Анастасия размешала сахар в чашке и посмотрела на мужа. Тихая осенняя суббота плыла за окном. Крупные капли дождя разбивались о стекло. Денис листал ленту новостей в телефоне. Молодая супруга Дениса глубоко вздохнула и произнесла:
— Денис, я больше твоих родителей в наш дом не пущу.
Молодой мужчина поднял глаза. Недоумение появилось на его лице. Ложка звякнула о край блюдца.
— В каком смысле? — спросил он. Голос мужа звучал растерянно.
— В самом прямом. Скоро мой день рождения. Я хочу позвать Катю, Леру, Пашу с Антоном. Мы нормально посидим, как раньше. А твои родители всё портят. Я больше этого терпеть не стану.
Денис отложил телефон. Морщинка пролегла между его бровей.
— Подожди, Насть. Мы живём в квартире твоей матери, я понимаю. Но что же это получается? Значит, в твой День Рождения твоя мама за столом будет сидеть, а моих родителей ты за дверь выставишь? Это справедливо, по-твоему?
Анастасия прищурилась. Чашка чая в её руке слегка подрагивала.
— Моя мама — очень тактичная женщина. Она никогда не мешает. Она всегда на кухне помогает, посуду моет, да и за столом долго не сидит! У нее есть понимание, что мы хотим в кругу другу друзей больше времени посидеть, поговорить о своем. А твой отец вечно какую-то хе..ню несёт. А твоя мать…
Денис резко выпрямился.
— Что — моя мать? Ну? Говори, если уж начала.
— Твоя мать строит из себя интеллигенцию. Слишком правильная. Всех поучает, лезет к моим подругам, вмешивается в наши с подругами разговоры. Только мы на балкон выходим, чтобы посплетничать и она за нами бежит. С какого перепугу? Она нормальная вообще? Катя после прошлого раза сказала: «Насть, мы к тебе с радостью, но если там опять будет Маргарита Сергеевна, я лучше дома останусь».
Денис сжал зубы. Красные пятна выступили на его щеках.
— То есть моя мать — странная, а твоя — идеальная? Твоя мать просто молодая, потому что рано тебя родила. Она с твоими подружками на одной волне. А мои родители — другие. И что теперь? Это наша семья и родители должны быть в приоритете.
— Да! Твои родители — другие! — Анастасия повысила голос. — Твоя мать всегда критикует мои блюда. Говорит прямо в глаза: «Салат слишком солёный, девочки, вы переборщили с майонезом, это вредно». Или моей Лере замечание делает: «Ваше декольте слишком глубокое для семейного ужина. Здесь все-таки мужчины – чужие мужья». Говорить такое за столом нормально? Кто её просил? Она нам учительница, что ли?
— Она действительно учительница, Насть. Преподаватель русского языка и литературы. Стаж больше тридцати лет. Она привыкла.
— Вот пусть привыкает дома сидеть! А твой отец вообще как с цепи срывается. Виктор Петрович подстроиться под молодёжь пытается, анекдоты бородатые травит, словами молодёжными разбрасывается. Мне стыдно перед друзьями.
Денис отодвинул чашку. Тяжёлый вздох вырвался из его груди.
— Давай тогда по-другому. Я предлагаю компромисс. Пойдём в ночной клуб всей нашей компанией. Снимем стол, закажем музыку. Там твоих родителей не будет, моих — тоже. Только мы и друзья.
Анастасия фыркнула.
— Ты прекрасно знаешь, что я не люблю громкую музыку. Я домоседка. Клуб — это не моё. Я хочу дома посидеть, в уютной обстановке. И мама моя пусть будет. Она старшая подруга для всех нас. Лера с Катей обожают мою маму. Они еще в школьные годы к моей маме за советами прибегали. Она для них родная… старшая подруга.
Денис резко встал. Деревянный стул скрипнул по полу.
— Значит, я звоню отцу и говорю: «Пап, вы с мамой не приходите на день рождения к Насте, потому что ты бы..ло, а мама учительница-мучительница». Так, по-твоему.
Настя нахмурилась и прикусила губу. Гневный румянец залил её щёки.
— Не перекручивай мои слова. Я просто прошу твоих родителей не приходить, когда у нас в гостях друзья. Мы вашу семью в другой день соберём. С бабушкой твоей, с нашей роднёй. Только взрослые будут. Чинно, благородно.
— Чинно и благородно? — Денис горько усмехнулся. — Ты мою мать старухой считаешь, которую нельзя в молодыми за стол посадить? И потом, милая, мы не настолько богаты, чтобы по два раза стол накрывать в твой День Рождения. Устроила тут… свадьбу целую.
Анастасия резко вскочила со стула.
— Я твою мать старухой не называю! Но её поведение невыносимо. Мои подруги уже прямым текстом говорят: «Родители Дениса будут? Тогда мы не придём». Люди просто не хотят с ними пересекаться.
Резкая трель телефонного звонка заставила супругов остановиться. Денис вздрогнул и взял трубку, включив громкую связь, чтобы жена слышала. На экране определился номер отца.
— Алло.
Бодрый голос Виктора Петровича заполнил кухню громким тембром:
— Сынок, привет! Ну что, у Наськи нашей день рождения в субботу? В котором часу собираемся? Мы с матерью уже подарок купили. Отличный набор для выпечки, как Настя хотела. Мать сама выбирала, три магазина обошла.
Денис закрыл глаза. Невидимая рука сжала его сердце.
— Пап, я… я тебе перезвоню через час. Мы пока обсуждаем детали. Еще не определились со временем и вообще, – бормотал он. Настя обратила внимание, что муж покраснел, как вареный рак.
— Хорошо, сынок. Ждём. Мать передаёт привет.
Короткие гудки отдались в висках. Денис положил телефон на стол и посмотрел на жену.
— Они подарок купили. Мать три магазина обошла. Набор для выпечки.
Глаза Анастасии наполнились слезами. Жалость на секунду сменила гнев, но обида быстро вернулась.
— Мне жаль, что они старались. Правда жаль. Но я не могу больше. Твоя мать каждый раз находит, к чему придраться. Она моей маме в прошлый раз сказала: «Елена Викторовна, вы слишком молоды, конечно, я все понимаю. Но ведете себя неподобающе для женщины, которая вскорости может стать бабушкой». Моя мама после этого молчала весь вечер. А твой отец ей доливал: «Ленусь, ты у нас ещё ого-го! Среди Денькиных друзей можно жениха поискать» Это нормально?
Денис молчал. Он в некоторой степени понимал жену, но все равно… Это же родители!!!
— Я же предлагаю отличный вариан, — тихо произнесла Анастасия. — Мы в другой день соберём твоих родителей. В следующую субботу. Без друзей. Сядем тихо, поговорим. Но в мой день рождения их не будет.
Денис посмотрел исподлобья и тяжело вздохнул. Голос его дрожал от едва сдерживаемого гнева:
— Нет. Они не согласятся. Они знают, что каждый год мы празднуем твой День Рождения все вместе – с родными и друзьями. Мама скажет, что они вообще не придут. Нечего, мол, деньги тратить и из-за нас еще раз стол накрывать. В общем, так… Если ты моих родителей выгоняешь, я тоже ухожу.
Анастасия побледнела. Чашка выскользнула из её пальцев и разбилась о кафельный пол. Мелкие осколки разлетелись в разные стороны.
— Ты… ты серьёзно?
— Вполне.
Денис развернулся и вышел в коридор. Шумно выдвинул ящик комода, достал спортивную сумку. Рубашки полетели внутрь неровной стопкой. Бритвенные принадлежности глухо звякнули следом.
— Денис, стой! — Анастасия схватила его за рукав. — Давай просто поговорим спокойно. Можно же найти какой-то компромисс.
— Поздно говорить, Настя.
Он застегнул молнию, обулся и хлопнул входной дверью. Гулкий звук прокатился по подъезду. У Насти задрожала губа, она несколько раз быстро-быстро взмахнула ресницами и… заплакала как ребенок.
Через полчаса ключ повернулся в замке. Елена Викторовна, вернулась с работы, тихо вошла в прихожую. Тревога мелькнула в её глазах.
— Настюш, что случилось? Я тебе звонила, ты трубку не брала. Денис мимо меня прошёл с сумкой, даже не поздоровался.
Дочь подняла заплаканное лицо.
— Мам, я свекра и свекровь на свой день рождения не хочу приглашать. Денис обиделся и ушёл.
Мать присела рядом. Тёплая ладонь легла на плечо дочери.
— Рассказывай всё по порядку.
Анастасия, всхлипывая, передала весь разговор. Елена Викторовна слушала молча. Лёгкая тень пробежала по её лицу.
— Знаешь, дочка, я твою обиду понимаю. Маргарита Сергеевна действительно слишком прямо высказывается. И Виктор Петрович иногда позволяет себе лишнее. Но Денис их любит.
— Мама, мои подруги отказываются приходить! Катя сказала: «Твоя свекровь меня при всех назвала вульгарной, я больше такого позора не хочу». Лера добавила: «Твой свекор меня дважды приглашал на медленный танец и дышал в лицо перегаром, это не смешно».
Елена Викторовна грустно покачала головой.
— Сваты действительно вели себя безобразно. Я видела. Но им казалось, что они со всеми на равных. Маргарита Сергеевна думала, что тактично воспитывает молодёжь, а Виктор Петрович хотел быть душой компании. Трагедия в том, что они не чувствуют границ.
— Вот именно. Поэтому я не хочу их видеть на своём празднике.
Тем временем Денис добрался до родительской квартиры. Высокая дверь с обивкой из коричневого дерматина открылась почти сразу. Маргарита Сергеевна всплеснула руками.
— Денис! Что с твоим лицом? Ты поругался с Настей?
— Мам, дай пройти. Я устал.
Виктор Петрович выглянул из гостиной. Газета «Аргументы и факты» опустилась на стол.
— Сынок, ты с сумкой? Что произошло?
Денис молча прошёл в свою старую комнату. Плакаты с футболистами ещё висели на стенах. Сумка легла на кровать. Родители вошли следом.
— Сынок, ну не молчи, — мягко попросила мать. — Мы же видим, что у тебя беда.
Молодой человек сел на край кровати и закрыл лицо руками.
— Настя не хочет вас видеть на своём дне рождения.
Тишина стала плотной и осязаемой.
— Как это — не хочет? — голос Маргариты Сергеевны приобрёл металлический оттенок. — Мы ей подарок купили. Я три магазина обошла, чтобы найти именно такую форму для пирога. Мы ей не угодили?
— Мам, дело не в подарке.
— А в чём? — Виктор Петрович побагровел. — В чём дело, я спрашиваю?
Денис поднял голову. Глаза мужчины покраснели от усталости.
— Дело в том, как вы себя ведёте.
Родители переглянулись. Непонимание ясно читалось на их лицах.
— Объясни, — холодно потребовала мать.
И Денис объяснил. Слова вырывались наружу помимо его воли, словно прорвало плотину. Он рассказал про подруг, про испорченные праздники, про постоянные замечания матери и развязные шутки отца. Каждое слово больно ранило, но молодой человек продолжал говорить.
— Пап, ты в прошлый раз назвал Леру «цыпочкой с четвёртым размером». Лера под стол сползла от стыда. Мам, ты Кате прочитала лекцию о вреде современной музыки. Зачем? Кто тебя просил? Это её день рождения, её гости, её квартира!
Виктор Петрович тяжело опустился на стул.
— Я просто пошутил. Неужели молодёжь шуток не понимает?
— Это не шутки, пап. Это хамство.
Маргарита Сергеевна выпрямилась. Сухая складка залегла у рта.
— То есть я всю жизнь детей уму-разуму учу, а собственная невестка считает меня бестактной? И ты, мой сын, с ней согласен?
— Я считаю, что вы иногда перегибаете палку. Но я вас люблю. И хочу, чтобы вы были в моей жизни.
Маргарита Сергеевны поджала губы.
— Если Настя нас не уважает, ноги нашей больше в её доме не будет. Так и передай.
— Мам, не надо резких решений.
— Резких? — Маргарита Сергеевна повысила голос. — Нас выгнали из дома! Нас поставили ниже Елены Викторовны, которая в сорок два года строит из себя девчонку и красит волосы в розовый оттенок. А мы, значит, недостойные.
Отец молчал. Пальцы судорожно сжимали край газеты.
— Ладно, — выдохнул Денис. — Я поговорю с Настей.
Спустя два дня Анастасия набрала номер свекрови. Длинные гудки казались вечностью.
— Алло, — сухой голос Маргариты Сергеевны отозвался в трубке.
— Здравствуйте. Это Настя. Я хочу предложить компромисс. Мы с Денисом вас очень любим. Давайте в следующую субботу соберёмся узким кругом. Только наша семья: вы, Виктор Петрович, моя мама, мы с Денисом и бабушка Лида из деревни. Посидим душевно, без посторонних.
Короткая пауза зависла в эфире.
— Бабушка Лида? — переспросила свекровь. — Я что для тебя старуха? С бабкой меня за стол посадишь? Для твоих друзей, значит, уже не гожусь?
Анастасия замерла. Холодный пот прошиб спину.
— Нет, что вы! Я совсем не это имела в виду. Просто семейный вечер…
— Ты меня старухой считаешь! Только маленьких детей и старух сажают за отдельный стол, — звенел голос Маргариты Сергеевны. — А свою мать — молодой подружкой? Прекрасно. Нам с отцом всё ясно. Прощай.
Трубка отключилась. Короткие гудки безжалостно впились в ухо.
Настя медленно опустила телефон. Рыдания душили горло.
Дни тянулись густой патокой. Денис жил у родителей, но тоска по жене не отпускала его сердце. Вечерние разговоры с отцом и матерью превратились в сплошное давление.
— Вы только начинаете жить, — повторяла Маргарита Сергеевна. — Что дальше будет, если она твоих родителей не уважает? Сегодня нас выставила, завтра тебя выставит.
Виктор Петрович мрачно кивал.
— Твоя Настя, сынок, совсем обнаглела. Невестка должна родителей мужа почитать. А она нос воротит.
Денис метался между двух огней. Любовь к Насте огромной волной накрывала душу. Но страх обидеть, потерять родителей чёрной тенью стоял за спиной.
— Мам, Настя хорошая. Она просто устала от конфликтов.
— Хорошая? — поджимала губы мать. — Хорошие жёны родителей не прогоняют. Думай, сын.
Однажды вечером Денис не выдержал и поехал к Елене Викторовне. Тёща встретила его приветливо, провела на кухню, налила чаю.
— Елена Викторовна, я запутался, — глухо признался молодой мужчина. — Люблю вашу дочь, жить без неё не могу. Но родители ставят условие: или я остаюсь с ними, или теряю их навсегда. Мать так прямо и говорит: откажемся от сына.
Тёща спокойно помешала ложечкой в чашке.
— Дима… Денис, послушай меня. Родители тебя обязательно поймут. Не сразу, но поймут. Никто от сына навсегда не отказывается. Но жизнь твоя — только твоя. Ты сам решаешь, с кем встречать рассветы до конца своих дней. Это твой выбор.
Денис долго смотрел в окно. За стеклом медленно кружились первые снежинки. Зимний вечер опускался на город мягким синим покрывалом.
— Я выбираю Настю, — тихо сказал он.
Денис вернулся в квартиру жены через три дня. Примирение вышло долгим и трудным. Слова прощения давались обоим непросто, но любовь сильнее ссор. Анастасия плакала у него на плече, гладила его волосы и просила больше никогда не уходить. Муж обещал.
Но отношения с его родителями рассыпались в прах. Маргарита Сергеевна действительно перестала отвечать на звонки. Виктор Петрович сухо передавал сыну приветы через общих знакомых. Свекровь и свекор затаили обиду и на Настю, и на её мать, хотя Елена Викторовна вообще не участвовала в конфликте. Просто легче всего обижаться на всех сразу.
Денис время от времени набирал отцовский номер. Длинные гудки без ответа болью отдавались в груди. Мужчина понимал, что когда-нибудь родители оттают. Время лечит даже самые глубокие раны. Он верил в это.
Но Настя наотрез отказалась мириться со свекровью. Прошлая обида слишком крепко сидела в сердце. Девушка поставила точку твёрдой рукой:
— К ним я больше не поеду. Никогда.
Муж не спорил. Молодые люди зажили своей жизнью. Планы, работа, вечерние ужины вдвоём — простые радости постепенно заполняли пустоту. Вопрос большой семьи повис неразрешённым. Никто не знал, что принесёт завтрашний день. Но Денис свой выбор сделал. Правильным он был или нет — покажет только время.
