Людмила уже выбрала начинки, декор и время доставки. Уточнить оставалось только одну мелочь: почему три дорогих торта должна бесплатно испечь я.
Днём я работала товароведом в магазине посуды, а по вечерам брала несколько частных заказов на торты. Работала официально, как самозанятая, вела открытое портфолио в сети, но большие объёмы физически не тянула. Людмила же, моя золовка, умела превращать чужой труд в собственный проект с деловитостью человека, уже посчитавшего прибыль.
— А предоплату ты когда внесёшь? — раздался спокойный голос моего мужа. Женя ремонтировал лифты, и сестрины идеи тоже обычно останавливал до того, как они успевали придавить окружающих.
Людмила возмущённо всплеснула руками, и браслеты громко звякнули.
— Какая предоплата, Жень?! Ты в своём уме? Это же для мамы! Марина всё равно каждый вечер у духовки торчит, ей что, сложно для семьи постараться? Брать деньги с родни — это вообще дно!
Я смотрела на неё с лёгкой ухмылкой. Говорят, что инициатива наказуема. Врут. Наказуема чужая инициатива, которую пытаются осуществить за твой счёт.
— Люда, — я отложила телефон. — Там сложный декор из мастики, свежие ягоды и пищевое золото. Только продукты, декор и упаковка обойдутся минимум в десять–двенадцать тысяч. Это три вечера подготовки и почти вся пятница на сборку и декор. И это без оплаты моей работы. Родственные связи — это, конечно, святое, но в супермаркете на кассе анализ ДНК вместо банковской карты почему-то не принимают.
— Я не поняла, ты отказываешься маме праздник сделать?! — золовка возмущённо вспыхнула.
— Я с удовольствием сделаю Тамаре Павловне подарок от нас с Женей, — ровным голосом ответила я. — Один торт. Небольшой, но из лучших продуктов. А если тебе так нужны ещё два бесплатных шедевра для гостей — тогда три дня будешь моей помощницей: закупать продукты, мыть инвентарь, собирать коробки и развозить заказы. Бесплатно, во имя семьи. Идёт?
— Мой труд стоит денег! — выплюнула Людмила, схватила сумочку и так хлопнула дверью, что в прихожей дрогнуло зеркало.
На этом разговор закончился, но настоящие сюрпризы ждали впереди.
Утром в день юбилея двоюродная сестра мужа прислала мне сообщение со скриншотом: «Марин, это твои торты? Я Люде десять тысяч перевела. Она сказала, что ты теперь печёшь у неё».
Я открыла недавно созданную страницу «Сладкая Люда» и замерла. На меня смотрели мои же фотографии, заботливо скачанные из открытого портфолио. Рядом красовались чужие цены, уверенные обещания принимать свадебные заказы, анонс грандиозной дегустации на мамином юбилее и сообщение о будущем сотрудничестве с кафе.
Я молча сделала скриншоты страницы, подготовила исходники фотографий с датами и открыла нашу переписку, где Людмила требовала три бесплатных торта исключительно «в подарок маме».
Женя, увидев это, потянулся за телефоном, собираясь высказать сестре всё, что думает о её затее. Я мягко перехватила его руку.
— Нет. Пусть сначала сама расскажет всем, кто печёт торты для её кондитерской.
В ресторан я приехала вовремя, бережно неся в коробке нежный медовик со свежими ягодами — личный подарок для свекрови.
Зал был украшен шарами. Тамара Павловна, нарядная и счастливая, принимала поздравления. А на отдельном столе, задрапированном шёлком, красовалась композиция. В центре — пустая подставка, явно ждущая моего медовика. А по бокам стояли два дешёвых торта. Без упаковки и с одинаковыми лентами магазинные торты выглядели особенно подозрительно — словно их переодели для чужого праздника.
Я молча поставила свой подарок в центр стола. Людмила, суетившаяся рядом в платье с пайетками, тут же сама открыла коробку, переставила медовик на центральную подставку и накрыла его высоким кондитерским колпаком.
— Рано, потом сюрприз будет! — шикнула она.
Новую гостью, женщину лет пятидесяти пяти с цепким взглядом, Людмила усадила на почётное место. Золовка крутилась вокруг неё с такой заботливостью, будто та уже держала в руках подписанный контракт.
Час спустя, когда гости расслабились, Людмила постучала вилкой по бокалу.
— Дорогие гости! Любимая мамочка! Сегодня не только твой праздник. Сегодня день рождения моего нового дела! Я открываю свою домашнюю кондитерскую — «Сладкая Люда»!
Разговоры за столом на секунду смолкли, а затем сменились вежливыми хлопками. Женя рядом со мной напрягся.
— И сегодня, — голос Людмилы дрожал от нетерпения, — я хочу представить вам владелицу кафе и мою первую крупную заказчицу — Валентину Николаевну! А эти три торта — моя витрина. Дегустационный набор!
Она сняла колпак с моего торта. Гости ахнули — медовик действительно выглядел роскошно.
— Люд, — раздался с другого конца стола голос двоюродной сестры. — Так это ты сама печёшь? А то я тебе вчера десять тысяч перевела как аванс за свадебный торт…
Тётя Галя нахмурилась, проверила что-то в телефоне и подняла глаза:
— Подожди, и я пять тысяч скинула на крестины. Ты же говорила, что будешь передавать заказы Марине, чтобы помочь ей с клиентами!
Людмила побледнела, и от этого косметические румяна проступили на её щеках неестественно яркими мазками.
Я дала ей насладиться этой долгой, неловкой паузой, а затем медленно встала.
— Людмила, — мой голос звучал ровно, негромко, но резал тишину, как стеклорез. — Какая интересная у тебя кондитерская. Никаких заказов я не принимала и бесплатно на тебя работать не собираюсь.
Я открыла переписку и положила телефон перед Валентиной Николаевной. Затем достала распечатанные исходные фотографии с датами.
— Вот здесь Людмила требует у меня три бесплатных торта исключительно в качестве подарка для мамы. Вот исходные фотографии моих работ с датами, которые волшебным образом оказались на её странице. А вот сообщения людей, уже перечисливших авансы за мой труд, о котором я даже не знала.
Воздух в зале стал плотным. Валентина Николаевна, привыкшая проверять поставщиков до подписания договора, молча подошла к сладкому столу, приподняла край заводской подложки дешёвого торта и нашла не отклеенную снизу этикетку.
— Производитель — городской хлебокомбинат, — холодно зачитала она забытую этикетку. — Людмила, вы это собирались представить как собственную работу?
Валентина Николаевна отодвинула магазинный торт, отрезала кусочек моего медовика и попробовала. Глаза её одобрительно блеснули. Она повернулась ко мне, полностью игнорируя сжавшуюся золовку.
— Марина, оставьте контакты. В понедельник привезёте два образца, калькуляцию и документы. Если всё подтвердится, обсудим пробный заказ на ближайшее мероприятие в моём кафе.
Людмила попыталась что-то сказать, но её голос потонул в возмущённом гуле родственников, требующих свои деньги. Часть авансов она вернула переводами прямо за столом, лихорадочно тыкая в экран телефона.
— У меня больше нет… — пролепетала она, окончательно теряя спесь. — Я купила новый планетарный миксер и неоновую вывеску заказала…
— Деньги людям вернёшь полностью, — отрезал Женя.
Финал этой сцены был потрясающе наглядным. Тамара Павловна подошла к столу, лично разрезала мой медовик и раздала гостям.
— Спасибо за настоящий подарок, — тепло сказала свекровь, глядя мне в глаза.
Затем Тамара Павловна велела Людмиле убрать магазинные торты обратно в пластиковые коробки, придвинула их к дочери и сказала:
— Забирай. Это единственное, что сегодня действительно относится к твоей кондитерской.
Через неделю после пробной дегустации Валентина Николаевна заказала у меня первые два торта по полной цене.
А на странице «Сладкой Люды» к тому времени осталось одно объявление — о продаже нового миксера. На фотографии рядом лежала неоновая вывеска с названием кондитерской, всё ещё затянутая защитной плёнкой. Она так и не успела загореться.
