– Осторожнее на поворотах, ну куда ты так гонишь! У меня же там рассада помидоров на заднем сиденье, переломаешь все стебли, кто мне потом ущерб возмещать будет?
Голос Галины звучал так, словно она ехала в такси премиум-класса, а за рулем сидел нерадивый наемный водитель. Вера Николаевна молча сжала руль своего серебристого «Рено», сбавила скорость перед «лежачим полицейским» и аккуратно перекатилась через препятствие. Машину она купила всего полгода назад, сдав на права в пятьдесят восемь лет. Это было ее личное достижение, предмет гордости и способ наконец-то стать независимой от расписания душных пригородных автобусов.
– Я еду ровно сорок километров в час, Галя, – спокойно ответила Вера Николаевна, глядя на дорогу. – И я предупреждала, что подвеска жесткая.
– Ой, да какая там подвеска. Просто водить надо плавнее, – отмахнулась пассажирка, поправляя козырек от солнца. – Женщинам в нашем возрасте вообще реакция уже не та, тяжело за рулем. Вот у моего зятя машина так машина, плывет, как корабль. А эта твоя тарахтелка… Ну ладно, дареному коню в зубы не смотрят. Ты на следующем светофоре направо бери, мне еще в хозяйственный надо заскочить, там пленка для парника по акции сегодня.
Вера Николаевна почувствовала, как внутри начинает закипать глухое раздражение. Направо ей было совершенно не по пути. Она планировала просто завезти соседку по даче в город и поехать домой, чтобы успеть приготовить обед к приходу внуков.
Начиналось все совершенно безобидно. Когда во дворе впервые появилась подержанная, но ухоженная иномарка, Галина первой прибежала поздравлять подругу. Ахала, цокала языком, гладила полированный капот. А через неделю робко попросила подбросить ее до поликлиники – мол, ноги крутит на погоду, до остановки идти тяжело, а тут по пути. Вера Николаевна с радостью согласилась. Ей и самой хотелось лишний раз попрактиковаться в вождении.
Поликлиника плавно перетекла в поездки на оптовый рынок. Галина быстро смекнула, что в просторный багажник «Рено» влезает гораздо больше покупок, чем в ее привычную тележку на колесиках. Затем начались просьбы отвезти кота в ветеринарную клинику на другой конец города, забрать тяжелые шторы из химчистки, съездить за специальным грунтом для фиалок в отдаленный садовый центр.
– Галя, хозяйственный в другой стороне, – произнесла Вера Николаевна, включая правый поворотник, чтобы припарковаться у обочины. – Мне домой надо. Я и так крюк сделала, чтобы тебя от самой дачи забрать.
– Ну Верочка, ну мы же подруги! – Галина молитвенно сложила руки на груди, изображая крайнюю степень отчаяния. – Ты представляешь, как я с этими рулонами пленки в маршрутку полезу? Меня же там затопчут. Тебе что, десять минут времени жалко для родного человека? Мы же тридцать лет на одной лестничной клетке прожили, соль друг у друга занимали!
Упоминание тридцатилетнего знакомства всегда работало безотказно. Вера Николаевна вздохнула, выключила поворотник и перестроилась в левый ряд, направляясь к хозяйственному магазину.
Ожидание затянулось. Солнце припекало, салон нагревался. Вера Николаевна заглушила двигатель, чтобы не жечь бензин, и приоткрыла окна. Мимо проносились машины, пахло пылью и горячим асфальтом. Спустя сорок минут Галина наконец-то показалась на крыльце магазина. Она толкала впереди себя тяжело нагруженную магазинную тележку. Помимо обещанной пленки, там возвышались два ведра фасадной краски, огромный моток шланга для полива и упаковка каких-то удобрений в тяжелых пластиковых канистрах.
Вера Николаевна вышла из машины и молча открыла багажник.
– Ой, увлеклась немного, – радостно щебетала Галина, пытаясь приподнять ведро с краской. – Представляешь, краска финская, остатки по старой цене отдавали! Грех было не взять. Ну-ка, подсоби, а то у меня спину прихватит.
Вдвоем они кое-как запихнули тяжелые покупки в машину. Задняя часть автомобиля заметно просела. Вера Николаевна с тревогой посмотрела на колеса, молясь про себя, чтобы не лопнула резина на очередной яме.
Когда они наконец подъехали к дому Галины, та ловко выпорхнула из машины, несмотря на недавние жалобы на больные ноги.
– Верочка, ты просто спасительница! – Галина наклонилась к открытому окну водительской двери. Она порылась в своей объемной сумке и торжественно протянула Вере Николаевне маленькую, слегка помятую шоколадку известной дешевой марки. – Вот, к чаю тебе. За беспокойство. Завтра тогда в десять утра выезжаем? Мне на оптовую базу за сахаром надо, сезон заготовок на носу.
Вера Николаевна посмотрела на шоколадку, которая на жаре уже начала становиться мягкой. Полный бак бензина на заправке вчера обошелся ей в приличную сумму. Страховка ОСАГО, техническое обслуживание, замена масла – все это требовало постоянных финансовых вливаний из ее небольшой пенсии и зарплаты бухгалтера на полставки.
– Галя, оптовая база находится за окружной дорогой, – тихо, но твердо сказала Вера Николаевна. – Это почти тридцать километров в одну сторону. Плюс пробки.
– И что? Ты же все равно на пенсии, времени вагон. Давай, до завтра! – Галина махнула рукой и резво покатила свою тележку к подъезду, оставив подругу наедине с гудящими от усталости ногами и чувством, что ее в очередной раз ловко использовали.
Дома Вера Николаевна долго не могла уснуть. Она прокручивала в голове их разговоры, пыталась найти момент, когда обычная соседская взаимовыручка превратилась в бесплатную службу доставки. Подруга никогда не предлагала скинуться на бензин. Ни разу не поинтересовалась, нужно ли помыть салон после того, как возила в нем мешки с грязной картошкой. На любые намеки о стоимости топлива Галина лишь закатывала глаза и заводила долгую песню о своей мизерной пенсии, высоких ценах на лекарства и бессовестном государстве.
Решение созрело к утру. Вера Николаевна встала пораньше, заварила крепкий кофе и достала из ящика стола калькулятор. Она посчитала примерный расход топлива до оптовой базы, прикинула амортизацию и время. Цифры получились вполне конкретными.
Ровно в десять утра Галина уже стояла у подъезда с тремя огромными пустыми сумками в руках. Она нетерпеливо поглядывала на часы, когда серебристый «Рено» плавно припарковался рядом.
– Ну наконец-то, я уже думала, ты проспала! – с упреком произнесла пассажирка, усаживаясь на переднее сиденье и привычным жестом тянясь к регулятору радиоприемника, чтобы сделать музыку потише.
– Доброе утро, Галя, – Вера Николаевна не спешила заводить двигатель. Она повернулась к подруге, положив руки на руль. – Прежде чем мы поедем на базу, нам нужно прояснить один момент.
– Какой еще момент? Поехали скорее, там до полудня скидка на сахарный песок мешками!
– Момент финансовый, – голос Веры Николаевны звучал ровно, хотя сердце предательски стучало где-то в горле. Выстраивать личные границы в таком возрасте оказалось сложнее, чем сдавать площадку в автошколе. – Поездка на базу и обратно – это больше шестидесяти километров. Машина ездит на бензине, а не на святом духе. Девяносто пятый бензин стоит недешево. Плюс амортизация ходовой от твоих мешков.
Галина замерла. Ее рука так и осталась лежать на ручке радиоприемника. Глаза медленно округлились, губы вытянулись в тонкую линию.
– Ты это сейчас серьезно? – процедила она изменившимся, холодным тоном. – Ты с меня, с лучшей подруги, деньги требуешь?
– Я не требую деньги на пустом месте. Я предлагаю разделить расходы на бензин пополам, – терпеливо объяснила Вера Николаевна. – Это справедливо. Если ты закажешь грузовое такси для своих мешков с сахаром, с тебя возьмут минимум тысячу рублей. Я предлагаю скинуться на топливо по триста.
Воздух в салоне мгновенно стал тяжелым. Галина отдернула руку от магнитолы, словно та была раскаленной, и демонстративно скрестила руки на груди.
– Вот те раз! Дожили! – театрально воскликнула она, глядя прямо перед собой через лобовое стекло. – Как машину купила, так сразу капиталисткой заделалась! Копейки начала считать! Да мы с тобой пуд соли вместе съели! Когда у тебя Колька ветрянкой болел в детстве, кто тебе в аптеку за зеленкой бегал? Я! И я с тебя за износ обуви не просила!
– Галя, зеленка стоит копейки, и аптека в соседнем доме. А содержание автомобиля обходится в десятки тысяч в год. Я пенсионерка, так же как и ты. У меня нет лишних средств катать тебя по городу несколько раз в неделю бесплатно.
– Ах вот как мы заговорили! Бесплатно, значит! А кто тебе яблоки со своей дачи носит каждую осень?
– Те яблоки, которые гнилые и которые тебе жалко выбросить? – не выдержала Вера Николаевна, припомнив последний «щедрый» презент в виде пакета побитой антоновки, половину из которой пришлось вырезать ножом, чтобы сварить хоть какой-то компот.
Лицо Галины пошло красными пятнами. Она задышала часто и шумно, как выброшенная на берег рыба.
– Знаешь что, Вера… Не ожидала я от тебя такой мелочности. Не ожидала! Настоящие друзья так не поступают! Если тебе жалко для меня бензина, так и скажи!
– Мне не жалко. Но я не обязана быть твоим личным водителем. Триста рублей, Галя. Или ты едешь на автобусе.
Тишина в машине звенела. Вера Николаевна смотрела на профиль своей многолетней приятельницы и вдруг ясно поняла: никакой дружбы здесь давно нет. Есть только удобство. Удобно иметь безотказную соседку, которая и посидит с внуками, и одолжит до пенсии, а теперь еще и отвезет куда угодно в комфорте и с кондиционером. И как только удобство потребовало крошечных вложений, маска «душевной родни» моментально слетела.
Галина резко схватилась за ручку дверцы.
– Да подавись ты своими тремястами рублями! – выплюнула она, с силой толкая дверь. – Я лучше пешком пойду, чем с такой меркантильной особой в одной машине сидеть! Ни копейки от меня не получишь!
Она выбралась из салона, громко хлопнув дверью так, что машина слегка качнулась, и, не оглядываясь, быстро зашагала к автобусной остановке, волоча за собой пустые сумки.
Вера Николаевна глубоко выдохнула. Руки слегка дрожали от неприятного разговора, но на душе неожиданно стало легко и пусто. Она повернула ключ зажигания, мотор привычно и тихо заурчал. Включив левый поворотник, она плавно выехала со двора.
Она не поехала домой. Вместо этого она направила машину в сторону городского парка, где находилась небольшая уютная кофейня. Припарковавшись по всем правилам, Вера Николаевна зашла внутрь, купила себе большой капучино и самый дорогой кусок фисташкового торта – как раз на те деньги, которые сегодня не потратила на бензин для чужих нужд. Она сидела за столиком у окна, смотрела на зеленую листву и понимала, что эта свобода стоит гораздо дороже любых обид.
