Елена Витальевна сидела во главе стола, прямо на моем любимом стуле с высокой резной спинкой. Она неторопливо разглаживала пальцами белую льняную салфетку, которую я достала из комода только для сегодняшнего ужина. Её ладонь двигалась тяжело, уверенно, словно она размечала границы своих владений, а не просто расправляла ткань на чужой кухне.
— Ну что, Ниночка, студии твои подождут, — произнесла она, не глядя на меня. — Семья раз в год собирается. Могла бы и утку сама запечь, а не в кулинарии Перекрёстка брать за две тысячи.
Я поставила на стол тяжелый салатник с огурцами. Глина тихо звякнула о стекло.
— На утку нужно три часа, Елена Витальевна, — ответила я, садясь на свободный крайний табурет у самого прохода. — У меня сегодня был аудит во второй студии на Ленина. Нам аренду подняли на пятнадцать тысяч.
Вадим, мой муж, сидел напротив матери и лениво ковырял вилкой нарезку из сыра Российского.
— Ой, да ладно тебе, Нина, вечно ты драму устраиваешь, — отмахнулся он, даже не подняв глаз. — Подумаешь, пятнадцать тысяч. Для твоей сети это копейки. Ты вон Игорю помочь не хочешь, а на аренду жалуешься.
Игорь, младший брат Вадима, сидел тут же, развалившись на диване и листая что-то в телефоне. Ему было тридцать два, но он до сих пор искал себя, меняя работу каждые два месяца.
— А что Игорь? — я повернулась к мужу. — Игорь хочет получать пятьдесят тысяч на руки, просто числясь у меня администратором сайта. У нас сайт на бесплатном движке, там работы на два часа в неделю.
Елена Витальевна резко расправила салфетку и отложила её в сторону. Её взгляд стал колючим, тяжелым.
— Игорь — твой родственник, Нина, — громко сказала она, обводя глазами комнату. — И если у тебя есть возможность платить чужим людям, ты обязана в первую очередь подумать о своих. Вадим вот у тебя на побегушках всю жизнь, все коробки со стульями таскает, а ты даже спасибо не скажешь.
Я посмотрела на Вадима. Он промолчал, только демонстративно вздохнул и налил себе минералки.
— Вадим получает зарплату, Елена Витальевна, — мой голос звучал ровно, хотя внутри уже закипала та самая привычная, глухая усталость. — Сорок пять тысяч рублей. За то, что три раза в неделю отвозит материалы на моей Хёндай Крете. Бензин, кстати, тоже оплачиваю я.
Лариса, золовка, сидевшая рядом с Игорем, громко фыркнула.
— Ой, началось, — протянула она, поправляя цепочку на шее. — Опять подсчёты. Мы пришли на день рождения Вадима или на производственное собрание? Юля, скажи ей.
Юлия, двоюродная сестра Вадима, сидевшая в самом углу стола, только сильнее вжала голову в плечи. Она крутила в руках пустой бокал и молчала, явно мечтая оказаться как можно дальше от этой кухни.
— Действительно, Нина, — Елена Витальевна взяла кусок сыра прямо руками, проигнорировав общую вилку. — Слишком много гонора стало. Забыла, как три года назад у тебя долги были по налогам? Кто Вадима просил в банк ходить, пороги обивать?
— Вадим просто отнёс бумагу, которую сделал мой бухгалтер, — тихо ответила я.
— Но отнёс же! — свекровь стукнула ладонью по столу, отчего фужеры жалобно запели. — Ногами своими шёл! А ты сидишь тут, хозяйку из себя строишь. Квартира большая, три комнаты, а маме родной угол выделить под рассаду весной пожалела. Сказала — лоджия для отдыха. От чего ты отдыхаешь, интересно? От перекладывания бумажек?
Вадим тихо усмехнулся, подыгрывая матери.
— Ладно, мам, забей, — лениво бросил он. — У Нины всегда бизнес на первом месте. Мы тут так, приживалы.
Эта фраза резанула сильнее всего. Три года я тянула эту квартиру, платила коммуналку по восемь тысяч в месяц, покупала продукты, оплачивала его бесконечные штрафы из ГИБДД. И теперь я же оказалась виноватой.
— Ты знаешь, что это не так, Вадим, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Зачем ты сейчас это говоришь?
Он только пожал плечами и потянулся за горячим. Напряжение за столом становилось почти осязаемым, как густой липкий воздух перед грозой.
— А что не так-то? — подал голос Игорь, оторвавшись от экрана. — Реально, Нин, ты как царевна на троне. Я к тебе пришёл, нормально предложил: давай я буду студии продвигать в интернете. Ты мне с порога — покажи кейсы, покажи дипломы. Какие дипломы между своими? Ты брату мужа не доверяешь?
— Не доверяю в вопросах бизнеса, Игорь, — я устало потерла переносицу. — Прошлый твой проект закрылся через месяц, потому что ты забыл оплатить хостинг, и вся база клиентов стёрлась. Мне рисковать студиями, которые меня кормят, нельзя.
Елена Витальевна покачала головой, её лицо выражало глубокое, почти театральное разочарование.
— Вот она, благодарность, — свекровь снова взяла ту самую белую салфетку и сжала её в кулаке. — Мы для неё всё, а она нам про хостинги какие-то плещет. Лариса, налей мне морсу. Смотреть на это тошно. Пришла к сыну на праздник, называется.
Лариса тут же засуетилась, подвигая графин к матери.
— Мам, да не расстраивайся ты, — приторным голосом заговорила золовка. — Нина у нас женщина деловая, ей некогда семейные ценности выстраивать. У неё там кружки, рисование, пластилин. Дети чужие важнее близких людей.
Я молча смотрела, как они слаженно, по отработанной схеме, превращают меня в монстра. Вадим сидел рядом и спокойно жевал мясо, даже не пытаясь меня защитить. Это было его привычное поведение — отойти в сторону и дать матери вылить на меня очередной ушат грязи.
— Слушай, Нина, — Вадим наконец отложил вилку. — Мама дело говорит. Могла бы и помягче быть. В конце концов, мы в моем городе живем, мои друзья тебе первых клиентов привели.
— Твои друзья привели троих детей, двое из которых ушли через месяц, потому что ты забыл предупредить их о переносе занятий, — напомнила я.
— Ну началось, вечные упреки, — Вадим поморщился. — Светопредставление какое-то устраиваешь из-за ерунды. Ладно, давайте за мой день рождения выпьем, что ли, а то киснем тут.
Он потянулся к бутылке вина, а я встала, чтобы убрать пустую тарелку из-под нарезки. Руки слегка подрагивали, но я заставила себя двигаться спокойно. Скрытая деталь — белая льняная салфетка — так и осталась лежать на столе, смятая тяжелыми пальцами Елены Витальевны. Я проводила её взглядом, чувствуя, как внутри натягивается тонкая, звенящая нить.
Густой туман обид
Прошло три дня, но атмосфера в квартире так и не разрядилась. Вадим ходил хмурый, демонстративно гремел ключами в коридоре и разговаривал со мной сквозь зубы. Я сидела за кухонным столом, просматривая счета за отопление — коммуналка за нашу трёшку опять выросла, прислали платёжку на восемь тысяч двести рублей.
— Нина, мне нужны деньги, — Вадим зашел на кухню, не снимая уличной куртки. — Маме надо крышу на даче подлатать. Там шифер съехал после ливня. Пятьдесят тысяч нужно.
Я отложила квитанцию.
— Вадим, мы только на прошлой неделе отдали твоей сестре тридцать тысяч на ремонт машины, — сказала я, стараясь говорить как можно тише. — У меня сейчас свободного кэша нет. Все деньги в обороте, нужно закупать партию полимерной глины и чешского бисера для старших групп.
Муж так резко дернул стул, что тот пронзительно скрипнул по линолеуму.
— Да при чем тут Лариса? — он повысил голос. — Это маме! Родной матери! Тебе что, жалко для неё? Ты на свои студии тратишь сотни тысяч, а тут родной человек просит. Или мне пойти в микрозаймы, под дикий процент влезать, чтобы ты довольна была?
— Не надо в микрозаймы, — я устало вздохнула. — Почему Игорь не может скинуться? Он ведь тоже её сын. Или Лариса? Почему всегда всё ложится на меня?
Вадим подошел ближе, нависая надо мной. От него пахло дешевым табаком и улицей.
— Потому что у Игоря сейчас сложный период, ты сама знаешь! — выкрикнул он. — А Лариса одна ребенка растит. Одна ты у нас миллионерша, пальцы веером. Короче, я возьму с той карты, которая для закупок? Там же есть деньги.
Я промолчала. Это была моя главная ошибка. Из-за дикой усталости, из-за того, что вчера я до полуночи принимала отчеты у администраторов, мне просто не хотелось спорить. Я махнула рукой и отвернулась к окну.
— Делай что хочешь, Вадим, — тихо бросила я. — Только оставь меня в покое хотя бы на один вечер.
Он довольно хмыкнул, крутанул на пальце связку ключей и вышел из кухни. Я слышала, как хлопнула входная дверь. На столе осталась лежать квитанция ЖКХ. Я смотрела на неё и думала о том, что три месяца назад сама, своими руками привязала к его телефону доступ к запасному счету студии. Нужны были расходники: гуашь, бумага, кисти, клей. Мне казалось удобным, чтобы он сам заезжал в Комус или Ситилинк и оплачивал всё на месте. Я просто перестала проверять детальные выписки, глядя только на общую сумму остатка. Это было так глупо, так беспечно.
В четверг вечером Елена Витальевна приехала без предупреждения. Она привезла три банки трехлетнего варенья из смородины и сразу прошла в гостиную, даже не разуваясь в прихожей, оставив на светлом ковре грязные следы от туфель.
— Нина, сядь, поговорить надо, — свекровь грузно опустилась в кресло. — Вадим мне рассказал, что ты опять из-за денег кочевряжишься. Крыша течет, понимаешь ты это своим городским умом или нет?
Я встала у дверного проема, скрестив руки на груди.
— Я дала Вадиму карту, Елена Витальевна. Он должен был перевести вам деньги.
Свекровь пристально посмотрела на меня, её губы сжались в тонкую ниточку.
— Перевёл, спасибо сыну, — сухо произнесла она. — Но дело не в этом. Я смотрю на вас и сердце кровью обливается. Ты вся в своей работе пропала, Вадим у тебя как прислуга на побегушках, семья так не строится. Мужчина должен чувствовать себя хозяином, а ты его под каблук загнала со своими студиями.
— Он получает нормальную зарплату за свою работу, — ответила я, чувствуя, как внутри разгорается холодное пламя.
— Да какая это зарплата! — Елена Витальевна махнула рукой. — Подачка это, а не зарплата. Ты его унижаешь этим. Вот послушай меня, Нина. Я ведь не из вредности тебе это говорю. Я просто хочу, чтобы у сына будущее было стабильное. Мой первый муж, отец Вадима, вот так же меня ни с чем оставил. Бизнес у него был, кооператив в девяностые. Всё на себя оформил, а потом повернулся и ушел к молодой, а я с двумя детьми на руках в коммуналке осталась. Я знаю, как это бывает. Ты сегодня добрая, а завтра найдешь себе помоложе, а Вадим мой на улице окажется? Я обязана его обезопасить. И Игоря тоже. Вы должны поделиться долей в бизнесе, оформить на Вадима хотя бы одну студию.
Эта откровенность меня поразила. Она не кричала, не топала ногами. Она говорила это с такой искренней, глубокой убежденностью в своей правоте, что я на секунду даже засомневалась в себе. Её мотив был прост и по-человечески понятен: старая боль, страх перед нищетой и дикое желание подстраховать своих детей за чужой счет.
— Это мой бизнес, Елена Витальевна, — тихо, но твердо сказала я. — Я строила его десять лет, когда Вадим еще на диване лежал и искал работу. Никаких долей не будет.
Свекровь медленно поднялась с кресла. Её лицо снова превратилось в маску показушного хозяина жизни.
— Ну что ж, — процедила она, направляясь к выходу. — Я тебя услышала, Нина. Только помни: земля круглая. Не всё коту масленица. Вадим! Собирайся, мы к Игорю поедем, тут нам не рады.
Вадим выскочил из спальни, преданно заглядывая матери в глаза, взял её под руку, и они ушли, даже не попрощавшись. Я осталась одна в пустой трехкомнатной квартире. На ковре чернели подсохшие следы от туфель свекрови. Я пошла в ванную, взяла тряпку и начала молча тереть ворс. Я мыла ковер долго, до тех пор, пока пальцы не онимели от холодной воды.
В пятницу утром я поехали во вторую студию на Ленина. Внутри пахло свежей гуашью и деревом — дети только что закончили занятие по лепке. Мой администратор, девочка лет двадцати двух, протянула мне ведомость на подпись.
— Нина Сергеевна, там из Комуса звонили, — неловко произнесла она. — Сказали, что у нас задолженность за прошлую партию бумаги. Семьдесят тысяч рублей.
Я замерла с ручкой в руке.
— Какая задолженность? — переспросила я. — Вадим же должен был оплатить её еще во вторник. Я специально проверяла, деньги со счета ушли.
— Ну, бухгалтер сказала, что платеж прошел, но не туда, — девочка отвела взгляд. — Там в назначении платежа написано какое-то частное лицо. Перевод по номеру телефона.
Внутри все заледенело. Я кивнула, подписала ведомость и вышла на улицу. Прямо на крыльце я открыла приложение Сбера и зашла в детальную выписку по расчетному счету ИП.
Щелчок шпингалета
Цифры на экране телефона не складывались в ту сумму, которую я ожила увидеть. Я пересчитала еще раз, стоя прямо под козырьком студии, пока мимо пробегали родители с детьми. Всё сходилось, но только совершенно не в мою пользу. Со счета студии за последние три дня ушло ровно сто фифти тысяч рублей. Три перевода по пятьдесят тысяч. Первые два — Елене Витальевне, третий — Игорю. В графе «назначение» Вадим даже ничего не удосужился написать, просто поставил прочерки.
Я не стала звонить ему. Я села в свою Крету, завела мотор и поехала домой. В голове была абсолютная, звенящая пустота. Больше не было ни сомнений, ни жалости, ни страха оказаться плохой невесткой.
Когда я открыла дверь своей квартиры, из кухни донесся громкий хохот. Пахло запеченным мясом и дешевым вином. Они снова были там. Все вместе. Елена Витальевна, Игорь, Лариса и Вадим.
— О, а вот и наша бизнес-вумен пришла! — громко объявил Игорь, когда я зашла на кухню. — Нин, садись, Лариска тут пирог отличный принесла из кулинарии, празднуем мамину новую крышу.
Я не сняла пальто. Просто подошла к столу и положила телефон экраном вверх прямо перед Вадимом. На дисплее была открыта банковская выписка.
— Что это такое, Вадим? — спросила я. Мой голос звучал на удивление тихо.
Муж бросил быстрый взгляд на экран, его лицо на секунду пошло красными пятнами, но он тут же взял себя в руки и вальяжно откинулся на спинку стула.
— Ну чего ты начинаешь при всех? — недовольно проворчал он. — Маме нужно было больше, там стропила совсем гнилые оказались. И Игорю на первый взнос за аренду машины под такси подкинул. Он же работать хочет, ты сама кричала, что он без дела сидит.
— Ты украл эти деньги у моих студий, — я перевела взгляд на свекровь. — Вы знали об этом, Елена Витальевна?
Свекровь медленно отставила бокал с вином. Её глаза сузились, превратившись в две щелочки.
— Как ты разговариваешь с матерью? — грохнула она по столу. — Украл? Сын взял деньги из семейного бюджета! Ты совсем от своей жадности рассудок потеряла? Мы — одна семья!
— Семейный бюджет — это то, что мы зарабатываем вместе, — я сделала шаг вперед. — А это деньги моего бизнеса, с которых я плачу налоги и зарплаты людям. Из-за вашего «семейного бюджета» у меня сейчас долг перед поставщиками.
Вадим вскочил со стула, его передёрнуло от злости.
— Да замолчи ты уже! — крикнул он. — Вечно ты со своими налогами! Мама права, ты не жена, ты надсмотрщик! Подумаешь, несчастные сто пятьдесят тысяч! Да я на тебя три года пахал, коробки таскал!
— Ты получал за это сорок пять тысяч в месяц, Вадим, — отчеканила я. — Завтра ты забираешь свои вещи и уезжаешь к матери. Прописка у тебя там, здесь тебе ловить больше нечего. Я подаю на развод.
На кухне воцарилась секундная тишина. Игорь переглянулся с Ларисой, а Юлия, сидевшая на краю дивана, еще сильнее вжала голову в плечи.
— Ах ты дрянь! — Елена Витальевна резко поднялась. В ней проснулась какая-то бешеная, звериная энергия. — Выкинуть моего сына на улицу? Из-за копеек?
Она рванулась ко мне так быстро, что я не успела реагировать. Её тяжелые руки уперлись мне в плечи. Сила давления была такой, что меня потащило назад, прямо к открытой балконной двери — я как раз проветривала кухню перед их приходом.
— Иди подыши, дура! — выкрикнула свекровь.
Одним мощным толчком она вытолкнула меня на холодную лоджию. Я отлетела к перилам, больно ударившись поясницей о металлический край. Прежде чем я успела сделать шаг обратно, тяжелая пластиковая дверь захлопнулась прямо перед моим носом. Свекровь с силой опустила ручку вниз, а затем повернула шпингалет верхнего замка, который мы ставили от сквозняков. Щелчок прозвучал отчетливо, как выстрел.
Я осталась стоять на балконе в одном легком пальто. На улице был октябрь, изо рта тут же пошел густой пар.
Сквозь двойное стекло я видела, как Вадим сначала замер, а потом откинул голову назад и оглушительно расхохотался. К нему тут же присоединился Игорь, хлопая брата по плечу.
Лариса с готовностью вытащила свой новенький Айфон и начала снимать меня через стекло, весело комментируя что-то на камеру.
Вадим подошел вплотную к стеклу, его лицо было искажено насмешкой. Он постучал пальцем по пластику и выкрикнул, так что мне было прекрасно слышно через приоткрытую сверху створку:
— Посиди там, подумай, бизнесменша! Подзаборная ошибка ты, а не жена! Мама, пускай померзнет часок, сразу спесь сойдет!
Елена Витальевна с гордым видом вернулась во главе стола, снова заняв мой стул. Они чувствовали себя абсолютными хозяевами положения. Моя квартира, мои деньги, моя жизнь — все это сейчас казалось им их законной добычей. Они продолжали тянуться к тарелкам, Лариса что-то оживленно разливала по бокалам, а Вадим победно улыбался, поглядывая на меня.
Однако они совершенно не понимали, с кем имеют дело. Ситуация уже начала стремительно меняться. И совсем не в их пользу.
Балконный замок
Холод пробирался под пальто мгновенно. Я не стала стучать в стекло, не стала кричать или умолять их открыть. Это было бы именно то, чего они ждали — моего унижения, моих слез. Вместо этого я опустила руку в правый карман. Пальцы нащупали гладкий корпус смартфона. Телефон всегда был со мной, привычка предпринимателя.
Я разблокировала экран. Экран слегка подмерзал, но работал. Сначала я зашла в приложение Госуслуг, проверила, на месте ли цифровая копия выписки из ЕГРН на эту квартиру. Всё было там: собственник — Артемьева Нина Сергеевна. Никаких долей, никаких других прописанных лиц, кроме Вадима, у которого было лишь право пользования.
Я набрала номер сто два.
— Дежурная часть, слушаю вас, — раздался в трубке спокойный женский голос.
— Здравствуйте, — я говорила ровно, чеканя каждое слово, хотя губы уже слегка не слушались от подступающего мороза. — Меня зовут Артемьева Нина Сергеевна. Я нахожусь по адресу улица Кирова, дом сорок, квартира девяносто два. Группа лиц незаконно проникла в мою квартиру, похитила со счета крупные денежные средства, после чего применила ко мне физическую силу и заперла меня на балконе четвертого этажа. Я замерзаю. Квартира принадлежит мне на праве единоличной собственности, документы в электронном виде у меня на руках. Посторонние отказываются меня выпускать.
— Вызов принят, наряд и бригада спасателей выезжают, — ответила оператор. — Оставайтесь на связи по возможности.
Я убрала телефон обратно в карман. На маленьком пластиковом столике, который остался на лоджии еще с лета, лежала забытая старая салфетка — точно такая же белая, льняная, из того же комплекта, что Елена Витальевна мяла на кухне. Она запылилась и пожелтела от дождей. Я взяла её и медленно, с усилием начала протирать стекло, которое начало покрываться изнутри густым конденсатом от кухонного пара.
Я терла методично, пока не образовалось чистое, прозрачное пятно. После этого я просто встала напротив окна и посмотрела прямо на Вадима. Холодным, абсолютно пустым взглядом.
Сначала они работали по схеме полного игнорирования. Вадим демонстративно повернулся ко мне спиной, накладывая себе еще кусок мяса. Елена Витальевна громко рассказывала Ларисе про цены на шифер на строительном рынке «Лемана Про». Игорь продолжал ковыряться в телефоне. Они делали вид, что меня не существует. Что я — просто неодушевленный предмет за стеклом.
Прошло минут пятнадцать. Мои пальцы на ногах уже полностью потеряли чувствительность. Но я не двигалась. Я продолжала смотреть на них через протертое салфеткой стекло.
Вадим не выдержал первым. Моё гробовое молчание и этот неподвижный взгляд явно начали его раздражать. Он повернулся, его лицо выражало сытую, ленивую снисходительность. Он снова подошел к двери и приоткрыл верхнюю форточку.
— Ну что, Нинка? — насмешливо протянул он. — Остыла бизнес-леди? Поняла, кто в доме хозяин? Скажи маме, что была не права, извинись перед Игорем, тогда, может, откроем. Коммуналку она мне тут подсчитывать вздумала.
Я не ответила. Я даже не моргнула. Просто продолжала смотреть на него.
— Ты что, оглохла там? — Вадим нахмурился, его снисходительность быстро сменялась нервозностью. — Я с кем разговариваю? Хватит зенки пучить, дура.
— Вадим, оставь её, пускай еще постоит, — донесся от стола ленивый голос свекрови. — Ишь, гордая какая. Жизнь её ничему не учит.
И в этот момент в коридоре раздался оглушительный, требовательный звонок в дверь. А следом — тяжелые, громовые удары в железное полотно.
— Полиция! Откройте дверь! — крикнули из-за двери так, что звук долетел даже до балкона.
На кухне всё мгновенно замерло. Игорь выронил вилку, она с громким стуком покатилась по полу. Лариса медленно опустила телефон. Лицо Вадима вытянулось, на нем отразился абсолютный, дикий шок.
— Это… это что такое? — пролепетал он, оборачиваясь к матери. — Мам, ты кого-то ждала?
Елена Витальевна побледнела, её показушная уверенность испарилась за секунду.
— Какая полиция? Зачем? — запричитала она, поднимаясь со стула. — Вадим, не открывай, мало ли кто там ходит!
— Ломаем! — донеслось из коридора. Раздался страшный грохот, скрежет металла, и тяжелая сейфовая дверь, которую я ставила два года назад, с треском поддалась под напором гидравлического инструмента спасателей МЧС. Было слышно, как посыпалась штукатурка.
В кухонный проем ворвались трое мужчин в форме и двое сотрудников полиции в бронежилетах.
— Всем оставаться на местах! Кто хозяин квартиры? — рявкнул старший лейтенант.
Вадим стоял ни жив ни мертв, вжавшись в кухонный гарнитур.
— Я… я муж… — промямлил он.
— Где Артемьева Нина Сергеевна? — полицейский быстро обвел глазами комнату и сразу увидел меня за стеклом балкона.
Один из спасателей шагнул к двери, резко дернул ручку вверх, сорвав хлипкий шпингалет, и распахнул пластиковую створку. В лицо мне ударил теплый воздух кухни, но я едва могла двигаться — колени закоченели. Спасатель аккуратно взял меня под руку и помог зайти в комнату.
— Нина Сергеевна? Вы как? — спросил полицейский, подвигая мне свободный стул.
— Нормально, — тихо сказала я, присаживаясь. — Вот эти люди проникли в мой дом, похитили деньги и заперли меня там. Требую их немедленного удаления и фиксации факта незаконного лишения свободы.
Елена Витальевна вдруг обрела голос. Она подскочила к полицейскому, размахивая руками.
— Какое лишение свободы? Да она врет всё! — завопила свекровь. — Мы просто пошутили! Семейное застолье у нас! Она сама туда вышла! Граждане начальники, не слушайте её, она сумасшедшая, у неё от денег крыша поехала!
И тут произошло то, чего никто не ожидал. Юлия, двоюродная сестра Вадима, которая весь вечер сидела тише воды ниже травы, вдруг резко встала. Её лицо было пунцовым, руки тряслись, но взгляд был твердым. Она впервые не стала молчать.
— Нет, это не шутка! — громко, срываясь на крик, произнесла Юлия, глядя прямо на полицейского. — Я свидетель! Елена Витальевна сама её туда вытолкнула и закрыла! А Вадим смеялся и обзывал её! Лариса всё на телефон снимала, проверьте её галерею! Они украли у Нины деньги, я сама слышала, как они это обсуждали перед её приходом! Хватит врать, мне надоело в этом участвовать! Вы просто банда приживалок!
— Юлька, ты что несешь, тварь! — завизжала Лариса, пытаясь спрятать телефон в сумку, но спасатель МЧС мягко, но непреклонно перехватил её руку.
— Телефончик оставьте, девушка, это вещдок, — спокойно сказал он.
Вадим медленно сползал по стене, его лицо выражало такую растерянность и ужас, что на него было противно смотреть. Схема антагониста закрылась идеально: от полной самоуверенности и игнорирования через снисходительные издевательства они прилетели в глухой, необратимый шок. Им пришлось открывать дверь другим людям — тем, кого они никак не ожидали увидеть в моей квартире.
Другие люди
Заявления мы подписывали уже в отделении, около двух часов ночи. Юлия сидела рядом со мной на жесткой деревянной скамье и молча пила воду из пластикового стаканчика. Вадима и его мать увели в соседний кабинет к дознавателю. Оттуда до сих пор доносились глухие, истеричные вскрики Елены Витальевны, но они больше не имели ко мне никакого отношения.
Домой мы вернулись на такси. Входную дверь спасатели временно закрепили на один замок, но уже в девять утра приехал мастер из сервиса и полностью заменил всю коробку. Теперь у меня были новые, тяжелые ключи с перфорацией. Пять штук. Один я сразу отдала Юлии, которая помогала мне собирать оставленные в спешке вещи Вадима.
Мы сложили его одежду, бритву, зарядные устройства и три пары обуви в большие картонные коробки из-под телевизора и выставили в общий тамбур. Игорь приехал за ними через день. Он не зашел в квартиру, просто молча погрузил всё в багажник старой раздолбанной семерки и уехал, даже не посмотрев на окна.
Сейчас я сижу на кухне. На столе чисто, нет ни грязных тарелок, ни чужих недопитых бокалов. На Ленина в студии мы полностью закрыли вопрос с бумагой — я перевела те сто пятьдесят тысяч рублей обратно со своего личного резервного счета, который они не смогли нащупать. Адвокат уже подготовил документы на расторжение брака, заседание назначено на начало следующего месяца.
На подоконнике стоит маленький горшок с геранью, которую я совсем забросила за эти недели. Земля высохла, превратившись в серую пыль. Я взяла стакан, налила прохладной воды и медленно вылила её под корень. Сухая земля с тихим шипением начала впитывать влагу.
Я совершенно не знаю, что будет дальше. Как пройдут суды, сколько времени займет раздел мелкого имущества, как это отразится на бизнесе. Наверное, будет трудно. Но это незнание впервые в жизни меня вообще не пугает.
Как вы считаете, должна ли Нина доводить уголовное дело против родственников до конца, или развода и возврата украденных денег вполне достаточно, чтобы навсегда закрыть эту страницу своей жизни?
