— Ты переоформил наши путевки на Бали своим родителям на их годовщину, хотя половину заплатила я? Твоей маме «так захотелось»?
Марина стояла посреди гостиной, сжимая в руке телефон. На экране красовалось уведомление от турагентства: «Бронирование изменено. Новые пассажиры: Кузнецов Виктор Павлович, Кузнецова Людмила Сергеевна».
— Маринка, ну подожди, дай объяснить, — Олег поднялся с дивана, протягивая руки примирительно. — Это не совсем так.
— Не совсем? — голос Марины дрожал. — Олег, мы планировали этот отпуск полгода! Я откладывала с каждой зарплаты!
— Я знаю, милая, я всё понимаю…
— Ничего ты не понимаешь! — Марина швырнула телефон на диван. — У твоих родителей годовщина каждый год! А у нас с тобой давно не было нормального отдыха! Последний раз мы куда-то ездили три года назад, и то за город, и то это был корпоратив с твоим отделом, где я готовила для пятнадцати человек!
Олег потер лицо ладонями. За окном сгущались октябрьские сумерки, в квартире стало зябко.
— Понимаешь, мама вчера позвонила. Расплакалась по телефону, — начал он тихо. — Сказала, что папа совсем сдал. После того инфаркта в июне он как будто погас. Не улыбается, не шутит. Врачи говорят, нужна смена обстановки, положительные эмоции.
— И что, единственный способ — украсть наш отпуск? — Марина обхватила себя руками. — Ты хоть спросил меня? Хоть намекнул?
— Я боялся, что ты не поймешь.
— Не пойму?! — Марина взвилась. — Олег, твоя мать звонит тебе каждый божий день! Каждый! У неё всегда что-то болит, кого-то обидели, что-то нужно! А ты бежишь к ней по первому писку!
— Она моя мать!
— А я кто? Случайная соседка?
Олег сжал кулаки, пытаясь удержать раздражение.
— Марина, им шестьдесят два и шестьдесят. Сколько лет им осталось? Десять? Пятнадцать, если повезет? А нам с тобой по тридцать. У нас впереди куча времени для путешествий.
— У нас с тобой может и не быть времени, если так пойдет дальше! — выкрикнула Марина. — Ты вообще понимаешь, что сделал? Ты принял решение за двоих! За деньги двоих! Без единого слова мне!
— Я верну твою часть, — пробормотал Олег. — Все сто двадцать семь тысяч. В течение месяца.
— Дело не в деньгах! — Марина схватилась за голову. — Господи, ну как ты не понимаешь! Дело в том, что ты даже не счел нужным со мной посоветоваться! Для тебя я — пустое место!
— Не говори глупости.
— Глупости? Хорошо, давай вспомним. Прошлым летом ты отдал твоей маме нашу новую мультиварку, потому что «у мамы старая сломалась». Весной ты взял мою премию — десять тысяч! — на ремонт их дачи. В январе…
— Хватит! — рявкнул Олег. — Я устал от твоих подсчетов! Да, я помогаю родителям! Я нормальный сын, в отличие от некоторых!
Марина побледнела.
— Ты о чем сейчас? О том, что мои родители умерли, когда мне было двадцать? Хочешь упрекнуть меня в том, что мне не с кем консультироваться, как тебе повыгоднее тратить семейный бюджет?
— Я не это имел в виду, — Олег отвернулся к окну. — Прости.
Повисла тяжелая пауза. Где-то за стеной заплакал младенец.
— Знаешь, что больше всего обидно? — голос Марины стал тихим, почти бесцветным. — Не то, что улетят твои родители вместо нас. А то, что ты даже не подумал спросить. Для тебя это было очевидно. «Мама захотела — значит, так и будет». А что хочет Марина, какие у Марины планы, о чем Марина мечтала полгода — это вообще не важно.
— Важно, — Олег повернулся к ней. — Конечно, важно. Просто… папа после инфаркта… Мама говорит, врачи настаивают на курортном лечении.
— Врачи настаивают на Бали? — усмехнулась Марина. — На конкретно наших датах, в конкретном отеле? Может, они еще номер выбрали — с видом на океан?
— Ты издеваешься.
— Я пытаюсь понять логику! — Марина подняла руки. — Олег, если твоему отцу нужно лечение, есть санатории! Есть специализированные программы! Бали — это не лечение, это экзотический отдых! Дорогущий отдых, который мы с тобой планировали для себя!
— Мама сказала, что смена климата, океан, тепло — это как раз то, что нужно папе. Она читала статьи.
— Твоя мама всегда читает какие-то статьи, когда ей что-то нужно, — Марина села на подлокотник кресла. — Помнишь, когда мы хотели завести ребенка? Она вдруг стала присылать исследования о том, как беременность старит женщину и разрушает карьеру.
— Это было давно. И к делу не относится.
— Ещё как относится! Твоя мать всегда находит «веские причины», чтобы получить желаемое. А ты всегда находишь способ ей это дать. За наш счет.
Олег медленно опустился обратно на диван.
— Знаешь, Марина, может быть, я действительно слишком много делаю для родителей. Может быть. Но они меня вырастили, выучили, поставили на ноги. Папа работал на двух работах, чтобы я в институт поступил. Мама…
— Мама тебя до сих пор считает собственностью, — перебила Марина. — Ты для неё не взрослый мужчина, а вечный мальчик, который должен бросать всё по её требованию.
— Это моя семья!
— А я что? — Марина встала, подошла к нему вплотную. — Олег, мы расписаны пять лет. Пять лет! Когда я стану для тебя семьей? Когда мои интересы станут хоть немного важнее прихотей твоей матери?
— Это не прихоть. Папе действительно плохо.
— Тогда почему мама заказывала в турагентстве экскурсии на вулканы и дайвинг? — Марина достала телефон, ткнула в экран. — Вот, смотри. Письмо пришло и мне тоже, я же была в копии. «Дополнительные услуги для Кузнецовых». Подъем на Агунг, снорклинг у островов Нуса, spa-программа. Какое это лечение после инфаркта?
Олег молчал, уставившись в пол.
— Тебя обманули, — сказала Марина мягче. — Твоя мама захотела на Бали, вот и всё. Инфаркт у твоего отца был четыре месяца назад, он уже восстановился, сам ходит на рыбалку. А ты поверил в очередную историю.
— Даже если так, — Олег поднял голову, — разве это так страшно? Подарить родителям красивое путешествие на годовщину? У них никогда не было возможности съездить куда-то далеко.
— На мои деньги! — Марина почувствовала, как внутри снова закипает гнев. — Олег, ты хоть понимаешь? Я три месяца откладывала! Отказывала себе во всем! Не покупала новые сапоги, хотя старые развалились! Не ходила с девочками в кафе! Каждый рубль считала!
— И что ты хочешь? Чтобы я позвонил родителям и сказал: «Извините, ошибочка вышла, путевки мы вам не даем»? На неделе до вылета?
— Хочу, чтобы ты понял — так нельзя! — Марина чувствовала, как к горлу подкатывают слезы. — Нельзя распоряжаться общим как своим личным! Нельзя ставить меня перед фактом!
— Хорошо, — Олег встал, пошел к вешалке. — Я понял. Ты права. Я виноват. Доволен ответ?
— Куда ты?
— К родителям. Скажу, что путевки остаются нам. Пусть мама рыдает, пусть папе станет совсем плохо от расстройства. Зато справедливость восторжествует.
— Ты меня шантажируешь? — прошептала Марина. — Сейчас ты серьезно меня шантажируешь?
— Я просто иду решать проблему, которую ты обозначила.
— Стой, — Марина схватила его за руку. — Не смей делать из меня чудовище. Не ты виноват — а я теперь буду той, кто отобрал у пожилых людей отпуск? Как удобно!
Олег высвободил руку.
— Тогда чего ты хочешь, Марина? Объясни мне, чего ты вообще хочешь!
— Хочу, чтобы ты перестал ставить свою мать выше меня! — закричала Марина. — Хочу, чтобы хоть раз, хоть один чертов раз ты встал на мою сторону! Хочу, чтобы мы были командой, а не я одна против вас всех!
— Это твои фантазии. Никто против тебя не…
— Позавчера твоя мать назвала меня эгоисткой, — перебила Марина. — При тебе. За столом. Сказала, что я «думаю только о себе» и «не умею жертвовать ради семьи». Ты что-то возразил? Защитил меня? Нет. Ты налил себе чаю и сделал вид, что не слышал.
— Она не это имела в виду…
— Что она имела в виду?! — Марина чувствовала, как по щекам текут слезы. — Олег, твоя мать меня ненавидит! С первого дня! Ей никто не нужен рядом с тобой! А ты закрываешь на это глаза, потому что так проще!
— Мама тебя не ненавидит. Она просто… сложный человек.
— Она манипулятор и тиран, — выдохнула Марина. — И ты ей позволяешь. Каждый раз. Позволяешь управлять нашей жизнью, нашими деньгами, нашими решениями.
Олег прислонился лбом к двери.
— Что мне делать, Марина? Скажи, что мне делать? Они мои родители. Я не могу просто отрезать их.
— Я не прошу отрезать, — Марина подошла, обняла его сзади. — Я прошу увидеть границы. Помогать — это нормально. Навещать, поддерживать — это правильно. Но нельзя жертвовать нашим браком ради их прихотей. Понимаешь?
— Понимаю, — глухо ответил Олег. — Но сейчас уже поздно что-то менять. Путевки переоформлены. Родители в курсе, мама уже купила новые купальники.
Марина отстранилась, вытерла слезы.
— Знаешь что? Пусть летят. Пусть. Но это последний раз, Олег. Последний раз, когда твоя мать получает то, что хочет, за мой счет.
— Я верну деньги…
— Дело не в деньгах! — Марина устало покачала головой. — Совсем не в деньгах. Дело в уважении. В том, что я для тебя значу. Или не значу ничего.
— Значишь. Конечно, значишь.
— Тогда докажи. В следующий раз, когда твоя мама позвонит с очередной «срочной необходимостью», скажи ей, что посоветуешься со мной. Просто скажи: «Мама, я подумаю, обсужу с Мариной». Сможешь?
Олег медлил с ответом. И в этой паузе Марина увидела правду — он не сможет. Или не захочет.
— Я попробую, — наконец выдавил он.
— Попробуй, — Марина прошла в спальню. — А я пока подумаю, хочу ли я продолжать быть в браке, где моё мнение ничего не весит.
Дверь за ней закрылась тихо, но в этой тишине прозвучал оглушительный приговор. Олег остался стоять в прихожей, глядя на телефон. На экране высветилось сообщение от матери: «Сынок, мы так счастливы! Спасибо тебе огромное! Ты лучший сын на свете!»
Он медленно опустился на пол, прислонившись спиной к двери. За окном моросил дождь. Где-то через несколько тысяч километров светило солнце Бали — солнце, которое должно было согревать его и Марину, а теперь будет согревать совсем других людей.
И впервые за тридцать лет Олег задумался: а чего на самом деле хочет он сам?
