— Моя квартира, какие хочу порядки, такие и устанавливаю! Я мужик или кто?
Ирина сидела за обеденным столом, методично нарезая морковь для супа. Под деревянной разделочной доской лежал сложенный вдвое плотный лист бумаги.
Антон с грохотом бросил дорожную сумку у порога, стянул пыльные кроссовки и швырнул ветровку прямо на банкетку в прихожей. Из бокового кармана его рюкзака предательски звякнула увесистая связка блестящих металлических цилиндров. Муж деловито достал из пакета отвертку и, даже не помыв руки, решительным шагом направился к двери в спальню.
— Я договариваться не намерен, — отрубил Антон, ковыряясь острием отвертки в старой фурнитуре. — Давно пора было это сделать.
— Да я вроде и не спорю, — ехидно протянула Ирина, отправляя горсть моркови в кипящий бульон. — Дело хозяйское.
Она с легким интересом наблюдала, как супруг пыхтит, пытаясь открутить заржавевший шуруп старой ручки. Выглядело это откровенно комично. Пятьдесят два года, намечающийся живот, красное от натуги лицо. В самый разгар дачного сезона он ввалился в городскую двушку не с ведром огурцов или кабачков, а с набором дверных механизмов.
Собственно, Антон отсутствовал ровно неделю. Уехал в прошлую пятницу, заявив тоном, не терпящим возражений, что нужно срочно перекрыть рубероид на крыше их старенького щитового домика. Ира тогда не напрашивалась. У нее своих дел на работе хватало, да и батрачить на грядках в свои сорок восемь лет ради сомнительного урожая ей давно разонравилось.
Сыну уже двадцать, учится в другом городе, живет в общежитии. Квартира наконец-то опустела, и Ирина рассчитывала на спокойную жизнь. Но у Антона, видимо, начался кризис среднего возраста, который выражался в постоянных придирках и требованиях особого уважения к его персоне.
— Будет у меня личное пространство, — бубнил Антон себе под нос, ожесточенно крутя отвертку. — А то спасу нет.
— От кого прятаться-то собрался? — поинтересовалась жена, вытирая руки полотенцем для посуды. — У нас тут табор не проживает.
— От тебя!
Муж наконец выдернул старую личинку замка и победно посмотрел на Ирину. Лицо его блестело от пота.
— Лезть в мои вещи больше не будешь. Я пашу как проклятый. Деньги в дом приношу. Имею право на свою законную территорию. Закрыл дверь — и чтобы никто не дергал!
— Да неужели? — Ира прислонилась бедром к кухонному гарнитуру. — И часто я в твои вещи лезла?
— Постоянно! — гневно вскинулся муж. — То чеки мои перекладываешь, то спрашиваешь, куда заначку дел. Ты меня затюкала своими расспросами. То тебе полки прибей, то коммуналку оплати. Я ощущаю себя мальчиком на побегушках! А я, между прочим, все выходные на крыше корячился! Спины не чую!
Он бросил отвертку на тумбу и тяжело прошел на кухню. Уселся на табурет, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень изнеможения.
— Наливай давай, — скомандовал он. — Голодный как волк. На этой даче даже поесть по-человечески некогда было.
Ирина молча достала глубокую тарелку, налила борщ и поставила перед мужем. Хлеб положила рядом на салфетку. Сама села напротив, сцепив пальцы в замок.
— Как там крыша? Не течет больше? — с прохладцей спросила она.
— Отлично всё! — выпалил Антон, жадно зачерпывая суп. — Рубероид новый раскатал. Шифер купил. Дорогущий, зараза, цены вообще с ума сошли. Зато теперь на века сделал. Устал так, что рук поднять не могу.
— Верю. Прям по лицу видно, как ты измучился.
— Чего ты там ухмыляешься? — Антон подозрительно покосился на жену, занеся ложку над тарелкой.
Его откровенно раздражало странное спокойствие Ирины. Обычно, если он начинал качать права или заикался про дорогие покупки вроде шифера, она тут же начинала пилить его за траты, требовала отчет, выясняла отношения. Сценарий был отработан годами. А тут сидит, смотрит не мигая и хитро щурится.
— С Ивановичем хоть виделся? — мимоходом поинтересовалась Ира. — Соседом нашим дачным. Он же тебе обычно лестницу свою одалживает.
Антон активно закивал, прожевывая кусок мяса.
— Конечно! Заходил он. Помог мне листы наверх затаскивать. Мировой мужик. Мы с ним потом еще посидели немного, отметили окончание стройки.
Ирина медленно кивнула.
— Надо же, какое чудо медицины.
— В смысле? — не понял муж.
— Да просто Иванович еще в прошлую среду в городскую больницу загремел. Желчный пузырь вырезали. Мне его супруга звонила, жаловалась. Лежит наш сосед в палате, в трубочки дышит. А к тебе, значит, на выходных прибегал шифер таскать. Прямо с катетером, наверное, по лестнице скакал?
Антон подавился хлебом. Он закашлялся, пытаясь прочистить горло, лицо его стало багровым.
— Ну… это… — засипел он, хватаясь за стакан с водой. — Может, я перепутал чего. Не Иванович это был. Другой сосед. Новенький.
— Новенький, значит, — Ира аккуратно вытащила из-под разделочной доски тот самый сложенный лист бумаги. — Бывает. Память — штука такая. Особенно когда на жаре наработаешься.
Антон отставил недоеденный суп. Аппетит у него резко пропал. Он почувствовал неладное, но природная наглость не позволяла так просто сдать позиции.
— Ты чего мне допросы устраиваешь? — рявкнул он, пытаясь перехватить инициативу. — Я домой приехал отдохнуть, а ты опять мозги клюешь! Я тебе не пацан сопливый, чтобы отчитываться, кто мне там лестницу держал!
— Да я и не прошу отчитываться, Антоша. Зачем? У меня все запротоколировано.
Она развернула бумагу и положила ее на середину стола, придвинув поближе к тарелке мужа. Это было официальное письмо из Госавтоинспекции. Постановление об административном правонарушении, распечатанное на цветном принтере.
— Ты же помнишь, что машина наша на меня оформлена? — миролюбиво уточнила Ирина.
Антон набычился, глядя на бумагу.
— И что? Ну превысил скорость. Бывает. Я на трассе ехал, задумался. Подумаешь, копейки эти оплачу. Чего ты трагедию разыгрываешь?
— На трассе, — подтвердила жена. — М-пять «Урал».
Ирина постучала ногтем по фотографии на бланке.
— Самарская область, Антоша. Почти восемьсот километров от нашей дачи. Это ж надо было так задуматься, чтобы почти до Волги долететь!
На кухне только гудел старенький фильтр для воды.
Антон приоткрыл рот, но слова предательски застряли где-то в районе кадыка. Он уставился на четкий, качественный снимок с камеры фиксации. Современные технологии не оставляли шансов на фантазию.
— Какая Самара? — выдавил из себя муж, хотя прекрасно видел текст.
— Красивая, наверное. Там на фотографии очень хорошо все видно. Скорость сто двадцать километров в час. Твое сосредоточенное лицо за рулем. И пассажирка рядом. Блондинка. Симпатичная, кстати. Лет на пятнадцать нас с тобой моложе будет.
Краска мгновенно отлила от лица Антона. Вся его агрессивная уверенность сдулась в одну секунду.
— Ира, это не то, что ты удумала… — забормотал он, нервно теребя край скатерти.
— Это Самара, — припечатала Ирина. — Замечательный город. Родина Жигулей.
Она сложила штраф обратно пополам.
— Так зачем тебе замки на дверях понадобились, стесняюсь спросить? Конфетно-букетный период решил устроить прямо в нашей двушке? Думал, закроешься в спальне, и будешь ей по видеосвязи ворковать, пока я на кухне тебе борщи навариваю?
— Ты все не так поняла! — затараторил Антон, вскакивая с табурета. — Это просто знакомая! Коллега с параллельного отдела! Меня попросили подвезти. По работе срочно надо было!
— По работе рубероид стелить? В Самарской области? — ехидно поинтересовалась Ира. — Слушай, а фирма вам гвозди оплачивает или вы за свои покупаете?
— Ир, ну хватит издеваться…
— Знаешь, что самое смешное? — Ирина не повышала голос, но от ее тона Антону хотелось провалиться сквозь линолеум. — Я ведь не сомневалась, что у тебя кто-то завелся. Ты последние три месяца сам не свой ходишь. То рубашки наглаживаешь, то парфюм новый купил. Только я думала, что ты поближе где-то обитаешь. А ты аж в Самару рванул. Это ж сколько бензина сжег, Ромео недоделанный!
Антон переминался с ноги на ногу. Жалкое зрелище. Вся его поза «хозяина дома», требующего личного пространства, испарилась.
— Штраф конский, кстати, — добавила жена, вставая из-за стола. — Пять тысяч. Оплатишь сам. А то я на твои командировки и хотелки батрачить не нанималась.
— И что теперь? — обреченно отозвался муж, глядя в пол.
— А теперь иди в коридор. Бери свою дорожную сумку. Ту самую, которую ты даже распаковать не успел.
Ирина обошла стол и встала напротив него.
— И замки свои прихвати. Вдруг твоей фифе в Самаре пригодятся. У нее-то, наверное, личное пространство имеется.
— Ира, не пори горячку, — Антон попытался включить голос разума, хотя звучал жалко. — Мне идти некуда. Давай поговорим нормально. Ошибся, с кем не бывает. Бес попутал.
— Бес тебя до Самары не довез бы, бензина бы не хватило, — отрезала жена. — На выход.
Антон хотел еще что-то возразить, попытался взять ее за руку, но наткнулся на ледяной, брезгливый взгляд. Спорить было бесполезно. Извечная мужская хитрость, прикрытая дачными ремонтами, дала сбой из-за одной глупой камеры на трассе.
Он нехотя поплелся в прихожую. Молча натянул кроссовки, даже не завязывая шнурки. Сгреб свою куртку.
— Ключи от машины и от квартиры положи на тумбу, — скомандовала Ирина из кухни. — Документы на ладу я еще вчера из бардачка забрала, так что не ищи. На автобусе доберешься.
Звякнула связка ключей. Хлопнула входная дверь.
Прошло около месяца. Антон действительно исчез из ее жизни — то ли снял комнату, то ли окончательно перебрался в Самару к своей блондинке. Ирина не интересовалась. От души отлегло, дышать стало свободнее. Никто не требовал борщей, не качал права и не рассказывал сказки про ремонт крыши.
А в двери спальни так и осталась зиять некрасивая дыра от выкрученного Антоном старого механизма. Менять ручку и ставить новый замок Ира не спешила. Она просто просунула в это отверстие красивый шелковый шнурок и повесила на него сушиться саше с лавандой. Прятаться в собственной квартире ей было совершенно не от кого.
