — Анна положила папку обратно. — Это лично моё.
Свекровь посмотрела на Михаила:
— Ты, сынок, хоть порядок наведи. А то у вас тут демократия, как в коммуналке.
— Всё под контролем, мама, — сказал Михаил, но его взгляд на Анне был тяжёлым, предупреждающим.
Вечером, когда свекровь ушла, Михаил сел напротив Анны.
— Ты могла бы быть помягче, — начал он.
— А ты мог бы предупредить, что утром у нас будет ревизия, — парировала она.
— Это моя мама, — сказал он, будто всё объяснил.
— И что? Теперь всё, что моё, сразу становится вашим? — Анна уже не могла скрыть усталость.
— Мы семья, — сказал Михаил.
— Семья, где я оформляю кредиты, а твоя мама решает, куда ставить коробки. Вот и вся модель.
Он откинулся на спинку стула:
— Я не хочу ссориться.
— Конечно, ты хочешь, чтобы я всё молча подписывала и улыбалась, — ответила Анна.
Через неделю Анна застала Валентину Павловну в спальне.
— Ищу простыни, — невозмутимо сказала свекровь. — Они у вас неправильно сложены.
— Может, ещё бельё проверим? — усмехнулась Анна. — Вдруг я не по-семейному стираю?
— Вот эта твоя ирония, Аня, — вздохнула свекровь. — Она только разрушает отношения. Женщина должна быть мягче.
— А мужчина должен уважать чужие вещи, — сказала Анна, глядя в глаза.
Поздним вечером Михаил вернулся с новостью:
— Мы подаём заявку на ещё один кредит.
— На твоё имя? — спросила Анна.
— На твоё, конечно. У меня и так нагрузка большая.
— Михаил, хватит.
— Мы уже почти у цели, Аня. Ещё чуть-чуть — и у нас сеть точек по всей области.
— У нас? Или у тебя?
Он наклонился ближе:
— Ты мне не доверяешь?
— Доверяю, — сказала Анна, — но не настолько, чтобы остаться без штанов.
На следующий день Валентина Павловна снова появилась у них в гостях — с этим своим набором «полезных советов», которые больше походили на навязчивые указания.
— Аня, ты, конечно, молодая, но в бизнесе нужна мужская рука. Женщины слишком эмоциональны, — заявила она как непререкаемый факт.
— Ну да, мы же все время тратим деньги на туфли, — усмехнулась Анна, — особенно если эти деньги — кредиты на бизнес мужа.
— Ты же понимаешь, что это в наших общих интересах, — вмешался Михаил, пытаясь сгладить углы.
— Понимаю, — спокойно сказала Анна. — Общие интересы — это общие долги, знаешь ли.
Свекровь покачала головой, как будто разговаривала с непослушным ребёнком:
— С тобой, Аня, сложно. Михаилу нужна поддержка, а не твои бухгалтерские сомнения.
— А мне нужна честность, а не блестящие презентации, — ответила Анна. — Но, похоже, у нас с вами разные приоритеты.
Той ночью Анна снова открыла папку «Личное». Там уже лежали копии всех договоров, кредитных заявок и даже фотографии Михаила с теми самыми «инвесторами» — где блондинка в красном платье смотрела на него совсем не по-дружески.
«Без сантиментов», — подумала Анна, закрывая ноутбук.
Она ещё не знала, что следующий визит Валентины Павловны закончится тем, что Михаил выгонит её из квартиры на пару ночей — «для остывания». Но предчувствовала: скоро начнётся настоящая война.
Анна сидела на кухне в тишине — только холодильник гудел, словно соседка, которая всё про всех знает. На столе перед ней аккуратно лежали документы, переписки, банковские выписки. Она ждала звонка от своего юриста — сухого, но надёжного Петра Николаевича.
Телефон зазвонил.
— Анна, мы подаём, — сказал он сразу, без лишних слов. — Всё есть. Готовьтесь к грязной войне, но правда будет на нашей стороне.
— Я готова, — ответила она, хоть внутри и трясло.
Через неделю всё пошло наперекосяк. Михаил вернулся домой с матерью. Та зашла первой, с видом хозяйки, которой принадлежит вся квартира.
— Аня, мы решили, — заявила Валентина Павловна, снимая перчатки, — тебе надо временно съехать.
— Почему? — спросила Анна, не вставая.
— Нам нужно пространство, — вмешался Михаил. — Хочется сделать из квартиры офис.
— Отлично, — сказала Анна. — Начнём с того, что это МОЯ квартира.
— Ваша? — свекровь приподняла брови. — Ну, Анечка, это же уже общее имущество.
Анна медленно встала.
— Валентина Павловна, у нас с вами разные представления о слове «общее».
— Ты сама всё подписывала, — резко сказал Михаил. — Кредиты, переводы — ты знала.
— Да, знала, — сказала Анна прямо в глаза. — Поэтому у меня есть копии. И не забудь, милый, что я в этой квартире прописана одна.
Михаил шагнул к ней:
— Ты мне угрожаешь?
— Нет, — усмехнулась она. — Просто напоминаю.
Суд прошёл быстро, но шумно. Михаил пытался выглядеть уверенным, мать играла роль бедной старушки, которую невестка выгоняет на улицу. Но Пётр Николаевич играл по-другому.
— Ваша честь, — спокойно говорил он, показывая документы, — все деньги, вложенные в бизнес, — личные накопления моей доверительницы. Кредиты оформлены на неё, а бизнес — на господина Михаила. Есть доказательства, что деньги тратились не на заявленные проекты.
Михаил нервно перелистывал бумаги, свекровь бросала в Анну взгляды, будто в старину на костёр.
Решение суда стало финалом:
— Признать право Анны Сергеевны на 60% доли в бизнесе и обязать Михаила Ивановича выплатить компенсацию в течение трёх месяцев.
Анна стояла у здания суда и впервые за долгое время дышала спокойно. Михаил прошёл мимо, не взглянув.
Валентина Павловна, шипя сквозь зубы, сказала:
— Ты ещё пожалеешь.
Анна улыбнулась:
— Я уже пожалела. Но это было до сегодняшнего дня.
Через месяц она открыла своё кафе — светлое, просторное, с большими окнами и запахом свежемолотого кофе — того самого, который пахнет надеждой.
За столиком у окна сидел Пётр Николаевич, пил чай и листал газету.
— Ну что, Анна Сергеевна, — сказал он, — теперь вы сами себе хозяйка.
— Да, — ответила она. — И больше никакой Михаил не скажет мне, что моё, а что «наше».
Она посмотрела на улицу. Зима только начиналась, но внутри у неё уже было лето.
