Тяжелый мельхиоровый поднос неприятно давил на предплечье, но Инна держала спину идеально ровно. В закрытом загородном ресторане «Хвойный» по-другому было нельзя. За массивными дубовыми дверями VIP-зала решались вопросы, о которых не писали в новостях.
Внутри пахло мясом, приготовленным на углях, розмарином и дорогой полиролью, которой каждое утро натирали стеновые панели. Инна бесшумно ступала по мягкому ковру, убирая пустые тарелки с остатками закусок. Ей было двадцать пять. Строгая белая блузка, идеально выглаженная черная юбка и тугой пучок волос — типичная униформа, за которой никто из гостей не видел человека.
А ведь еще четыре года назад она блестяще защищала курсовые по международному корпоративному праву. Инна свободно владела немецким и английским, часами просиживала в библиотеке, разбирая сложные прецеденты. Всё закончилось в один месяц. Ее отец, добрый и доверчивый строитель, связался с нечестными подрядчиками. Его бригада выполнила огромный объем работ, но денег они так и не увидели. Долги, суды, постоянный стресс — всё это оказалось слишком тяжелым испытанием. Отца не стало, он оставил семье лишь пухлую папку с неоплаченными счетами. Инне пришлось забрать документы с последнего курса и пойти туда, где давали хорошие чаевые.
За широким круглым столом сегодня сидели трое.
Первым был Борис Аркадьевич — тучный, шумный владелец крупной строительной фирмы. Он постоянно теребил массивные часы на запястье и громко смеялся, даже когда шутки были совсем плоскими.
Рядом суетился его помощник Игорь, молодой парень, который никак не мог усидеть на месте и постоянно озирался по сторонам.
А напротив них сидел господин Вебер — сухощавый, подтянутый инвестор из Германии. Он ел медленно, аккуратно орудуя ножом и вилкой, и внимательно слушал переводчика. Вебер приехал, чтобы профинансировать строительство огромного эко-курорта на берегу озера.
— Переведите ему, — громко басил Борис, промокая губы салфеткой. — Что наша компания гарантирует высший стандарт. Все рабочие оформлены кристально чисто. Полный соцпакет, как положено! Мы ценим людей.
Переводчик монотонно перевел фразу на немецкий. Вебер сдержанно кивнул, отложил приборы и произнес несколько слов.
— Господин Вебер говорит, что для его холдинга этичность труда — это фундамент, — озвучил переводчик. — Он просит прощения, ему нужно сделать важный звонок партнерам. Буквально пять минут.
Немец поднялся, извинился и вышел в коридор, прикрыв за собой тяжелую дверь. Переводчик тактично вышел следом.
Как только щелкнул замок, маска благодушия моментально слетела с лица Бориса. Он тяжело откинулся на спинку кресла и посмотрел на своего помощника.
— Достал уже со своей этикой, — процедил подрядчик, брезгливо отодвигая от себя тарелку. — Игорь, ты бумаги для работяг подготовил? Они там на улице мерзнут, ждут.
— Да, Борис Аркадьевич, — засуетился помощник, доставая из кожаного портфеля стопку документов. — Всё как вы сказали. Сверху титульный лист на русском с общими фразами. А в конце, мелким шрифтом, приложение на английском. Веберу покажем только первую страницу, он всё равно кириллицу не понимает.
Инна в этот момент как раз наливала воду в стакан Игоря. Она замерла. Ее взгляд невольно упал на верхний лист, который помощник небрежно бросил на край стола.
Она узнала этот специфический канцелярский стиль. «The employee voluntarily agrees to work irregular hours without financial compensation…» Добровольное согласие на ненормированный график без денежной компенсации. И чуть ниже: полный отказ от претензий к компании в случае производственных травм.
— Игорь, ты им главное зубы заговори, — наставлял Борис, ковыряя зубочисткой в зубах. — Скажи, что английский текст — это просто согласие на обработку данных для немцев. Мужики простые, из деревень приехали, им этот иностранный язык побоку. Подпишут. А потом, если кто-то из них с лесов сорвется или переработает, мы по документам чисты. Никаких выплат.
Вода из кувшина, который держала Инна, чуть не пролилась мимо стакана. Она вспомнила своего отца. Вспомнила его огрубевшие от цемента руки и тот потерянный взгляд, когда он понял, что его бригаду просто кинули на деньги, прикрывшись хитрым договором.
Девушка поставила кувшин на стол. Медленно, стараясь не выдать дрожь в руках.
— Извините, — негромко, но очень отчетливо произнесла она. — То, что вы делаете — это прямое нарушение закона. Вы подсовываете людям документы, которые лишают их всех прав.
Борис замер с зубочисткой в руке. Он медленно повернул голову. Его маленькие глазки сузились, оценивающе пробежавшись по ее форменной одежде.
— Чего? — скривился он так, будто увидел в тарелке что-то противное.
— Я прочитала пункт в приложении, — Инна смотрела прямо на него. — Это грабительские условия. Вы собираетесь заставить людей работать бесплатно на иностранного инвестора, который уверен, что вы ведете честный бизнес.
Игорь от страха съежился и начал поспешно собирать листы обратно в папку. А Борис вдруг грубо и коротко хохотнул.
— Девочка, — он подался вперед, опираясь тяжелыми локтями на стол. — Ты не понимаешь, что здесь написано. Это большой бизнес. Твоя задача — хлебную корзинку вовремя менять и тарелки уносить. Вот и иди, протирай стаканы. И чтобы я твоего голоса больше не слышал, иначе завтра вылетишь отсюда с позором. Усекла?
В коридоре послышались шаги. Борис мгновенно откинулся назад и нацепил на лицо широкую улыбку. Дверь открылась, и в зал вернулся господин Вебер вместе с переводчиком.
— Ну что, коллеги, — бодро хлопнул в ладоши подрядчик. — Предлагаю перейти к делу. Рабочие бригады ждут нас на заднем дворе ресторана. Я организовал для них горячий чай. Выйдем, поприветствуем людей, подпишем бумаги на капоте моей машины, так сказать, в неформальной обстановке, и начнем работать!
Вебер благосклонно кивнул. Мужчины начали собираться. Инна молча отошла к буфету. У неё всё кипело внутри от такой наглости. Страх потерять работу боролся с острым чувством несправедливости. Она посмотрела в огромное панорамное окно. На улице начинал накрапывать мелкий, неприятный дождь. Возле черных внедорожников топтались около сорока мужчин. В потертых куртках, с натянутыми на уши шапками. Они переминались с ноги на ногу, согревая руки дыханием.
Инна решительно развязала черный фартук и бросила его на стойку.
Она вышла на улицу как раз в тот момент, когда Борис распинался перед рабочими. Вебер стоял чуть поодаль, натянув воротник кашемирового пальто, и с интересом наблюдал за процессом.
— Мужики! — вещал Борис, раздавая из толстой папки договоры. — Работа будет тяжелая, но честная! Деньги платим вовремя. Сейчас быстренько пробегаемся по тексту, ставим подписи на последней странице и по автобусам.
Крупный, плечистый рабочий лет пятидесяти с густой щетиной — его звали Макар — недоверчиво покрутил в руках скрепленные листы.
— Борис Аркадьевич, а чего тут половина не по-нашему написана? — спросил он хриплым голосом. — Буквы какие-то нерусские.
— Макар, ну ты как маленький, ей-богу! — деланно рассмеялся подрядчик, похлопывая мужчину по плечу. — Это для немецкого начальства. Согласие на то, что мы ваши паспорта в базу заносим. Формальность! Не задерживай очередь, подписывай давай.
Макар неуверенно достал из кармана ручку и уже приставил ее к бумаге.
— Не ставьте подпись! — голос Инны прозвучал неожиданно громко.
Она подошла вплотную к группе рабочих. Борис резко обернулся. Он прямо-таки побагровел от злости и сделал шаг к девушке.
— Ты совсем страх потеряла? — прошипел он сквозь зубы. — Игорь, позови охрану, пусть уберут отсюда эту ненормальную!
— Девушка, вам чего? — нахмурился Макар, загораживая Инну широкой спиной от надвигающегося подрядчика.
— В этих документах написано, что вы отказываетесь от любых выплат, если получите травму на стройке, — быстро заговорила Инна, стараясь перекричать ветер. — Там указано, что вас могут заставить работать по выходным без всяких доплат. Это не формальность. Это юридическая ловушка.
Среди рабочих пронесся гул. Кто-то опустил документы. Кто-то начал вглядываться в текст, пытаясь хоть что-то разобрать.
Господин Вебер, заметив суету и услышав напряженные интонации, подошел ближе. Он вопросительно посмотрел на своего переводчика, но тот лишь растерянно пожал плечами, не успевая за событиями.
Тогда Инна сделала шаг навстречу инвестору.
— Herr Weber, — обратилась она к нему на чистом, уверенном немецком. — Mein Name ist Inna. Ich bin Juristin. (Господин Вебер. Меня зовут Инна. Я юрист).
Борис открыл рот. Он не знал немецкого, но по тону девушки и по тому, как вытянулось лицо инвестора, понял: дело пахнет керосином.
— Этот человек обманывает вас, — продолжила Инна, говоря спокойно и уверенно. — Он убеждал вас, что предоставляет людям все социальные гарантии. Но в договорах, которые он прямо сейчас дает им на подпись, спрятаны пункты на английском языке. Они полностью лишают рабочих базовых прав и защиты.
Вебер нахмурился так сильно, что на его лбу залегла глубокая складка. Он посмотрел на Бориса, затем подошел к Макар и настойчиво взял договор из его рук.
Немец быстро пролистал первые страницы на русском и остановился на последней. Его глаза пробежали по строчкам мелкого английского текста. Спустя минуту он поднял взгляд. В его холодных глазах не было ни капли прежней вежливости.
— Herr Weber, это какое-то недоразумение! — засуетился Борис, сильно потея, несмотря на холод. Он дергал своего переводчика за рукав. — Переведи ему! Скажи, что это старые бумаги, помощник напутал! Игорь, скажи им!
Игорь попятился назад, пряча глаза.
Вебер даже не стал слушать оправдания. Он аккуратно сложил договор пополам и убрал его в карман.
— Я всё понял, — произнес немец на ломаном, но понятном русском. Видимо, он всё же немного понимал местную речь. — Моя компания не работает с обманщиками. Мы отменяем все договоренности.
Он развернулся и направился к своему автомобилю. Переводчик поспешил за ним.
Рабочие молчали. Макар сурово посмотрел на Бориса, затем сплюнул под ноги.
— Значит, формальность, да? — басом спросил он. — Пошли отсюда, мужики. Пусть сам свои кирпичи таскает бесплатно.
Толпа рабочих начала расходиться. Они шли к трассе, оставляя подрядчика одного возле дорогих машин. Борис стоял, судорожно сжимая в руках пухлую папку. Его масштабный проект, суливший огромные деньги, развалился за три минуты из-за официантки.
Инна поежилась от сырого ветра. Она понимала, что в ресторан ей возвращаться смысла нет. Девушка развернулась и пошла в сторону автобусной остановки. На душе было на удивление легко. Да, она осталась без работы. Но впервые за долгое время ей не было стыдно за себя.
Она не успела дойти до остановки. Возле нее плавно притормозил черный седан Вебера. Заднее стекло опустилось.
— Фрау Инна, — произнес инвестор по-немецки. — Моему холдингу предстоит искать нового генерального подрядчика в этом регионе. И мне очень нужен человек, который знает местные реалии, разбирается в законах и, самое главное, не боится говорить правду. Вы свободны завтра утром?
Прошло пять лет. Инна сидела в просторном светлом кабинете на двадцать пятом этаже бизнес-центра. На ее столе лежала папка с очередным крупным контрактом. Она больше не носила дешевую форму. Теперь она была старшим партнером консалтинговой фирмы, которая сопровождала все сделки европейского холдинга на местном рынке.
Она встала на ноги, купила хорошую квартиру и помогла маме. А строительная фирма Бориса разорилась спустя год после того случая — слухи о его методах быстро разошлись, и с ним просто перестали иметь дело.
Инна подошла к окну, посмотрела на город и улыбнулась. Она всегда внимательно читала то, что было написано мелким шрифтом.
