Лена стояла на пороге моей квартиры впервые за два года – в светлом платье, с обручальным кольцом, которое покупал не я, и с улыбкой человека, заранее уверенного, что ему не откажут.
За её спиной маячил Артём – двадцативосьмилетний фитнес-тренер с квадратной челюстью и огромными плечами. Я молча посторонился, пропуская их в прихожую, и подумал: интересно, она хоть догадывается, что за последний год моя жизнь изменилась так, что я сам себя не узнаю?
Мы расстались в мае позапрошлого года.
Мне сорок шесть. Семнадцать лет из них я был женат на Лене. И развод занял всего три месяца – будто вычеркнул половину жизни одним росчерком. Лена сказала, что устала быть женой человека, который живёт по расписанию.
Я работал инженером-энергетиком на подстанции: сутки через трое, вахты, командировки на линии электропередач. Она говорила, что мы как соседи по коммуналке – делим счета и холодильник, но не жизнь.
Артём появился где-то за полгода до нашего разрыва. Лена записалась в фитнес-клуб, начала пропадать на «групповых занятиях», потом на «персональных тренировках». Я догадывался, но молчал. Наверное, надеялся, что пройдёт. Не прошло.
Квартиру мы разменяли через суд. Трёшку в Бирюлёво мы покупали вместе, на третьем году брака – я вносил первоначальный взнос, потом четырнадцать лет тянул ипотеку.
Суд признал её совместно нажитым имуществом: квартира осталась за мной, а Лена получила компенсацию – половину рыночной стоимости. Пришлось брать кредит, чтобы выплатить ей эти деньги. Она взяла их, сняла квартиру в Митино и, судя по соцсетям, начала «новую жизнь».
Дача досталась мне по наследству от отца – он купил этот участок ещё в девяностые, когда шесть соток в Подмосковье стоили как пара месячных зарплат.
Лет десять назад я вложился: провёл воду, поставил септик, утеплил дом, сделал нормальный санузел. Лена всё равно ездить туда не любила – комары, соседи, скука.
И вот теперь она стояла в моей прихожей – с новым мужем и старой уверенностью в том, что мир обязан вращаться вокруг её желаний.
– Стас, мы на минутку.
Лена прошла в комнату, огляделась. Я заметил, как она задержалась взглядом на новых шторах (голубые, с геометрическим рисунком – выбирал сам, полдня убил в магазине), на книжных полках (наконец-то расставил всё по-своему, а не «чтоб красиво смотрелось»), на фотографии над диваном. На ней я стою на берегу Волги, в руках – здоровенный лещ, на лице – счастье человека, который никуда не торопится.
Артём остался в дверях, скрестив руки на накачанной груди. Футболка обтягивала его так плотно, что я мог пересчитать кубики пресса. Шесть штук. Я свои не считал лет двадцать – подозреваю, что они давно эмигрировали.
– Чай? Кофе? – спросил я, хотя знал ответ.
– Мы ненадолго.
Лена села на край дивана – того самого, который мы покупали вместе в первый год брака. Он пережил два переезда, одну перетяжку и сотню семейных ссор. Теперь на нём лежала моя любимая клетчатая пледина, а на подлокотнике – книга по истории российских железных дорог. Лена скользнула по ней взглядом и чуть заметно поморщилась.
– Стас, у меня к тебе просьба.
– Догадываюсь.
– Мы с Артёмом поженились.
Она показала кольцо – тонкое, с маленьким камушком. Я кивнул. Что тут скажешь? Поздравляю? Сочувствую? Выбирай сам, дорогой Артём, тебе с ней жить.
– Рад за вас.
– Мы хотим медовый месяц. – Лена откинула волосы за плечо. Раньше они были русые, теперь – медные с рыжими прядями. Молодится. – Но знаешь, какие сейчас цены на отели? На море вообще кошмар. А у тебя есть дача.
– Ты там и так каждые выходные торчишь. Ну уступи нам на две недели, а?
– С чего ты взяла, что я соглашусь?
– Стас, пожалуйста. Я тебя семнадцать лет знаю. Ты там каждые выходные пропадал, а я с ума сходила от скуки. Комары, грядки, никакого интернета. Но там хотя бы тихо и красиво. Для медового месяца — самое то.
Я едва удержался от улыбки. Тихо и красиво. Да, раньше так и было. Но она не знала главного – что за последний год на даче кое-что изменилось. И не в лучшую сторону. Для неё.
– Ну, допустим, – сказал я, не уточняя.
– Нам на две недели. Всего две недели! Артёму отпуск дали, мне тоже. Мы приведём всё в порядок, может даже грядки прополем. – Она рассмеялась так, будто сказала что-то остроумное. – Ну, или хотя бы не развалим.
Артём за спиной переминался с ноги на ногу. Явно чувствовал себя не в своей тарелке. Ну ещё бы – просить дачу у бывшего мужа своей жены. Это надо иметь определённую… гибкость характера.
– Лен, а почему ты думаешь, что я соглашусь?
Она посмотрела на меня с искренним удивлением.
– Стас, мы же взрослые люди. Мы не враги. Ты же не из тех, кто будет мстить или держать обиду. Тебе это несвойственно.
Несвойственно. Да, она меня знала. Или думала, что знает.
– И потом, – добавила она, понизив голос, – ты же один. Тебе дача зачем? Сидеть там в одиночестве и грустить?
– Грустить?
– Ну, я не знаю… Тосковать по прошлому. Жалеть себя. Ты всегда был такой… отстранённый. От жизни отстал, честное слово.
– Это именно так ты меня представляешь?
Повисла пауза. Артём кашлянул.
– Слушай, – подал он голос впервые, – если ты против, мы найдём другой вариант. Лена просто подумала, что…
– Я не против.
Оба уставились на меня.
– Серьёзно?
– Серьёзно.
Я встал, прошёл к комоду, выдвинул ящик. Ключи лежали там, где я их оставил в прошлый раз – на связке с брелоком в виде деревянного домика. Отец сам его вырезал, ещё когда руки не болели.
– Вот. Большой – от калитки, средний – от дома, маленький – от сарая. Вода из скважины, насос работает. Электричество включается в щитке за дверью. Там рубильник, разберётесь.
Лена взяла ключи так осторожно, будто я протягивал ей что-то опасное.
– Стас… спасибо. Я не ожидала.
– Чего ты не ожидала?
– Что ты так просто согласишься.
Я пожал плечами.
– Ты права. Мы взрослые люди.
Она смотрела на меня с подозрением – и правильно делала. Но спрашивать не стала. Гордость не позволила.
– Мы в субботу выедем. Вернём ключи через две недели.
– Не торопитесь. Отдыхайте.
Артём уже топтался в дверях. Лена поднялась, одёрнула платье.
– Стас… ты как? Вообще.
– Нормально.
– Нашёл кого-нибудь?
– Это важно?
Она пожала плечами.
– Просто интересно.
– Тогда нет, не нашёл. Но мне и одному неплохо.
Она кивнула – то ли с облегчением, то ли с разочарованием, я так и не понял.
– Ну, пока.
– Пока, Лена.
Дверь закрылась. Я остался стоять в прихожей, глядя на деревянный пол, который сам циклевал прошлой весной. Потом достал телефон и набрал номер.
– Николай? Привет. Это Стас, сосед. Слушай, к тебе вопрос. Ты на выходных на даче будешь?
История с Николаем началась год назад.
Старый сосед, Пётр Семёныч, профессор истории на пенсии, продал участок в марте. Ему исполнилось восемьдесят два, дочь уговорила переехать к ней в Калугу, и профессор, поколебавшись, согласился. Участок выставили на продажу, через месяц нашёлся покупатель.
Я приехал на дачу в мае – разобрать теплицу после зимы, проверить состояние дома, посмотреть, что с яблонями. Вышел за калитку – и обомлел.
На месте аккуратного профессорского сада стояла… ферма.
Не в буквальном смысле, конечно. Но близко к тому.
Новый хозяин, мужик лет пятидесяти пяти с мощными ручищами и хитрым прищуром, как раз прибивал к ограде табличку: «ОСТОРОЖНО! ЗЛЫЕ СОБАКИ!» За штакетником и правда маячили три мохнатые кавказские овчарки, каждая размером с небольшого телёнка.
– Здоров, сосед! – гаркнул мужик, заметив меня. – Я Николай! Из Рязани мы! Переехали, значит, на природу, ближе к земле! А то в городе житья нет – воздух дрянь, люди нервные, всё бегут куда-то! А тут красота! Птички поют! Трава растёт! Живём, значит!
Он говорил без пауз, сплошным потоком, и рука его при этом продолжала орудовать молотком – стук, слово, стук, слово.
– Станислав, – представился я. – Стас.
– Стас! Хорошее имя! Короткое, звонкое! – Николай расхохотался. – Слушай, Стас, ты не против, если я тут пасеку поставлю? Ульев пятнадцать-двадцать? Мёд свой – это ж золото! Тебе банку подарю! Две! Сколько хочешь!
Я посмотрел на забор между нашими участками. Деревянный, низкий – ещё профессор ставил в семидесятые.
– Пасеку? Прямо у забора?
– Да какая разница! Пчёлы – они умные! Соседей не трогают! Ну, почти не трогают! Ха-ха!
Это было только начало.
К июню у Николая появился петух – с красным гребнем размером с мою ладонь и голосом, который закладывал уши даже сквозь двойные рамы. Он начинал орать в четыре утра. Не в пять, не в шесть – ровно в четыре. Как по часам. Причём орал не просто так – с энтузиазмом, с душой, с осознанием собственной важности.
– Это Маркиз! – гордо сообщил Николай. – Породистый! Из Владимира выписывал! Голос – слышал? Как труба!
Я слышал. Весь посёлок тоже. Подозреваю, что и в соседней деревне не спали.
А в июле появилась Зинаида – жена Николая. И корова Зорька.
Зинаида приехала из Рязани, разобрав дела с продажей их городской квартиры, и сразу взяла хозяйство в свои руки. Женщина лет пятидесяти, крепкая, громкоголосая, с острым языком и ещё более острым глазом.
Корову она привезла с собой – «настоящую, рязанскую, не то что ваши подмосковные». Зинаида замечала всё: кто во сколько встал, кто что ел, кто к кому приехал, кто с кем разговаривал.
– Стасик! – кричала она мне через забор. – Ты чего один кукуешь? Жену заведи! Или хотя бы собаку! Человеку нельзя одному – засохнет!
Я отшучивался, но Зинаида не отступала. Она приносила мне банки с вареньем, кастрюли с щами. И комментировала каждый мой шаг.
– Стасик, ты опять грядки не полил! Помидоры засохнут!
– Стасик, крыша на сарае совсем плохая, чини давай!
– Стасик, к тебе женщина приезжала? Такая, рыженькая? Это кто?
(Это была Маринка, коллега с работы, она завозила документы. Но объяснять Зинаиде что-либо – занятие неблагодарное.)
И вот теперь, после визита Лены, я понял: судьба сделала мне подарок.
Я не планировал мстить. Честно. Но когда возможность сама падает в руки – было бы глупо её не использовать.
Суббота.
Лена и Артём выехали утром. Я знал это точно – она написала сообщение: «Едем, ключи взяли, спасибо ещё раз». Я ответил смайликом с поднятым пальцем.
К вечеру пришло первое сообщение от Николая:
«Стас, гости твои приехали! Познакомились! Хорошие ребята! Молодой какой-то странный – всё на часы смотрит. Но ничего, привыкнет!»
Я улыбнулся.
Воскресенье, 7:14.
Звонок от Лены.
– СТАС! ЗДЕСЬ ПЕТУХ!
– Петух?
– ОН ОРЁТ! С ЧЕТЫРЁХ УТРА! МЫ НЕ СПАЛИ!
– А, это Маркиз. Да, у соседа петух. Забыл предупредить.
– Забыл?!
– Лен, я там давно не был. Откуда мне помнить все детали?
В трубке слышалось тяжёлое дыхание. Потом голос Артёма на фоне: «Лена, да ладно, подумаешь, петух, переживём…»
– И собаки! – продолжала Лена. – Три огромных пса! Они всю ночь лаяли!
– Кавказцы. Они охраняют территорию. Лают на всё, что движется.
– Но это же невозможно!
– Лен, это деревня. Тут так живут.
Пауза.
– Ладно. Ладно. Мы справимся.
– Конечно. Отдыхайте.
Она отключилась.
Я налил себе чаю и открыл книгу.
Понедельник, 6:47.
Сообщение в мессенджере:
«СТАС! К НАМ ПРИХОДИЛ СОСЕД! В ШЕСТЬ УТРА! С МОЛОКОМ! И НЕ УХОДИЛ ДВА ЧАСА!»
Я представил картину: Николай в своих вечных камуфляжных штанах и растянутой футболке, с трёхлитровой банкой парного молока в руках, стоит на пороге дачного дома и вещает. О погоде, о ценах на бензин, о политике, о том, как правильно сажать картошку, о своей молодости в Рязани, о жене, о собаках, о пчёлах. Николай мог говорить часами. Без перерыва. Без пауз. Без возможности вставить хоть слово.
«Он очень общительный», – написал я в ответ.
«ЭТО НЕ ОБЩИТЕЛЬНОСТЬ! ЭТО НЕВЫНОСИМО!»
«Не преувеличивай. Он просто хочет познакомиться».
Лена не ответила.
Вторник, 14:22.
Звонок.
– Стас. – Лена говорила устало, надтреснуто. – Меня укусила пчела.
– Ой. Куда?
– В шею. Распухло. Артёма – в руку. Тоже распухло.
– У соседа пасека.
– Я ЗНАЮ, ЧТО У НЕГО ПАСЕКА! ОНА ПРЯМО У ЗАБОРА!
– Ну да. Он любит мёд.
– Стас, ты издеваешься?
– Нет. Просто констатирую факт. Лен, пчёлы – они такие. Летают. Иногда жалят. Это природа.
– Я не подписывалась на природу!
– Ты подписалась на дачу. Дача – это и есть природа.
Пауза.
– Ты знал. – Голос Лены стал тихим, опасным. – Ты знал про соседа. Про петуха. Про пчёл.
– Лен, откуда мне знать, что изменилось? Ты же сама говорила, что я от жизни отстал.
Она молчала.
– Вот и отстал, – добавил я.
И повесил трубку.
Среда, вечер.
Сообщение от Николая:
«Стас! Зина твоих гостей сегодня воспитывала! Молодой-то, Артём, он ленивый какой-то! Весь день на шезлонге лежал, телефон тыкал! Зина ему: мужик должен руками работать, а не лежать, как барин! Он обиделся!»
Я представил Зинаиду у забора – руки в боки, голос на всю округу. И Артёма на шезлонге – загорелого, с накачанным торсом, с телефоном в руках. Вот это встреча.
«Что она ему сказала?» – спросил я.
«Да так, по-соседски! Что мужик без дела – не мужик! Что раньше за таких замуж не брали! Что настоящий хозяин с утра до ночи работает, а не пузо греет!»
«А он?»
«А он сказал, что в отпуске. Зина ему: отпуск – не повод на диване валяться! Ха-ха! Зина у меня молодец!»
Четверг, 8:33.
Лена:
«Стас, жена соседа – невыносимая».
«Почему?»
«Она КАЖДЫЙ вечер выходит к ограде и комментирует всё, что мы делаем».
«Например?»
«Вчера мы с Артёмом ужинали на веранде. Она стояла у изгороди и говорила: «Что, молодой, жену с чужой дачи кормишь? Свою не заработал?»»
Я едва не рассмеялся вслух.
«Она просто… такая. Деревенская».
«Она не деревенская. Она токсичная!»
«Лен, вы же взрослые люди. Не обращай внимания».
«ЛЕГКО СКАЗАТЬ!»
Пятница, ночь.
Звонок в два часа ночи. Я не спал – читал, не мог уснуть.
– Стас. – Голос Лены был хриплым, измученным. – Мы уезжаем.
– Уже?
– Артём весь в укусах. У него аллергия на пчёл, он не знал. Лицо распухло. Мы сидим в машине, едем в город.
– Ого. Ему плохо?
– Ему ОТВРАТИТЕЛЬНО. И мне тоже. Я не спала почти неделю. Петух этот. Собаки. Сосед с молоком в шесть утра. Жена его с комментариями. Стас, ты… ты специально?
– Что специально?
– Ты знал. Ты всё знал. И ты нам это устроил.
Я помолчал.
– Лен, – сказал я наконец, – ты сама пришла ко мне. Ты сама попросила дачу. Ты сама решила, что мне она не нужна. Я просто дал тебе то, что ты просила.
– Ты…
– Что?
Пауза.
– Ничего. – Её голос дрогнул. – Ничего. Ключи оставлю в почтовом ящике.
– Хорошо.
– И… Стас?
– Да?
– Ты изменился.
Я смотрел в тёмное окно, на огни города внизу.
– Все меняются, Лен. Даже те, кто от жизни отстал.
Она отключилась.
В субботу я поехал на дачу.
Маркиз встретил меня боевым кличем – было уже девять утра, но он решил покричать ещё разок, для профилактики. Собаки Николая загавкали было, но, узнав меня, успокоились. Я зашёл на участок, открыл дом, проветрил комнаты.
На веранде остались следы пребывания Лены и Артёма: пустые бутылки из-под минералки, надувной матрас, флакон с репеллентом от насекомых (не помог, видимо). Я всё убрал, вынес мусор.
– Стасик!
Зинаида стояла у забора, как всегда.
– Привет, Зин.
– Гости-то твои уехали! Насовсем?
– Насовсем.
– Ну и правильно! – Зинаида скрестила руки на груди. – Городские. Фифы. Он, молодой-то, вообще ничего руками делать не умеет. Она – ну, ничего себе, хорошенькая. Но заносчивая. Нос кверху держала.
– Это моя бывшая жена, Зин.
Зинаида моргнула.
– Бывшая?
Я кивнул. Однажды за чаем я упомянул Зинаиде, что развёлся, и она не стала выпытывать подробности – но запомнила.
– Ну-у-у… – Зинаида протянула многозначительно. – Тогда ясно, зачем ты их сюда отправил.
– Ничего я не отправлял. Они сами попросились.
– Ага, ага. – Зинаида хитро прищурилась. – Сами. Конечно. А ты и не предупредил про Маркиза, и про пчёл, и про Колины утренние визиты.
– Я забыл.
– Забыл. – Она расхохоталась. – Стасик, ты врать не умеешь. Но мы тебе не скажем. Коля! Иди сюда! Расскажи Стасику, как ты его бывшей жене про засолку огурцов два часа объяснял!
Николай появился из-за угла дома – в тех же камуфляжных штанах, в тех же резиновых сапогах.
– О, Стас! Приехал! Молоко будешь? Свежее, утрешнее!
– Буду, Коль. Буду.
Мы сели на веранде – я, Николай и Зинаида, которая принесла банку домашнего мёда («Бери, Стасик, нашего, прямо с пасеки!»). Маркиз орал где-то за забором, собаки лениво тявкали на проезжающий мимо трактор.
– Стас, – сказал Николай, разливая молоко по стаканам, – а ты чего с ней развёлся-то? С бывшей? Она вроде ничего, симпатичная.
– Не сошлись характерами.
– А молодой этот – он ей кто?
– Муж. Новый.
Николай присвистнул.
– Ну ты даёшь! Дачу бывшей жене с новым мужем! Я б не смог.
– Ну вот. – Я отхлебнул молока. – А я смог.
Зинаида посмотрела на меня с новым уважением.
– Стасик, ты хитрее, чем кажешься.
– Я просто добрый, Зин. Дал людям отдохнуть.
– Ага, – хмыкнула она. – Отдохнули. На всю жизнь запомнят.
Маркиз закричал снова – торжественно, победно, как будто праздновал мою маленькую победу.
Я смотрел на солнце, садившееся за соседским сараем, на пчёл, кружащих над цветами, на собак, развалившихся в тени яблони.
Всё меняется, – подумал я. Даже те, кто от жизни отстал.
Два месяца спустя.
Лена написала мне один раз – в сентябре.
«Стас, мы с Артёмом решили разойтись».
Я смотрел на сообщение несколько минут, не зная, что ответить.
«Мне жаль», – написал наконец.
«Не ври. Тебе не жаль».
Я подумал.
«Ты права. Не жаль. Но я надеюсь, что у тебя всё будет хорошо».
Она не ответила.
Я положил телефон на стол и вышел во двор. Вечер был тёплый, тихий – один из тех осенних вечеров, когда воздух пахнет прелой листвой и яблоками. Николай возился у себя на участке, что-то мастерил из досок. Зинаида несла через двор ведро с кормом для кур.
– Стасик! – крикнула она. – Ужинать придёшь? Я щи сварила! С грибами!
– Приду, Зин! Через полчаса!
Маркиз подал голос – уже не так громко, устал за день.
Я сел на крыльцо, закрыл глаза.
Иногда жизнь подкидывает странные подарки, – подумал я. Соседа с петухом. Бывшую жену с наглой просьбой. И возможность – всего одну маленькую возможность – посмотреть, как всё встаёт на свои места.
Я не мстил. Честно.
Я просто… позволил обстоятельствам сделать свою работу. А это разные вещи. Совершенно разные. А вы бы дали бывшей жене ключи от дачи?
