В прихожей пахло жареным луком и мокрой шерстью. На светлом дубовом ламинате валялись комья грязной земли. Возле банкетки стояли чужие резиновые сапоги. Огромные, мужские. Рядом валялся желтый пакет из «Пятёрочки». Из кухни доносился бодрый голос Малахова из телевизора.
Анна остановилась на пороге. Рука замерла на ручке дорожной сумки. Май 2025 года начинался с сюрпризов.
Она сжала связку ключей. Металл больно впился в ладонь. Она приехала на свою дачу. Дом был достроен всего месяц назад. Чистые стены, новая мебель. Сюда Анна не пускала даже гостей. Это было её место.
Из кухни вышла женщина. На ней был старый халат в синий цветочек. В руках она держала надкушенный пирожок.
— О. Приехала. А мы тебя только к вечеру ждали.
Тамара Павловна. Свекровь. Она жевала, внимательно осматривая Анну с ног до головы.
Анна поставила сумку. Внутри что-то щелкнуло и закрылось на замок.
— Что вы здесь делаете? — голос Анны был ровным. Слишком ровным.
— Живем, — просто ответила свекровь. — Майские праздники на дворе. Не в городе же сидеть. А тут свежий воздух.
Сзади скрипнула дверь гостевой спальни. В коридор вывалилась Оксанка. Сестра мужа. У нее был прилично округлившийся живот и недовольное лицо. За её спиной маячил её муж, Слава. Тот самый, чьи сапоги сейчас убивали дорогой ламинат.
— Анька, чего ты кричишь с порога? — скривилась Оксана. — Димку разбудишь. Он только уснул.
Анна перевела взгляд со свекрови на золовку. Потом на грязные следы.
— Кто вам дал ключи?
— Максимка дал, кто же еще, — фыркнула Тамара Павловна. Она прошла в гостиную и плюхнулась на новый белый диван. — Сын матери ключи сделал. Имеет право.
— Это моя дача.
— Ой, начинается! — свекровь закатила глаза. — Твоя, моя. Вы семья. Максим тут крыльцо красил в прошлом году. Значит, дом общий.
Анна достала телефон. Набрала номер мужа. Гудки шли долго. Максим взял трубку только на пятом.
— Анюта, ты уже доехала? — его голос был подозрительно бодрым.
— Макс. Какого черта в моем доме делает твоя мать и весь выводок Оксаны?
На том конце повисла пауза.
— Ир, ну ты только не начинай. Мама просила на пару дней. У Оксанки токсикоз. Им нужен кислород. Я просто дал ключи. Жалко, что ли? Дом пустой стоит.
— Я вложила в этот ремонт миллион восемьсот тысяч. Своих денег. До брака.
— Да причем тут деньги! — повысил голос Максим. — Ты вечно всё считаешь. Это моя семья. Они поживут там до конца лета. Я им обещал.
— До конца лета? — Анна посмотрела на свекровь. Та сидела на диване и нагло улыбалась.
— Ну да. Мама уже рассаду привезла. Не будь эгоисткой, Ань. Я приеду в субботу, купим мяса, пожарим шашлыки. Все вместе.
Анна нажала отбой. Тишина в трубке казалась оглушительной.
— Поговорила? — ухмыльнулась Тамара Павловна. — Ну вот и славно. Иди мой руки. Будешь салат резать. А то Оксанке тяжело стоять.
Анна медленно опустила телефон в карман. Она посмотрела на кухню. На её индукционной плите стояла старая, закопченная сковородка. Столешница из искусственного камня была заляпана жиром.
— Слава, — позвала Анна.
Муж Оксаны лениво почесал живот.
— Чего?
— Уберите свои сапоги. И чтобы через десять минут ваших вещей в этом доме не было.
Оксана охнула и схватилась за живот.
— Ты совсем больная? Куда мы поедем? До города шестьдесят километров!
— Это не мои проблемы. Выход там.
Тамара Павловна резко встала с дивана. Её лицо пошло красными пятнами.
— Ах ты дрянь жадная! Мы к ней по-родственному, а она нас на улицу? Я мать твоего мужа! Я имею право здесь находиться!
— Вы имеете право убраться отсюда добровольно. Иначе я вызову полицию. Вторжение в частную собственность.
— Вызывай! — заорала свекровь. — Позорься перед соседями! Пусть все знают, какая ты невестка.
Слава сделал шаг вперед. Он был крупнее Анны. Смотрел тяжело, исподлобья.
— Слышь, хозяйка. Мы тут вещи разложили. Дети спят. Никто никуда не поедет. Остынь.
Анна посмотрела на него как на пустое место. Она подняла свою сумку.
— Хорошо.
Она развернулась и вышла из дома. Дверь за ней хлопнула.
Через минуту мотор её машины завелся. Шуршание гравия сообщило, что она уехала.
На кухне Тамара Павловна победно рассмеялась.
— Вот так с ней и надо. Повыеживается и успокоится. Слава, доставай настойку. Отметим новоселье.
Они отмечали три дня. В воскресенье вечером уехали в город на машине Славы. Нужно было собрать остальные вещи. Тамара Павловна планировала перевезти сюда всю свою рассаду помидоров и старый холодильник.
Она лично закрыла дверь своим новеньким ключом. Дернула ручку. Надежно.
В понедельник утром к участку подъехал белый фургон. Из него вышли трое рабочих.
Анна стояла у калитки и пила кофе из термоса.
— Замок на калитке срезать, — сказала она старшему. — Ставим электронный. С доступом только по отпечатку пальца. В доме меняем сердцевину замка. На ворота — новые усиленные петли и цепь.
Рабочий кивнул. Работа закипела.
Замок обошелся в сорок пять тысяч рублей. Усиление ворот — еще в тридцать. Анна платила не торгуясь. Она смотрела, как старые личинки падают в мусорный пакет.
Днем ей звонил Максим.
— Анюта, ты еще злишься? Я вечером приеду, поговорим. Куплю твои любимые пирожные.
— Не надо пирожных, — спокойно ответила она. — Вечером меня не будет дома. Я задержусь по делам.
— Ну вот, опять ты обиделась. Будь умнее. Мать старая, ей нужна дача.
Анна сбросила вызов.
В среду на дачу приехала клининговая компания. Анна заплатила еще пятнадцать тысяч, чтобы вымыть плиту от жира, отчистить диван от пятен сока и вывести запах дешевого табака.
Вещи свекрови и Оксаны Анна собирала сама. Брезгливо, в черные мешки для мусора. Старые халаты. Грязные футболки Славы. Детские игрушки.
В пятницу Анна приехала на дачу рано утром. Она заварила чай в любимой кружке. Села на веранде. Нажала кнопку на брелоке. Толстые стальные ворота плавно закрылись с глухим стуком.
День обещал быть интересным.
Грузовая «Газель» и старенький Славин седан показались на дороге около двух часов дня. Они пылили по грунтовке, сигналя соседским собакам.
Анна смотрела на них через камеры видеонаблюдения. Идеальная картинка. Высокое разрешение.
Седан остановился у калитки. Тамара Павловна вылезла с пассажирского сиденья. В руках у неё был ящик с помидорной рассадой. Она толкнула калитку плечом. Та не поддалась.
Свекровь поставила ящик на землю. Достала ключ. Попыталась вставить его в скважину. Ключ не лез.
Анна сделала глоток чая.
Свекровь дернула ручку сильнее. Потом начала стучать кулаком.
Из машины выбрался Слава. Подошел. Осмотрел замок.
— Тут панель какая-то стоит, мамаша. Цифровая.
— Какая еще панель? — взвизгнула Тамара Павловна. — Ломай давай! Это Максимка, наверное, новую поставил.
Анна нажала кнопку интеркома на телефоне. Динамик на калитке ожил.
— Не советую ничего ломать, Вячеслав. Камеры всё пишут. Ущерб будете возмещать через суд.
Тамара Павловна вздрогнула. Она завертела головой, ища камеру.
— Анька? Ты там? А ну открывай живо! Мы вещи привезли!
— Вещи? — голос Анны звучал металлом. — Ваши вещи стоят у калитки.
Из-под куста сирени с наружной стороны забора Слава вытащил три черных мусорных пакета.
— Ты наши шмотки в мусорки засунула?! — закричала подошедшая Оксана. Она держалась за поясницу. — Ты нормальная вообще?
— Это их законное место, — ответила Анна. — Вы ошиблись адресом. Ваш санаторий закрыт.
Свекровь подбежала к динамику вплотную.
— Ах ты мразь! Я сейчас Максиму позвоню! Он тебе устроит! Он тебя выкинет из семьи!
— Звоните.
Тамара Павловна дрожащими руками достала телефон. Набрала сына. Поставила на громкую связь.
— Сына! Эта твоя змея нас не пускает! Она замки поменяла! И вещи наши на помойку выкинула! Сделай что-нибудь!
В динамике раздался усталый вздох Максима.
— Аня, ты совсем с катушек слетела? Мы же договорились.
Анна не сбросила вызов. Она нажала на кнопку микрофона.
— Мы не договаривались, Максим. Ты поставил меня перед фактом. В моем доме.
— Ир, кончай цирк. Открой матери калитку. Оксане нельзя нервничать, ей рожать скоро.
— Я не благотворительный фонд для твоей сестры. Если хочешь обеспечивать родственников жильем — покупай свою дачу. А в моей их не будет. Никогда.
— Ты позоришь меня перед матерью! — сорвался Максим. — Если ты сейчас не откроешь дверь, я подаю на развод!
Анна улыбнулась. Холодно. Искренне.
— Я уже собрала твои чемоданы. Они стоят в коридоре городской квартиры. Ключи от квартиры оставишь в почтовом ящике.
Связь оборвалась.
На улице повисла тишина. Только гудел мотор нанятой «Газели».
Водитель грузовика высунулся из окна.
— Эй, хозяева! У меня почасовая оплата. Разгружать будем или как? У меня следующий заказ на другом конце района.
Тамара Павловна растерянно посмотрела на грузчика.
— Подождите. Сейчас сын приедет. Он разберется.
— Женщина, я ждать не нанимался. Время вышло.
Водитель вышел из кабины. Открыл задние двери. Внутри стоял старый холодильник «Саратов», рулоны обоев и какие-то пыльные кресла.
Водитель начал вытаскивать кресла прямо на обочину дороги. В придорожную грязь.
— Что ты делаешь?! Ирод! — закричала свекровь, бросаясь к нему. — Оно же испачкается!
— Я поехал, — отрезал водитель. Бросил последний тюк на землю, хлопнул дверьми и сел за руль. «Газель» газанула, окатив бампер Славиного седана грязной лужей.
Небо над дачным поселком стремительно темнело. Собиралась майская гроза.
Оксана подошла к калитке. Лицо у нее было бледное.
— Аня. Открой. Мне в туалет надо. Сильно. Я же беременная.
Анна смотрела на нее через экран телефона.
Два дня назад эта беременная пила дешевый сок из её любимой чашки и смеялась, когда муж бросал грязь на новый пол.
Первые капли дождя упали на железную крышу веранды.
— Аня! — заскулила Оксана. — Пожалуйста! Я больше не могу терпеть.
Свекровь тоже подошла к забору. Её голос растерял всю наглость.
— Анечка. Ну прости ты нас дураков старых. Ну погорячились. Дождь начинается. Куда мы с Оксанкой? До города ехать больше часа по пробкам. Пусти хоть под крышу.
Анна нажала кнопку интеркома в последний раз.
— Остановка автобуса в двух километрах по трассе. Там есть биотуалет. Доброго пути.
Она выключила монитор.
Дождь превратился в настоящий ливень. За забором слышался плач Оксаны и отборный мат Славы, который пытался запихать старые кресла на крышу маленького седана. Тамара Павловна кричала что-то о проклятиях.
Анна сделала большой глоток горячего чая. Включила музыку.
Её дача была в безопасности. Её жизнь — тоже.
А как бы поступили вы? Дали бы беременной женщине зайти в туалет, или закрыли бы ворота и ушли пить чай?
