В черной кожаной папке лежал чек на 132 тысячи 400 рублей. Официантка с вежливой и абсолютно пустой улыбкой положила его точно между тарелкой Лены и недоеденным тартаром свекрови.
За столом сидели тридцать человек. Пахло тяжелым цветочным парфюмом, коньяком и жареной бараниной.
Галина Ивановна промокнула губы белоснежной тканевой салфеткой.
— Ну, Леночка. Твой выход.
Лена посмотрела на свекровь. Потом на кожаную папку. Потом на мужа, который внезапно нашел на дне своего бокала нечто невероятно интересное.
— Какой выход? — спокойно спросила Лена.
— Ой, ну не ломайся, — фыркнула золовка Марина, поправляя декольте. — Мамин юбилей. Ты же у нас директор филиала. Можешь себе позволить праздник для семьи сделать.
Внутри Лены что-то щелкнуло. Не от страха. От математической точности осознания: её только что загнали в угол.
Еще утром Антон божился, что юбилей мамы пройдет в узком кругу. Пять человек. Скромное кафе на окраине. Они с Леной договорились подарить пятнадцать тысяч рублей в конверте. Эта сумма была согласована, отложена и лежала сейчас в сумке Лены.
Но час назад такси привезло их к ресторану премиум-класса в центре города. На входе Лену оглушил гул голосов. Огромный зал. Буквой «П» сдвинуты столы. Тридцать родственников со всей области. Тетки, дядьки, племянники, которых Лена видела один раз на собственной свадьбе шесть лет назад. На столах искрилась черная и красная икра, в ведерках со льдом торчало импортное шампанское.
И вот теперь принесли промежуточный чек. Закуски и алкоголь. Горячее еще даже не начинали готовить.
— Галина Ивановна, — Лена отодвинула папку от себя кончиком указательного пальца. — Мы договаривались, что каждый платит за себя. Либо банкет оплачиваете вы.
За столом стихли разговоры. Ближайшие родственники навострили уши.
— Ты в своем уме? — зашипела свекровь, подавшись вперед. Золотые цепи на ее шее звякнули. — Я пенсионерка! Откуда у меня сто тридцать тысяч? Да еще и на горячее потом столько же выйдет.
— Тогда зачем вы заказали этот зал?
— Затем, что у меня шестьдесят лет! Юбилей! — голос Галины Ивановны сорвался на визг, но она быстро взяла себя в руки. — Антоша сказал, что вы всё оплатите. У нас так принято. Дети радуют родителей.
Лена повернулась к мужу. Антон сжался, втянул голову в плечи и стал похож на побитую собаку.
— Антон. Объясни.
— Лен, ну ты чего начинаешь, — промямлил муж. — Гости смотрят. Давай расплатимся, дома поговорим. У тебя же на кредитке лимит большой. Закроем потом.
Лена достала телефон. Открыла банковское приложение. Палец быстро коснулся иконки общего накопительного счета. Того самого, куда они три года складывали деньги на первоначальный взнос за трешку. Там должно было лежать ровно 250 тысяч.
На экране светилась цифра: 1 450 рублей.
Лена моргнула. Обновила страницу. Цифра не изменилась.
Она медленно перевела взгляд на Антона.
— Где двести пятьдесят тысяч со счета?
Антон побледнел. Его пальцы нервно крутили вилку.
— Лен, ну я… Я снял на неделе. Маме нужно было аванс за ресторан внести. И платье Марине купить. Они же не могут в обносках на праздник идти. Я хотел тебе сказать, честно. Просто момент искал.
— Момент? — Лена почувствовала, как внутри всё заледенело. Голос стал тихим и плоским.
— Ну ты бы всё равно не дала! — внезапно осмелел Антон. — Ты вечно над каждой копейкой трясешься! А это моя мама! Святое! Что тебе, для семьи жалко? Ты в прошлом месяце себе пальто за тридцать тысяч купила, а моей матери зажмотила праздник?
— Я купила пальто на свои заработанные деньги, Антон, — отчеканила Лена. — А ты украл наши общие. И потратил на этот цирк.
— Это не кража! — взвизгнула Марина, вскакивая с места. Новое платье трещало по швам. — Ты обязана уважать старших! Влезла в нашу семью, так соответствуй! Антоша получает копейки из-за тебя, ты его демотивируешь!
Лена обвела взглядом стол. Тридцать пар глаз смотрели на нее с осуждением и ожиданием. Тетя Люба с Дальнего Востока качала головой. Дядя Витя жевал ростбиф с таким видом, будто Лену прямо сейчас нужно выпороть на площади. Они ждали, что богатая невестка достанет кошелек, утрется и оплатит банкет.
Ведь так принято. Ведь сор из избы не выносят.
Лена посмотрела на пустую тарелку перед собой. За весь вечер она съела только один «Цезарь» и выпила стакан минералки без газа. От шампанского отказалась.
Она подняла руку. Официантка тут же подошла к столу.
— Девушка, — Лена достала из кошелька две купюры по тысяче рублей и положила на стол. — Рассчитайте меня отдельно, пожалуйста. У меня был один салат «Цезарь» и вода «Бон Аква». Этого хватит. Сдачи не надо.
Официантка растерянно посмотрела на деньги, потом на черную папку, потом на свекровь.
— А… А основной счет?
— Основной счет оплачивает вот этот мужчина, — Лена кивнула на Антона. — И вот эта женщина в золоте. Это их праздник.
Галина Ивановна открыла рот. Закрыла. Лицо пошло красными пятнами.
— Ты что несешь?! Ленка! А ну сядь! У него на карте ноль, ты же знаешь!
— Знаю. Теперь знаю, — Лена встала, взяла со стула свою сумочку. — Пусть берет микрозайм. Или моет посуду на кухне. Заодно отработает украденные у меня деньги.
— Елена! — рявкнул дядя Витя. — Сядь на место! Мужа позоришь!
— Да пошли вы все к черту, — бросила Лена в повисшую тишину. Коротко и без крика.
Она развернулась и пошла к выходу. Спиной она чувствовала тяжелые взгляды тридцати человек.
За спиной раздался грохот отодвигаемого стула. Топот. Антон догнал её уже в гардеробе, когда Лена надевала то самое пальто. Он вцепился ей в локоть. Пальцы сжались больно, до синяков.
— Ты больная?! — прошипел он, озираясь на гардеробщицу. — Вернись и оплати счет! Нас сейчас охрана не выпустит! Маме скорую придется вызывать! У нее давление двести будет!
Лена посмотрела на его руку на своем локте. Потом в глаза мужу.
— Отпусти.
— Карту дай! — Антон попытался вырвать из её рук сумку. — Я всё верну, клянусь! Лен, умоляю. Нас сейчас полиция заберет. У Марины истерика!
Лена резко выдернула руку. Сумка больно ударила Антона по бедру.
— У тебя был шанс сказать мне правду, Тоша. У тебя был шанс не воровать мои деньги. Наслаждайся юбилеем.
Она толкнула тяжелую стеклянную дверь и вышла в морозный ноябрьский вечер.
Такси приехало через три минуты. Лена назвала адрес. В салоне пахло елкой и табаком. Она достала телефон. На экране горели пять пропущенных от Антона и два от Марины. Она заблокировала оба номера. Затем зашла в банковское приложение и заблокировала все свои карты. На всякий случай.
Квартира встретила её тишиной. Лена не разувалась. Она прошла прямо в спальню, вытащила из шкафа два огромных синих чемодана. Своих чемодана.
Первыми полетели рубашки. Мятые, прямо с вешалок. Потом брюки. Лена открыла нижний ящик комода и начала методично выгребать носки и белье. Движения были четкими, как у робота.
В ванной она смахнула с полки в пакет его дешевый лосьон после бритья, зубную щетку и станок. Следом полетел флакон одеколона. Флакон ударился о край раковины и треснул. По кафелю потек резкий запах мускуса.
Она не плакала. Ей было жалко украденных двухсот пятидесяти тысяч. Ей было жалко шести лет жизни. Но слез не было. Внутри была только сухая, холодная ярость.
Звонок в дверь раздался через час. Долгий, настойчивый. Лена посмотрела на часы. Десять вечера. Значит, банкет закончился досрочно.
Она выкатила оба чемодана в прихожую. Туда же бросила пакет с обувью и ноутбук мужа в черном чехле.
Повернула ключ.
На пороге стоял Антон. Красный, взмыленный, без куртки. Его трясло.
— Ты… Ты… — он хватал ртом воздух.
Лена молча выставила за порог первый чемодан. Затем второй. Пакет полетел прямо ему в ноги.
— Лена, пусти, — голос Антона сорвался. Он попытался шагнуть в квартиру, но Лена уперлась рукой в его грудь. — Отойди.
— Вещи собраны. Развод оформим через Госуслуги, — Лена смотрела на него как на пустое место.
— Какой развод?! Ты что творишь?! Из-за тебя маму увезли на скорой! У нее криз! Администратор вызвал наряд! Меня заставили подписать долговую расписку и забрали паспорт в залог! Я под статью из-за тебя чуть не пошел!
— Не из-за меня. Из-за своей лжи и чужих амбиций.
— Я твой муж! — заорал Антон на весь подъезд. Соседская дверь скрипнула. — Ты обязана была мне помочь! У тебя на счетах еще полмиллиона лежит, я видел! Тебе этот счет оплатить — раз плюнуть! Ты просто жадная, бесчувственная тварь!
Лена кивнула.
— Зато теперь я при своих деньгах. А ты — с долгами и чемоданами. Выход из подъезда прямо по коридору и налево. Ключи оставь на тумбочке.
Антон замер. До него начало доходить. Он посмотрел на свои вещи, сваленные на грязном коврике лестничной клетки. Спесь слетела мгновенно.
— Лен… Леночка. Прости меня. Давай поговорим. На улице минус десять. Мне идти некуда. Мама в больнице, у Маринки парень спит, туда нельзя. Пусти. Я завтра всё решу. Я отработаю.
Лена взяла его связку ключей с крючка. Звонко бросила их в пакет с обувью.
— Иди к маме в палату. Там тепло.
Она шагнула назад и с силой захлопнула дверь. Замок щелкнул дважды.
За дверью несколько секунд было тихо. А потом Антон ударил кулаком по металлу.
— Открой! Ты не имеешь права! Это наша квартира!
Лена прислонилась спиной к прохладной двери. Квартира досталась ей от отца еще до свадьбы. И этот факт Антону тоже придется вспомнить.
Она прошла на кухню. Включила чайник. Достала свою любимую кружку с желтыми котами. В тишине было слышно, как гудит холодильник и как на лестничной площадке Антон тихо матерится, пытаясь застегнуть чемодан.
Чай заварился крепким. Лена сделала глоток, подошла к окну и посмотрела на темную улицу, где суетились редкие прохожие. Ей больше не нужно было копить на ремонт и терпеть визиты Марины.
А как бы вы поступили на месте Лены — оставили бы мужа и свекровь разбираться с полицией и счетом, или родня всё-таки святое и нужно было проглотить обиду?
