Я дослушала голосовое сообщение до конца и ещё несколько секунд смотрела на экран.
Мой бывший муж не просто потребовал вернуть сделанные им подарки — он назначил меня бесплатной упаковщицей имущества для своей новой женщины.
Кофемашину велел протереть особенно тщательно: Алисе она, видите ли, идеально подходила под цвет новой кухни.
Развод мы официально зарегистрировали неделю назад. Денису оставалось забрать из моей добрачной квартиры, доставшейся мне от родителей, несколько коробок со своими личными вещами.
Но внезапно в нём проснулся строгий бухгалтер-ревизор, решивший провести инвентаризацию моей жизни.
— Пришли полный список сообщением, — надиктовала я ровным голосом. — Чтобы потом не говорил, что я что-то забыла. В субботу в полдень всё будет готово.
Через минуту звякнул телефон. Денис прислал перечень с красноречивым заголовком: «Мои подарки, которые ты должна вернуть».
Идеально. Сообщение в телефоне стало отличным подтверждением того, что вещи были именно подарены, а не выданы мне в краткосрочную аренду с правом последующего изъятия.
Плакать не хотелось. Хотелось навести порядок. Кофемашину Денис пафосно вручал мне на пятидесятилетие перед всеми родственниками. Швейную машинку — на день рождения. Шуба и золотые серьги вообще имели отдельную историю.
Я набрала номер бывшей свекрови, Галины Сергеевны, и вежливо поинтересовалась, сохранились ли у неё чеки на украшения.
Выслушав, зачем они понадобились, она тяжело вздохнула, помолчала и отчеканила:
— В субботу буду у тебя сама. Хочу послушать, как мой сын станет забирать вещи, которые покупал не он.
Затем я разместила пару объявлений в сети и позвонила знакомому оценщику.
Они явились ровно в двенадцать, минута в минуту. Денис шагнул в прихожую первым — грудь колесом, подбородок вздёрнут, эдакий завоеватель, вернувшийся за данью.
За его спиной маячила тридцатипятилетняя Алиса. Она скользнула по моим обоям и мебели оценивающим взглядом с повадками предприимчивой сороки, заранее присматривающей, что ещё блестящего можно утащить в своё новое гнёздышко.
Третьим топтался хмурый парень в спортивной куртке — видимо, брат Алисы, припряжённый в качестве бесплатного грузчика.
— Ну что, Тань, собрала коробки? — по-хозяйски, с лёгкой снисходительностью бросил Денис, делая уверенный шаг в гостиную.
И осёкся, словно наткнулся на невидимую бетонную стену.
Вместо аккуратных картонных коробок в моей квартире царило деловое оживление. Какая-то незнакомая Денису женщина в этот самый момент критично крутилась перед большим зеркалом в моей норковой шубе.
А за обеденным столом, разложив профессиональные инструменты, невозмутимо сидел Павел Андреевич — владелец комиссионного магазина из соседнего квартала.
— Это что за балаган? — командирский бас Дениса внезапно дрогнул и сорвался. — Вы кто такие? Ты что устроила, Таня?!
— Избавляюсь от вещей, которые больше не хочу видеть в своём доме, — я смахнула невидимую пылинку со столешницы, глядя ему прямо в глаза. — Ты же сам назвал эти вещи моими подарками в своём сообщении. А раз они мои, деньги мне сейчас нужнее твоей светлой памяти.
Алиса громко ахнула, вцепившись Денису в рукав.
— Денис! Как же так? Ты же обещал, что мы эту посуду на новую кухню поставим! И кофемашину я уже мысленно на столешнице разместила!
Я усмехнулась про себя. Вот оно как. Подарок, который просят вернуть, автоматически превращается из знака внимания в вещественное доказательство собственной низости.
— Никто ничего не продаст! — рявкнул бывший муж. — Это мои вещи! Я их покупал на свои деньги!
— Павел Андреевич, вы пока продолжайте оценку, — спокойно кивнула я оценщику, останавливая возмущения бывшего мужа поднятой рукой. — Семейные фантазии Дениса на право собственности не влияют.
Я не спеша достала из верхнего ящика комода плотный лист бумаги и положила на стол.
— Раз у нас пошла такая строгая бухгалтерия, давай играть по-честному. Это, дорогой Денис, мой встречный список. Перечень подарков, которые я делала тебе за эти годы.
Он опустил взгляд на бумагу.
— Телевизор на семьдесят пять дюймов, дорогой набор немецких инструментов для гаража, эхолот, лодочный мотор, кожаная куртка из бутика и хорошие швейцарские часы, — прочитала я вслух. — Итоговая сумма превышает стоимость твоего списка почти в три раза.
Денис часто-часто заморгал. Его лицо мгновенно потеряло всю свою командирскую спесь.
— Это другое! — его голос сорвался на тонкую, обиженную ноту. — Телевизором мы вместе пользовались! А инструменты и мотор — это чисто мужское, они мне для отдыха нужны! Я их не отдам!
— Какая потрясающе гибкая совесть. Под любое имущество сгибается, — констатировала я, опираясь руками о стол. — Правило сегодня работает только одно, Денис. Либо подарки остаются у тех, кому их подарили, либо мы возвращаем абсолютно всё.
Я сделала паузу, чтобы до него окончательно дошёл смысл сказанного.
— Мои вещи — тебе, твои подарки — мне. Прямо сейчас идёшь вниз к машине, скручиваешь лодочный мотор, снимаешь с себя куртку и часы. А после обеда привозишь телевизор. И тогда забираешь свою кофемашину. Выбирай.
Брат Алисы, до этого угрюмо молчавший в дверях, откровенно хмыкнул.
Сама Алиса перевела озадаченный, почти испуганный взгляд на Дениса. Кажется, до неё впервые начало доходить, что «готовое приданое» слеплено из чужого женского терпения, а принципы обеспеченного мужчины почему-то работают только в одну сторону.
В этот момент в дверь позвонили. Грузчик шагнул в сторону, и в прихожую вошла Галина Сергеевна. Денис при виде матери моментально сник.
— Мама? А ты что тут делаешь? — пробормотал он, делая шаг назад.
— Пришла память тебе освежить, — ровно ответила Галина Сергеевна, проходя мимо сына так, словно он был пустым местом.
Она подошла ко мне, вежливо кивнула оценщику и повернулась к Денису.
— Серьги Тане покупала я. Ты только красивую коробку держал на семейной фотографии.
Алиса попятилась к выходу, её глаза округлились.
— А шубу? — пискнула она дрожащим голосом. — Норковую шубу-то он сам ей купил!
— На половину стоимости он занял у меня и за три года не вернул ни рубля, — припечатала свекровь. — Поэтому перед Алисой грудь можешь не надувать — там мои пенсионные накопления висят.
Денис стоял посреди комнаты совершенно растерянный. Все вдруг увидели не добытчика, а человека, который строил щедрость из чужих денег и теперь пришёл разбирать её по коробкам.
И тут возникшую паузу прервал спокойный голос Павла Андреевича. Оценщик провёл массивной золотой цепочкой — главным предметом гордости Дениса — по пробирному камню и аккуратно капнул реактивом. Золотистая полоса исчезла почти сразу.
— Золота здесь нет, — сообщил он, протирая камень. — Обычная позолоченная бижутерия. Клеймо кустарное. Как украшение можно выставить тысячи за полторы, не больше.
Лицо Алисы ощутимо вытянулось.
— Пойдём, Серёжа, — бросила она брату, резко разворачиваясь к выходу. — А то он мне завтра цветы подарит, а при расставании выставит счёт за букет.
Она выбежала на лестничную клетку. Брат, смерив Дениса тяжёлым взглядом, молча вышел следом.
Денис остался один на один с руинами своей репутации. Он растерянно переводил бегающий взгляд с фальшивой цепочки на непреклонное лицо собственной матери, а затем посмотрел на меня.
— Тань… — попытался он выдавить из себя жалкую, заискивающую улыбку. — Ну мы же родные люди, погорячились…
— Подарил — значит, больше не твоё. «Неужели для этой мысли тебе понадобился развод?» —спокойно спросила я, сгребая в кучу его распечатанный список. — Свои подарки оставь себе. А мои вещи останутся у меня ровно до тех пор, пока я сама не решу, что с ними делать. На выход, Денис.
Он втянул голову в плечи и выскочил из квартиры, напоследок уронив свой смятый листок у порога.
Вечером мне позвонила Даша, двадцатичетырёхлетняя дочь Дениса от первого брака. Мы были близки много лет, и от бабушки она уже знала обо всём, что произошло днём.
— Подарки я папе не верну, — твёрдо сказала она в трубку. — Он их дарил, а не выдавал в пожизненный кредит. Мам Тань, ты лучше скажи, на Алтай со мной поедешь?
Я счастливо улыбнулась.
Женщина, примерявшая шубу, в тот день ушла ни с чем — Галина Сергеевна попросила оставить мех и серьги у меня, ведь они дарились от души.
А вот злосчастная кофемашина, посуда и швейная машинка «Зингер» ушли покупателям к вечеру. Вырученные деньги я сразу перевела на накопительный счёт.
На Алтай мы с Дашей уехали через месяц.
Смятый Денисов список лежал на дне чемодана под билетами — единственная его вещь, которую я подобрала с пола и всё-таки согласилась упаковать.
