— Я вас услышала, можете вещи собирать прямо сейчас.
Валентина лежала на софе. Лицо отвернула к спинке. Домашний плед натянула почти до самых ушей. Из кухни сквозь приоткрытую дверь доносилось торопливое шушуканье, звон посуды и раздраженные голоса.
Её старенький смартфон лежал рядом на журнальном столике. Экран давно погас. Сын и невестка были свято уверены, что после вечерней таблетки от давления она провалилась в глубокий сон. Инна даже заглядывала в комнату минут десять назад. Постояла у порога, прислушалась к ровному дыханию свекрови и умчалась обратно на кухню.
— Ты опять с кредитки заказал?
Голос Инны звучал язвительно и не предвещал спокойного вечера.
— А нам что, святым духом питаться?
Андрей отвечал с привычной ленцой, явно жуя что-то вкусное.
— Я просила купить макароны и сосиски!
Невестка с громким стуком бросила пластиковую крышку на стол.
— Мы договаривались экономить. У нас платеж по кредитке через три дня.
— Заработаю, не ной.
Сын попытался вяло возразить.
— Я целый день в офисе пахал. Имею право нормально поужинать.
— Нормально поужинать? Ты притащил два огромных сета роллов! Это почти треть того, что нам нужно отдать за твою страховку на машину.
Андрей недовольно буркнул, отодвигая пустую коробку.
— Я сказал, решу вопрос. Дадут премию, всё закроем разом.
— Ты эту премию с осени ждешь.
Инна перешла на сдавленный шепот, явно боясь разбудить свекровь.
— А у нас рассрочка за телефон просрочена. За твой, между прочим, телефон, который ты разбил на корпоративе.
— Инн, давай без скандалов. Мать спит.
— Да спит она, я заглядывала. Таблетку свою выпила и дрыхнет. Ей-то что переживать? Она в своей квартире живет.
Невестка зашуршала какими-то пакетами.
— Это мы тут на птичьих правах ютимся. Я вторую неделю в ботинках с мокрой стелькой хожу! Мне зимнюю обувь покупать не на что. А мы сидим в этой двушке, где даже шкаф нормально не открыть.
— Мы тут временно. Полтора года всего.
— Временно?!
Голос Инны снова предательски пополз вверх, но она вовремя спохватилась.
— Мы собирались на первый взнос копить, помнишь? Полтора года назад! Обещали себе, что перекантуемся пару месяцев и возьмем ипотеку. И где наша ипотека? Накрылась медным тазом!
— Ну цены выросли, я что сделаю.
— Зато твоя мама отлично устроилась. Заняла самую большую комнату со своей старой мебелью. Этот её сервант половину коридора съедает. В ванной не развернуться. Я сегодня утром опоздала на маршрутку, потому что твоя мама решила стирку затеять в семь утра!
— Это её квартира вообще-то. И стиралка её.
— Это и твой дом! Ты единственный наследник. Мы в одной комнате живем, как подростки. Вещи сложить некуда. Я зимние куртки у своей мамы на антресолях храню.
Андрей зашаркал тапками по кафелю. Видимо, пошел ставить чайник.
— И что ты предлагаешь? Выгнать её?
— Не выгнать. Предлагаю проявить заботу о пожилом человеке. На улице май. Погода отличная. У мамы на даче домик утепленный, крышу в прошлом году перекрыли.
— Она на дачу только летом ездит. И то на выходные.
— Значит, пора менять привычки.
Инна заговорила быстрее, словно боялась, что муж перебьет.
— Воздух чистый, соседки там её возраста. Клавдия, вон, с апреля там сидит. Будут вместе рассаду поливать. Здоровье поправлять. А мы её комнату сдадим.
— Кому сдадим?
— Квартирантам! Студента пустим или девочку какую-нибудь тихую. Хоть деньги появятся долги закрыть. Приличная сумма в месяц набежит.
— Квартира полностью на мамке.
Возразил Андрей, но уже без прежней уверенности.
— Мы с тобой тут просто живём.
— Ой, да кто там разбираться будет. Ты сын или кто? Семья, в конце концов. Она ради тебя должна сама понимать ситуацию. Звони Римме.
Валентина нахмурилась под пледом. Какая ещё Римма? Риэлтор из соседнего подъезда, ушлая дамочка, которая вечно крутилась возле пенсионеров и предлагала выгодные обмены? Эта вертихвостка уже пару раз заглядывала к ним под предлогом сбора подписей за ремонт подъезда, но слишком уж цепко осматривала планировку и задавала лишние вопросы.
— Прямо сейчас звонить?
Андрей явно пытался отбояриться от задачи.
— Прямо сейчас. Договаривайся о сдаче. Пусть ищет жильцов на следующую неделю. А маму мы перед праздниками вывезем на участок. Как раз рассаду свою посадит. Закажем ей такси, погрузим сумки, и дело с концом.
Послышался звук отодвигаемого стула. Валентина живо представила, как сын обречённо достаёт телефон из кармана домашних штанов и щурится на экран. Зрение у него в последнее время упало, а очки он носить категорически стеснялся.
— Ладно. Набираю. Только если мамка упрётся, сама с ней ругаться будешь. Я умываю руки.
— Не упрется. Я ей все красиво распишу.
Валентина затаила дыхание. Ей было тяжело слушать этот деловитый шепот, но она держалась. Никаких слез не было. Было только чёткое осознание, что эти полтора года она терпела зря. Кормила их, платила коммуналку, убирала за ними посуду. Оплачивала свет, который невестка забывала выключать. И ради чего? Чтобы её упаковали в такси вместе с рассадой?
В кухне включили громкую связь. Пошли длинные гудки.
— Алё.
Женский голос из динамика прозвучал резко, хрипловато и подозрительно знакомо.
— Римма? Привет, это Андрей. С пятого этажа.
— Какой еще Андрей с пятого этажа? Чего трезвонишь на ночь глядя?
Голос на том конце провода явно не настроился на деловую волну.
— Ну Андрей. Мы с вами здоровались вчера.
Сын растерялся, но гнул своё.
— Слушайте, тут такое дело. Нам жильцы нужны.
— Какие жильцы? Ты белены объелся?
Голос Инны на заднем фоне недовольно зашипел.
— Чего она так грубо? Нормально общаться не умеет? Скажи про процент!
Андрей нервно прокашлялся.
— Римм, подождите ругаться. У нас вариант отличный. Комната просторная, с балконом. Ремонт, конечно, старенький, но жить можно. Мамка совсем сдала. Спит целыми днями. Давление шалит. Мы решили её на дачу отправить насовсем. Воздух там, природа, все дела. А её комнату сдать хотим. Подсобите с квартирантами?
В трубке на секунду образовалась пустота. Только телевизор у соседей за стеной неразборчиво бубнил вечерние новости. Валентина осторожно приподняла голову над пледом, чтобы лучше слышать. До нее окончательно дошло.
В телефонной книге сына номера располагались по алфавиту. Римма-риэлтор шла ровно после Риммы-тетки. Родной старшей сестры Валентины, женщины суровой, скорой на расправу и не стесняющейся в выражениях. Сын со своим севшим зрением просто ткнул не в ту строчку.
— Кого ты там выселять собрался?
Голос из телефона заклокотал так, что динамик смартфона слегка хрипнул.
— Ну мамку. Кого ж ещё.
Андрей лихорадочно соображал, что происходит.
— Ей там лучше будет. У нее там эти… огурцы.
— Ты, щегол недоделанный, совсем ума лишился?!
Трубка взорвалась отборным криком.
— Какая я тебе Римма-риэлтор? Я тебе сейчас такую дачу устрою, ты у меня на вокзале жить будешь в коробке из-под телевизора! Ты в чьей квартире командуешь, паразит?!
— Тётя Римма?
Слова у сына застряли в горле. Он закашлялся.
— А ну дай телефон матери! Живо!
— Она… она спит. Таблетку выпила.
— Разбуди! Я сейчас сама к вам приеду, мало не покажется! Я вам ваши роллы прямо на голову надену!
Вызов резко оборвался.
На кухне стало подозрительно тихо. Даже звяканье посуды прекратилось.
— Ты куда нажал, недотёпа?!
Инна перешла на яростный шёпот.
— Я… я не посмотрел. Буквы мелкие. Я без очков был!
— Удали номер! Быстро заблокируй ее!
— Да как я заблокирую, это же тетка Римма! Она завтра с утра тут будет с участковым!
В эту самую секунду на журнальном столике ожил смартфон Валентины. На ярком экране крупными буквами горело: «Римма Сестра». Знакомая мелодия разнеслась по всей квартире, разрушая иллюзию глубокого сна.
В прихожей тут же послышались торопливые шаги. Андрей заглянул в комнату. Лицо его пошло красными пятнами, глаза бегали по стенам. За его спиной маячила бледная Инна, нервно теребя край своей модной кофточки.
Валентина не спеша откинула плед. Села на софе. Оправила домашнюю одежду. Звонок продолжал надрываться, заполняя пространство комнаты.
Она сбросила вызов. Посмотрела на застывших в дверном проёме родственников.
— Ну что, квартиранты.
Валентина потянулась к тумбочке, сгребла связку ключей Андрея и положила их себе в карман. Звяканье металла прозвучало очень отчетливо.
— Я вас услышала. Можете вещи собирать прямо сейчас.
— Мамуль, ты не так поняла.
Андрей попытался выдавить из себя жалкую улыбку, прислонившись плечом к дверному косяку.
— Это мы просто обсуждали… гипотетически. Варианты на лето рассматривали. Тебе же самой там нравится. Там же соседки.
— Гипотетически пойдёте жить на съёмную хату.
Осадила его мать. Она говорила без крика. В её возрасте тратить нервы на пустые скандалы было непозволительной роскошью.
— У вас ровно час. Сумки на антресолях в коридоре.
Инна вскинулась, язвительно прищурившись. Страх перед теткой Риммой мгновенно сменился привычной наглостью.
— Да пожалуйста! Больно надо в этой старой квартире сидеть с вашими порядками. Андрюш, пошли собираться. Мы себе лучше найдем! Сама потом прибежишь, когда стакан воды подать некому будет в старости!
— Бог подаст.
Миролюбиво ответила Валентина.
— Коробки от роллов не забудьте захватить.
Спорить было не о чем. Да и не хотелось.
Через пару часов в прихожей стояли наспех собранные спортивные сумки и шуршащие пакеты с вещами. Андрей топтался у порога, не поднимая глаз на мать. Инна торопливо одевала куртку, демонстративно отворачиваясь к зеркалу и дергая молнию.
— Это ты во всем виноват! Не мог очки надеть!
Шипела невестка, запихивая в сумку косметичку.
— А кто меня заставлял звонить на ночь глядя?!
Огрызнулся Андрей, подхватывая тяжелый баул.
Валентина стояла у окна, не вмешиваясь в процесс сборов. Она просто ждала, когда за ними закроется дверь.
Никто никого на дачу не выселил ни весной, ни летом. Через две недели в квартире было непривычно чисто и просторно. Андрей с Инной съехали к её родителям, где, по слухам, невестка уже успела разругаться с собственной матерью из-за полок в холодильнике.
Тётя Римма заглядывала в гости через день. Приносила свежий шоколадный пирог на кефире, ставила его на обеденный стол и хитро поглядывала на сестру, расспрашивая о новостях.
Жила себе Валентина и горя не знала. Словно бабка пошептала.
