— А почему ручки не в золоте, раз ты такая независимая стала?
Раиса Викторовна стояла на лестничной клетке, уперев руки в бока, и сверлила бывшую невестку недовольным взглядом. Из-под съехавшего набок пуховика виднелась домашняя кофта. Бывшая свекровь явно торопилась.
Светлана молча прислонилась плечом к дверному косяку. Она только что закончила вымешивать тесто на кухне и теперь просто отряхнула ладони друг о друга, сбивая невидимую муку.
— И вам добрый вечер, Раиса Викторовна.
Светлана говорила с прохладцей, не делая попыток отодвинуться и пропустить гостью.
— Вы время видели? Девятый час. Я гостей не ждала.
— Какие тебе гости!
Пожилая женщина бесцеремонно отодвинула Светлану плечом и по-хозяйски протопала в прихожую.
— Я по делу пришла. У вас тут воняет ванилью на весь подъезд. Опять свои булки печёшь?
— Не булки, а торты на заказ.
Светлана не стала закрывать входную дверь, прозрачно намекая, что визит будет коротким.
— Что за дело у вас ко мне на ночь глядя? Мы с Олегом три года как в разводе. У нас общих дел быть не может по определению.
Раиса Викторовна потопталась на половичке, не снимая сапог. Окинула цепким взглядом чистую, свежеотремонтированную прихожую. Новая обувная полка, светлые обои. Губы её недовольно скривились.
— Олежек в беду попал.
Светлана сложила руки на груди, прислонившись к стене.
— Бывает. Взрослый мужик, выкарабкается.
— Ты не ехидничай!
Вспылила бывшая свекровь, взмахнув пухлой рукой.
— Жена его молодая, Миланка эта бестолковая, машину разбила! В тотал! А машина-то кредитная была. Банк теперь всю сумму требует, коллекторы названивают. Олежке платить нечем, он и так на двух работах гробит здоровье!
— Очень сочувствую.
Светлана произнесла это абсолютно ровно, без капли реального сочувствия в голосе.
— Только я здесь при чём? Пусть Милана идёт работать. Или её родители скидываются на новую игрушку для дочки.
— Да где она работать будет, она же только ресницы клеить умеет!
Запричитала Раиса Викторовна, словно оправдывая нелепость ситуации.
— Светка, ну ты же не чужая! Десять лет с моим сыном прожила. Он тебя кормил, поил, одевал. Могла бы и помочь в трудную минуту. Родная кровь почти!
Светлана чуть не поперхнулась от такой наглости.
— Кормил и поил? Раиса Викторовна, у вас с памятью как?
Она шагнула ближе к пожилой женщине.
— Мы ипотеку за эту двушку вдвоём платили. Я в бухгалтерии с утра до вечера сидела, а потом приходила и вашему Олегу вареники лепила, потому что он магазинное не ест. Забыли?
— Ну и что!
Отбрила пожилая женщина, не моргнув глазом.
— Мужик в доме хозяин! А теперь он без копейки остался. Возьми кредит на себя, перекрой его долг. Ты же вон, бизнесом своим занимаешься, тебе одобрят. Олежка отдавать будет, по десятке в месяц железобетонно.
Светлана усмехнулась.
— Знаете, что самое смешное? Он три года назад стоял на этом самом месте с чемоданом. И орал, что я домашняя клуша. Что я без него загнусь в нищете. А теперь вы приходите просить у клуши денег на кредиты его новой фифы.
— Ах ты дрянь злопамятная!
Лицо бывшей свекрови пошло красными пятнами.
— Я к ней по-человечески, а она кочевряжится! Две бабы в одном доме всегда найдут из-за чего глотки рвать, а мужик страдает!
— Дверь за вашей спиной.
Отсекла Светлана, указывая на выход.
— Закройте её с той стороны, пожалуйста. У меня бисквит опадает.
Она развернулась и скрылась на кухне, не дожидаясь ответа. Из прихожей донеслось возмущённое сопение, затем тяжёлые шаги, и входная дверь звучно хлопнула.
Светлана подошла к кухонному гарнитуру, машинально поправила форму для выпечки. От души отлегло. Она думала, что любой разговор с бывшей роднёй выбьет её из колеи, но внутри было только лёгкое раздражение от абсурдности их претензий.
Олег ушёл три года назад, громко хлопнув дверью. Он тогда заявил, что устал от бытовухи, от запаха выпечки по вечерам и от того, что Светлана «не развивается». Милана, к которой он ушёл, развивалась исключительно в салонах красоты, за чужой счёт.
Светлана тогда не стала устраивать истерик. Просто выплатила ему долю за квартиру из своих сбережений, которые копила на новую кухню, и сменила замки. Первые полгода было тяжело финансово, но потом появилось время. То самое время, которое раньше уходило на обслуживание недовольного мужа.
Заказы на торты росли. Сначала пекла для знакомых, потом заработало сарафанное радио. И вот теперь она стояла на пороге большого шага.
На следующий день у Светланы был выходной. Она договорилась о встрече на соседней улице. Нужно было посмотреть помещение. Домашняя кухня уже давно перестала вмещать коробки, формы и мощные планетарные миксеры.
Встреча с арендодателем прошла отлично. Помещение на первом этаже жилого дома, бывшая кулинария. Свежий ремонт, вытяжка работает исправно, кафель на стенах чистый.
— Договор подготовим к пятнице, Светлана Николаевна.
Илья Борисович, владелец помещения, пожал ей руку на крыльце.
— Завозите оборудование, как будете готовы.
Попрощавшись с ним, Светлана решила прогуляться до строительного рынка, чтобы присмотреть металлические стеллажи для склада. Погода стояла сырая, промозглая, но настроение было на высоте.
Возле входа на рынок, прямо из-за угла табачного киоска, нарисовалась знакомая сутулая фигура.
— Угостишь кофейком, Светуль? А то налички отродясь не водится.
Олег преградил ей дорогу. Помятый, в какой-то нелепой короткой куртке не по погоде, с бегающим, но всё таким же нагловатым взглядом. За три года он заметно сдал: появились глубокие морщины у рта, волосы поредели, а плечи окончательно ссутулились.
Светлана остановилась, не убирая руки в карманы пальто.
— Здравствуй, Олег. Я благотворительностью по вторникам не занимаюсь. Мама тебя вчера не отговорила от этой глупой затеи?
Он бесцеремонно шагнул ближе.
— Мама старая, она не так объяснила. Да ладно тебе жмотиться. Сто рублей на кофе жалко для семьи?
— Мы не семья.
Ровно ответила она, глядя ему прямо в глаза.
— Дай пройти.
— Свет, ну подожди!
Он метнулся в сторону, снова перекрывая ей путь.
— Ты же знаешь про аварию. Миланка в столб въехала на объездной. Машина всмятку.
— Страховка покроет.
— Да в полис она не вписана была!
Рявкнул Олег, привлекая внимание проходящих мимо людей с тележками.
— Банк всю сумму трясёт! Адвокаты деньжищи дерут, а толку ноль! Я в мыле бегаю, не сплю нормально. Окучиваю две работы, как проклятый!
Светлана поправила шарф на шее.
— Иди работай дальше. Зачем ты меня караулишь?
— Одолжи, а?
Он попытался сделать жалобное лицо. Тот самый взгляд побитого пса, который безотказно работал в первые годы их брака, когда он проигрывал половину зарплаты на ставках.
— По-человечески прошу. У тебя же накопления наверняка есть. Сидишь в своей берлоге сычом, никуда не ездишь, шмотки дорогие не покупаешь.
— В своей добрачной берлоге, Олег. Из которой ты пытался выгрызть половину.
— Это когда было!
Он отмахнулся, словно отгоняя назойливую муху.
— Я пашу как лошадь! А всё уходит как в чёрную дыру. Эта дура только по торговым центрам шастает, ей лишь бы ногти новые пилить. А мне кредиты закрывать за её выходки! Помоги мужику, который на тебя лучшие годы убил.
Светлана посмотрела на него с искренним недоумением. Ей даже не было обидно. Было просто странно стоять рядом с этим чужим, неприятным человеком.
— Олег. У тебя с головой всё в порядке? Или от молодой жены последние извилины распрямились?
— Да что тебе стоит!
Взорвался он, брызгая слюной.
— Ты же баба одинокая! Твоё место у плиты, забыла? Если бы не я, ты бы вообще в этой жизни ничего не видела, кроме своих кастрюль! Имей совесть! Возьми на себя этот долг, я платить буду!
— Крепостное право давно отменили, Олежек.
Светлана чуть склонила голову набок.
— На свои хотелки и на выходки своей новой жены будь добр сам зарабатывай. Я после развода батрачить на тебя не нанималась.
— Крохоборка!
Зашипел он, подаваясь вперёд.
— Сидишь на своих копейках, чахнешь! Да кому ты нужна со своими тортиками домашними! Думаешь, бизнесменша великая?
Светлана достала из сумочки звонящий телефон. На дисплее высветился номер Илья Борисовича. Она специально не стала отходить в сторону.
— Да, Илья Борисович, слушаю.
Олег возмущённо засопел, но замолчал, пытаясь подслушать разговор.
— Да, я посмотрела договор. Меня всё устраивает.
Светлана говорила чётко, глядя прямо в глаза бывшему мужу.
— Ремонт там отличный, вытяжка справляется. Можем подписывать. Залог я переведу сегодня же, деньги на счету. Завозить оборудование планирую к выходным.
Она выдержала паузу, выслушала ответ.
— Отлично. До встречи.
Она убрала телефон в карман.
Олег стоял, приоткрыв рот. Лицо его вытянулось, приобретя странный сероватый оттенок. Слова застряли где-то в горле.
— Какое помещение?
Выдавил он, моргая.
— Какое оборудование?
— Мой новый кондитерский цех.
Светлана сделала шаг в сторону, обходя его.
— Расширяюсь. Заказов стало столько, что на домашней кухне уже не помещаюсь. Нанимаю двух девочек в помощницы.
— На какие шиши?!
Его голос подвёл, превратившись в жалкий фальцет.
— Ты же клуша! Откуда у тебя такие деньги на бизнес?! Это же огромные суммы! Ты… ты от меня их утаила, пока мы жили?!
Он ухватился за эту мысль, как утопающий за спасательный круг. В глазах мелькнула жадная, безумная надежда, что он имеет на эти мифические деньги какое-то законное право.
— Я утаила?
Светлана рассмеялась. Искренне, открыто и громко.
— Олег, когда мы жили вместе, я обслуживала тебя. Стирала твои вещи, готовила три раза в день свежее, слушала нытьё про начальника-самодура. У меня банально не было времени на себя.
Она перестала улыбаться.
— А когда ты свалил в закат со своей принцессой, оказалось, что в сутках целых двадцать четыре часа. И все они — мои. Вот, значит, где собака зарыта. Ты думал, я без тебя пропаду.
Олег затравленно оглянулся, словно ища поддержки у прохожих. Но спешащим с пакетами людям было глубоко плевать на его драму.
— Башенка у тебя всё-таки съехала на почве долгов.
Добавила она миролюбиво.
— Иди к жене. Пилите ногти вместе.
Она развернулась и пошла к строительным рядам. Мужчина так и остался стоять у киоска, нервно теребя край своей куцей куртки, не решаясь пойти следом.
Прошло около четырёх месяцев.
Светлана возвращалась со смены в своём новом цеху. Дела шли в гору, перед весенними праздниками заказов было море. Она наняла ещё одного курьера и теперь возвращалась домой поздно, чувствуя приятную усталость в плечах. От её пальто привычно пахло ванилью и корицей.
Спускаясь в подземный переход у станции метро, она краем глаза заметила знакомую сутулую фигуру.
Олег стоял у обшарпанной стены и стрелял сигареты у спешащих прохожих. Он был в той же самой куртке, только теперь она казалась откровенно грязной. Мужчина суетливо заглядывал людям в глаза, что-то бормотал, отходил в сторону и снова кидался наперерез толпе.
Светлана не стала останавливаться. Она просто прошла мимо, затерявшись в потоке людей. Чувства злорадства не было. Было только чёткое понимание, что каждый сам выбирает, на что тратить свои двадцать четыре часа.
