Игорь сидел рядом с Мариной за круглым столом, накрытым белой скатертью, и в третий раз за вечер проверял телефон под столешницей, чтобы никто не заметил, что ему скучно.
– Долго тут еще торжественная часть?
– Минут двадцать, потерпи.
– Я думал, это просто ужин с коллегами.
Марина поправила бокал и не ответила. За соседним столом кто-то смеялся слишком громко, официант разносил канапе на подносе, и весь зал гудел тем особым гулом, каким гудят большие компании раз в год, когда всем нужно изобразить одну команду. На сцене пока настраивали микрофон, у экрана возился звукооператор с проводами, кто-то смеялся у бара с шампанским, щелкали вспышки телефонов.
Игорь снова уткнулся в экран, полистал новости, зевнул, потом спросил, не поднимая головы:
– А мы тут вообще долго сидеть будем? Мне завтра рано вставать.
– Игорь, это же раз в год!
– Ну да, ну да…
Марина давно привыкла, что для него ее работа была просто фоном, вроде обоев в коридоре, на которые давно не смотришь. Он знал название компании, примерно помнил, что она занимается логистикой, и на этом интерес заканчивался. Если она пыталась рассказать что-то про рабочий день, он кивал, поддакивал, а взгляд у него в этот момент как-то тух, будто она включила радио на незнакомом языке.
Год назад она попробовала объяснить ему разницу между направлением и отделом, между KPI и премией по итогам квартала. Он послушал минуты три, покрутил вилку в руках, потом сказал: слушай, я в этом все равно не разберусь, ты мне только суть скажи, тебе премию дали или нет?
С тех пор она перестала вдаваться в подробности. Просто говорила: все нормально, работа как работа и так было проще для обоих, по крайней мере, ей так казалось.
– А кто вон там, в синем костюме? — спросил Игорь, кивнув куда-то в сторону сцены.
– Директор по продажам.
– А, ну ладно.
Он опять уткнулся в телефон, полистал что-то, засмеялся своим мыслям. Марина посмотрела на него сбоку и подумала, что за эти годы совместной жизни она ни разу не видела, чтобы он заглянул в ее рабочий компьютер или спросил, как называется должность по бумагам. Он знал только одно: у нее работа, у него работа, и на этом можно было закрыть тему на любой семейный вечер.
На сцену вышел генеральный директор Сергей Валерьевич, поправил микрофон, обвел зал взглядом, чуть прищурившись от света софитов.
– Дорогие коллеги, спасибо, что вы снова с нами в этом году. Год был непростой, но результаты говорят сами за себя!
Начались награждения, сначала отдел продаж, потом бухгалтерия, потом склад. Каждый раз вставал очередной человек, шел к сцене под аплодисменты, получал грамоту или конверт, возвращался, садился, принимал поздравления соседей, чокался бокалом. Игорь похлопал пару раз машинально, потом опять взялся за телефон, теперь уже не скрываясь.
– Скучно, — шепнул он ей.
– Потерпи.
– Я думал, тут хоть музыка какая-то будет.
– Будет, после награждений.
– Ну хоть покормили бы нормально, а то канапе эти на один укус.
Марина не ответила, только слегка улыбнулась в сторону сцены, где как раз объявляли следующего сотрудника. Она сидела прямо, привычно улыбалась, ждала своей очереди, хотя знала о премиях заранее, потому что сама готовила отчеты по показателям. Она примерно представляла, что скажут про ее направление, но не думала, что скажут именно так, вслух, при всех, с цифрами.
– Отдельно хочу отметить Марину, — сказал Сергей Валерьевич, и она почувствовала, как у нее чуть дрогнули плечи. — В этом году именно ее направление вытянуло нам треть годового оборота. Такие результаты — это не просто хорошая работа. Это уровень, который задает планку для всей компании!
Зал зааплодировал. Кто-то из соседнего стола крикнул: Марина, красавица! Кто-то застучал вилкой по бокалу, Игорь тоже похлопал, но с легкой растерянностью, как будто услышал что-то про малознакомого человека.
– Треть оборота, — повторил он тихо, наклонившись к ней. — Серьезно?
– Да, я же тебе рассказывала.
– Ну, наверное, — неопределенно сказал он и снова посмотрел на сцену, будто ждал, что там скажут что-то, опровергающее услышанное.
Директор продолжил, уже с улыбкой, обращаясь чуть в сторону зала, явно довольный эффектом:
– И, кстати, в этом году мы можем себе позволить премию, которая раньше казалась фантастикой. Марина, надеюсь, шесть нулей вас не смутят.
По залу прошел смех, кто-то присвистнул, захлопали сильнее. Марина сдержанно улыбнулась, привычно, как улыбаются, когда стоишь мысленно уже на сцене и знаешь, что дальше нужно будет коротко поблагодарить.
Игорь застыл с вилкой на полпути ко рту. Кусок семги так и остался висеть в воздухе.
– Шесть нулей? — переспросил он.
– Игорь, тише.
– Это че, серьезно?
– Тише, пожалуйста.
– Да я итак тихо и говорю.
Он говорил вовсе не тихо, и пара человек за соседним столиком обернулись. Марина не ответила, только слегка сжала его локоть под столом, потому что к ним уже поворачивались другие гости. Директор жестом пригласил ее подняться, и Марина встала, коротко кивнула Игорю — мол, я сейчас — и пошла к сцене под шквал аплодисментов.
Она пожала руку Сергею Валерьевичу, взяла конверт, сказала пару вежливых слов про команду и общие усилия, про то, что без коллег из смежных отделов ничего бы не получилось, и вернулась за стол под новую порцию хлопков.
Игорь сидел с застывшим лицом, будто до сих пор не до конца понимал, досмотрел ли он это правильно, или ему все это показалось…
– Ну ты даешь! — сказал он, когда она села рядом. — Шесть нулей.
– Игорь, потом поговорим.
– Да я просто…
– Потом.
После официальной части, когда заиграла музыка и гости разбрелись по залу, к ним подтянулись коллеги. Молодая девушка из отдела продаж, размахивая бокалом, воскликнула:
– Марина, ну все, теперь машину меняешь?
– Может быть, — улыбнулась Марина.
– Давно уже пора, Марин! — хохотнула другая коллега, кажется, из бухгалтерии, чуть покачиваясь на каблуках.
– Она у нас скромная, — вставил кто-то из мужчин рядом. — На месте директора я бы вообще давно квартиру подарил за такие цифры.
Подошел мужчина из IT-отдела, пожал Игорю руку крепко, по-деловому.
– Ваша жена у нас звезда, мы весь квартал на ее цифры молились, честное слово, вытянула на высший уровень!
Игорь стоял рядом, натянуто улыбался, кивал невпопад, будто ему рассказывали о ком-то постороннем, а он должен был из вежливости соглашаться, не вникая в подробности.
– Да, — сказал он, — Марина у меня молодец.
Прозвучало как заученная фраза, которую говорят на автомате, когда мысли уже совсем в другом месте.
– А вы чем занимаетесь? — спросила девушка из продаж, поворачиваясь к Игорю.
– Я в снабжение. Менеджер по снабжению.
– А, ну тоже полезная штука, — сказала она и тут же отвернулась к подруге, забыв про вопрос.
Когда компания отошла к бару за очередной порцией шампанского, Игорь наклонился к Марине, понизив голос почти до шепота.
– Ты мне не говорила, что у тебя такая премия.
– Я тебе говорила про повышение, Игорь, два раза. В прошлом году и этой весной.
– Ну мало ли что говорила, я думал, это так, прибавка небольшая.
– Игорь, я показывала тебе новую должность в трудовой книжке. Ты сказал ого, молодец, и ушел смотреть футбол.
– Я не помню такого!
– Конечно не помнишь. Ты тогда сразу переключился на канал со спортом, я еще стояла с трудовой в руках.
Он поморщился, отвел взгляд к бару, где официант разливал шампанское по бокалам, выстроенным пирамидкой, потом снова посмотрел на нее.
– Ну хорошо, показывала. Но одно дело должность, другое дело — шесть нулей вслух при всех.
– А должность откуда, по-твоему, взялась?
Он не ответил, побарабанил пальцами по краю стола.
– Пойдем на воздух, — сказал он наконец. — Душно тут.
Они вышли на улицу, где было прохладно и пахло мокрым асфальтом после недавнего дождя. У входа курили несколько человек, кто-то фотографировался на фоне подсвеченной вывески ресторана, из открытых дверей доносилась музыка.
– Слушай, ну что это вообще было там?
– Что именно?
– Ну это, шесть нулей на весь зал.
– Тебя смутило число или то, что об этом знали все, кроме тебя?
Он выдохнул, дернул плечом, отвернулся, потом снова повернулся к ней.
– И почему я вообще должен был узнавать это на сцене, а не от тебя?
Рядом расходились гости, кто-то ловил такси, кто-то смеялся у фонтана перед рестораном. Игорь говорил слишком громко для такой темы, и проходящая мимо пара обернулась, кто-то из курящих у входа тоже покосился в их сторону.
– Я тебе рассказывала, — повторила Марина, не повышая голос, хотя внутри у нее все сжималось от того, как он это подает, будто она виновата. — Не раз. Ты либо кивал и включал телевизор, либо говорил, что тебе неинтересны цифры, потому что у нас общий бюджет только на продукты и коммуналку.
– Ну и что теперь, я виноват, что не лез в твои финансы?
– Ты не виноват, что не лез, я, наоборот, не понимаю твоих претензий, сам же говоришь, хотя сам меня не слышал.
Он засунул руки в карманы пиджака, прошелся туда-сюда пару шагов, будто хотел уйти, но некуда было идти в этой ситуации, кроме как обратно к ней.
– Я вот полгода назад Сашке говорил, что содержу семью нормально, что у нас все на мне. А оказывается…
– А оказывается что?
– Ты специально из меня дурака делаешь! При всех!
– Я никого из тебя не делаю. Я просто отвечаю на твой вопрос.
Он помолчал, потом достал сигарету, повертел в пальцах, так и не закурив.
– А давно у тебя такая зарплата?
– Примерно год как выросла, до этого была поменьше, но тоже неплохо.
– И ты молчала весь этот год!
– Я не молчала. Я один раз даже предлагала тебе вместе посчитать бюджет по-новому, помнишь? Ты сказал, зачем усложнять, у нас и так все нормально поделено.
– Ну мало ли что я сказал тогда!
– Вот именно. Мало ли что ты сказал, а я это помню, потому что для меня это было важно, а для тебя — просто фраза, чтобы отвязаться от меня.
Он пошел к обочине ловить такси, так и не докурив сигарету, сунул ее обратно в пачку.
В машине оба сначала сидели молча. Водитель включил радио, тихую эстрадную музыку, потом убавил звук, когда почувствовал, что в салоне что-то не так. Игорь смотрел в окно, барабанил пальцами по колену, потом резко повернулся.
– Я всем говорю, что я содержу семью.
– Знаю. Я слышала не раз.
– А оказывается, что…
– Оказывается, что детям вещи покупаю в основном я. Путевки я оплачиваю. Отели я бронирую. Ты платишь за коммуналку и продукты, и это тоже важно, но давай не будем врать себе, Игорь.
Он долго молчал, глядя на проносящиеся огни, потом взорвался, уже не заботясь о том, что водитель все слышит.
– Так какого черта ты мне не сказала, сколько ты получаешь?!
Водитель на секунду скосил глаза в зеркало заднего вида и сделал вид, что очень занят дорогой, прибавил громкость радио на одно деление.
– А что бы изменилось? — спросила Марина, глядя на него прямо, впервые без желания сгладить. — Ты бы порадовался за меня или начал считать себя неудачником?
– Не передергивай!
– Я не передергиваю. Ты два года пропускал мимо ушей мои слова про повышение, потому что тебе было удобно быть добытчиком и считать себя им. А теперь злишься, что правду тебе сказали на сцене, а не я на кухне шепотом. Претензия то в чем?
Он ударил ладонью по сиденью, не сильно, но так, что водитель дернулся и посмотрел в зеркало уже без стеснения.
– То есть я тут еще и виноват?
– Я не говорю, кто виноват. Я говорю, как было на самом деле.
Он отвернулся к окну. Марина смотрела на его затылок, на то, как он сжимает и разжимает челюсть, и молчала. Ей не хотелось продолжать при постороннем человеке, но и остановиться сейчас, недоговорив, было бы хуже.
– Слушай, — сказал он тише, — а что там вообще с деньгами. У нас же типа общий бюджет.
– Общий на продукты и коммуналку. Остальное каждый сам, ты же так с самого начала решил.
– И ты все это время получала втрое больше меня?
– Примерно да.
– И молчала??
– Я не молчала, ты не спрашивал.
Он фыркнул, но уже не так уверенно, будто эта фраза его зацепила иначе, чем предыдущие. Помолчал, потом добавил, уже почти себе под нос:
– Втрое. Это ж не десять процентов, Марина. Это втрое!
– Я знаю, сколько это.
– И ты вот так спокойно все это время… а я тут кредит на машину гашу, экономлю на всяком.
– Никто не просил тебя молчать про кредит. Я про него тоже узнала не сразу, если помнишь.
Он дернулся, хотел что-то возразить, но не нашелся.
Дальше ехали молча. Игорь смотрел в окно, Марина держала сумку на коленях и разглядывала подсвеченные витрины, мимо которых они проезжали, — магазин обуви, суши-бар, пункт выдачи заказов, где она в четверг забирала посылку с зимними ботинками для дочери.
***
Дома, едва за ними закрылась дверь, он снова заговорил, снимая ботинки резкими рывками, так что один отлетел к стене.
– Ты хоть понимаешь, как я теперь выгляжу перед друзьями? Я всем говорил, что содержу семью!
– А ты спроси себя, зачем тебе так важно было это говорить, если по факту это давно не так, Игорь!
– Значит, я вообще ничего не значу в этой семье??
– Значишь, потому, что ты рядом, а не из-за денег.
Он вздрогнул от этой фразы сильнее, чем от крика, будто она задела что-то глубже, чем деньги. Постоял секунду с ботинком в руке, потом бросил его у порога.
– Так ты специально от меня скрывала? Чтобы я чувствовал себя ничтожеством?
– Хочешь, чтобы я теперь была виновата за то, что хорошо зарабатываю?
– Я не это сказал!
– Именно это. Ты хочешь, чтобы я это скрывала, чтобы тебе было спокойнее. А я хочу, чтобы ты тоже стремился к какому-то уровню, а не просто гордился словом «содержу», пока я тяну наши реальные расходы и уровень жизни.
Он прошел в комнату, включил свет, снова выключил, будто не мог решить, нужен ему сейчас свет или темнота. Потом все-таки включил торшер в углу, сел на край дивана, уперся локтями в колени.
– Марина, ты специально мне два года не говорила цифры, специально, я теперь понял!
– Я говорила цифры, а ты в ответ говорил «не грузи меня работой», у меня своих задач хватает.
– Ну и что теперь? Мне поздравлять тебя со своим унижением?
– Никто тебя не унижал. Ты сам два года выбирал не видеть очевидное, Игорь, это же удобнее.
Он снял пиджак и бросил его на подлокотник.
– Слушай, — сказал он через минуту, — а ты когда на эту должность пошла, три года назад, ты правда мне все рассказывала?
– Правда. Ты тогда сказал: молодец, лишь бы тебе нравилось.
– Ну и что тут плохого?
– Ничего. Просто дальше ты ни разу не спросил, сколько это в деньгах.
– Мне казалось это неважным.
– А теперь важным стало на сцене при всех, так получается?
Он не нашелся, что ответить, только потер лицо ладонями, потом опустил руки и посмотрел на нее исподлобья.
– А премию ты куда денешь?
– Часть отложу, часть на ремонт в детской, часть, может, на отпуск.
– Без меня решаешь?
– А ты хочешь участвовать в решении, куда тратить эти деньги?
Он открыл рот, снова закрыл, так и не ответив.
– И что теперь? — спросил он наконец, глядя не на нее, а на свои руки.
– Теперь тебе решать, хочешь ты знать правду о нашей жизни или тебе нужна удобная версия для друзей…
Он молчал долго. Марина стояла в дверях, ждала не ответа даже, а просто какого-то движения, но он сидел неподвижно, глядя в пол.
– Так что мне теперь, — сказал он наконец, — завтра всем звонить и объяснять?
– Никто тебя не заставляет звонить и объяснять. Можешь дальше говорить, что содержишь семью, только знай, что это уже неправда, и говорить об этом будешь только ты сам себе.
Она прошла мимо него в спальню, стянула сережки, положила на комод, начала расстегивать платье. В гостиной было тихо, только скрипнул диван, когда Игорь поменял позу.
Через минуту она услышала, как он достал телефон, потом положил его на журнальный столик экраном вниз. Наверное, так и не написав ни одному другу о премии, о которой еще сегодня утром, наверное, хотел бы раструбить всем подряд, будто это была общая заслуга.
Марина переоделась в домашнее, вернулась на кухню, налила себе воды. Через открытую дверь было видно, как Игорь сидит на диване, сгорбившись, упираясь локтями в колени, и просто смотрит перед собой в темный экран телевизора, который даже не включил.
Она постояла у холодильника, машинально поправила магнит, потом убрала руку. Не хотелось сейчас изображать, что все как обычно…
– Ужинать будешь? — спросила она из кухни, потому что было поздно и оба не ели толком на корпоративе, только закуски.
– Не хочу, — отозвался он глухо.
– Хорошо.
Она поставила чайник, хотя пить чай тоже не особо хотелось. Из гостиной донесся щелчок — Игорь все-таки взял пульт и включил телевизор, но звук не сделал громче, так и сидел, глядя в экран, где что-то мелькало без единого понятного слова.
– Марин, — позвал он из гостиной.
– Что?
– А ты правда столько зарабатываешь, или это они там для красного словца сказали?
Она вышла из кухни, встала в проеме двери.
– Правда.
– И машину лучше моей могла бы купить в любой момент.
– Могла бы.
– И молчала!
Она не ответила на этот раз, просто развернулась и ушла обратно на кухню, где чайник как раз закипел и щелкнул.
Марина заварила себе чай, отнесла чашку в спальню, не заходя больше в гостиную. Закрыла дверь, оставив небольшую щель, как делала обычно, когда не хотела спать в полной тишине.
Из-за стены долго доносился звук телевизора на самой тихой громкости. Потом он выключился. Потом наступила полная тишина, в которой был слышен только скрип половиц — Игорь ходил из угла в угол, будто искал в комнате что-то, чего там не было.
Через какое-то время скрип стих. Марина слышала, как он подошел к двери спальни, постоял там несколько секунд, не решаясь ни постучать, ни открыть, потом развернулся и ушел, судя по звуку, стелить себе на диване.
